Совсем не мечта! (СИ)
— От-откуда ты знаешь?! — вскричала она.
— Я люблю в школе почитать книги на «черной лестнице» — в одиночестве. Вы были пролетом ниже, и я случайно вас увидел, — безэмоциональным тоном поведал Антон.
— Лиза… — не поверил я своим ушам. — Ты…тебе…что ли…
— Не надумывай лишнего! — огрызнулась Лизка, плюхаясь на попу и отбрасывая щелчком одну из своих подставок. — Я не такая, как ты… Мы всего лишь… учились, как правильно… А кто подглядывает, тот извращенец!.. Марк, не спи, твоя очередь!
Я вздрогнул и судорожно начал думать, как бы превратить две Лизиных подставки в одну, но из головы никак не удавалось выкинуть кузину, целующуюся с подругой на школьной лестнице… кажется, еще вчера я играл с ней плюшевыми игрушками, а теперь она… экспериментирует?..
— Марк! — гаркнула она, и я выпалил:
— Я никогда не рождался в 2000-х!
— Ну отлично, — фыркнул Антон, убирая и свою подставку тоже. — Наш союз распался? Мог бы предупредить об изменении курса внешней политики.
— Извини, я не подумал…
У меня и Лизы осталось по одной подставке, у Антона — две. Но сейчас Лизин ход… Спародировав позу «Мыслителя», она перебирала в голове варианты, мечтая убить двух зайцев одним выстрелом: и меня лишить последней «жизни», и ослабить Антона. С любыми другими людьми игра была бы незатейливой, легкой и веселой; я же умудрился найти единственных двоих, способных превратить невинную забаву «Я никогда» в настоящее сражение логиков и стратегов!
— Я никогда… — вдумчиво начала Лиза, и в моих ушах раздалась тревожная барабанная дробь, — не видела откровенные сны с участием мужчин. — Ни я, ни Антон не двинулись, и Лиза, недоумевая, нахмурилась. — Серьезно?.. Я думала, что раз вы такие, то что-то да было, хотя бы однажды… Блин…
Настал черед Антона. Он уже точно знал, что сказать, и смотрел на Лизу как победитель на проигравшего.
— Я никогда не видел нечто такое, с чем было бы потом трудно смириться, — заранее торжествуя, произнес он.
— Я не буду убирать свою последнюю подставку, — хмыкнула Лиза. — Если бы я не могла смириться с увиденным, то не сидела бы сейчас здесь. Так что мимо!
— Не мимо, — поправил ее я, забирая свой стакан и передвигая на его место «павшую» подставку. Я смотрел на тошнотворную массу так, словно готовился пить все воспоминания, которые хотел бы забыть… Но набрав побольше воздуха в грудь для храбрости, я зажмурился и выпил все. Жижи в стакане было на один приличный глоток. Она жгла язык, разъедала небо, да так сильно, что у меня заслезились глаза. Прикрывая рот кулаком, я после третьей попытки смог-таки проглотить это и закашлялся, желая сейчас только одного — воды. — Пить… можно?.. — меж хрипов спросил я.
— Ты уже свою порцию хлебнул, так что, думаю, да, — покривилась Лиза. После моей красочной реакции она боялась проиграть еще больше.
Я бегом подорвался к барной стойке и с горла отпил из графина. Вода уняла пожар, разыгравшийся в моем рту, и лишь когда я вернулся на свое место, игра продолжилась, разве что теперь мне была отведена роль болельщика или зрителя.
— Марк выбыл, значит, сейчас мой ход, — рассудила Лиза. — Я никогда… не целовала Марка в губы, — с заметным осадком оскорбленности припомнила она сцену в кинотеатре.
Антон отбросил одну подставку. 1:1. Его ход…
— Ты ведь понимаешь, что уже проиграла? — спросил он, окончательно деморализуя Лизку. — Я никогда не был девочкой. Шах и мат. Пей.
В тот момент мне было жалко Лизу. Хотелось укрыть ее большими крыльями, как матушка-гусыня, и ругать Антона за то, что по его вине у моей двоюродной сестренки такое потерянное выражение лица. С другой же стороны, в неожиданной твердости Антона я увидел красивый, в чем-то даже романтичный жест: он отомстил за меня… и это бы имело смысл, если бы он сам случайно не заставил меня хлебнуть жижи… Вне зависимости от моих чувств и желаний, спор есть спор, и договоренность нарушать никто не хотел. Лиза поднесла стакан к губам и начала пить жгучую бурду маленькими глоточками. Большой просчет! Так она только растянула свои мучения, и пока не осушила стакан, мычала в стекло и хаотично размахивала свободной рукой, точно отгоняя комаров. Лизка сделала последний глоток, и ее передернуло так, что стакан чуть не выскользнул из ее пальцев.
— Ой… — простонала она. — Лучше бы я вас еще раз увидела… чем это пить…
— Ну, — хлопнул я в ладоши, — вот мы и определились. Лиза — твой диван. Раз мы закончили, давайте уже есть, пока все не остыло…
Я успел встать, когда Антон поднял свой стакан.
— Так будет честно, правда? — уже все для себя решив, молвил он, нюхая «коктейль». — Все ведь пили… — Не морщась, не жмурясь и не ерничая, как мы с Лизкой, Антон спокойно выпил все. Проведя пальцем по окрасившейся в бежевый цвет стенке стакана и облизав его, Антон пожал плечами: — На вкус ничего особенного. С мясом сочеталось бы.
— У нас на ужин макароны с сосисками, — все еще пребывая в легком шоке, сказал я. — Можешь приготовить себе еще этой смеси и использовать как соус.
Так он и сделал…
Невероятный мальчишка…
====== Глава 22. Глазами Антона ======
— Спасибо за еду, — поблагодарил я, подавая Марку пустую тарелку.
— Да не за что. — Он тепло улыбнулся и забрал Лизину тарелку тоже, по которой та старательно развешивала макароны, чтобы их не доедать. Детский сад, раздражает… — А теперь — чистить зубы и спать, — по-отцовски распорядился он.
Лиза вспорхнула с барного стула, уносясь в ванную с криками: «Я первая!» — это и значит «быть не единственным ребенком»?.. Так рос Марк? Я и подумать не мог, что у него есть старший брат. Сегодняшняя забава показала, как мало я о нем знаю… У него были домашние животные, а еще он видел нечто такое, что мучает его до сих пор. Мог ли его кошмар в автобусе быть связанным с этим? Он мне не ответит, если я спрошу…
— Все в порядке? — обернулся на меня Марк, спрятав все тарелки в посудомоечную машину.
— Разумеется.
— Хорошо. А то ты что-то погрустнел. Если заболит живот, сразу мне скажи: ты столько этой жидкой дряни съел… Если хочешь, иди сейчас в спальню, полежи. Когда Лизка освободит ванную, я тебе скажу.
— У меня нет зубной щетки, — вспомнил я.
— Не беда: у меня достаточно одноразовых.
— И для кого ты держишь эти щетки, — нахмурился я. — Для ночующих у тебя женщин?
Марк тяжело вздохнул, словно один этот вопрос окончательно утомил его.
— Я что, по-твоему, Дон Жуан? Щетки лежат на случай, если у меня будет ночевать племянница. Но этого давненько уже не происходило, так что почему бы не начать тратить «коллекцию».
И вот опять. Я не знал, что у него есть племянница. Почему она перестала ночевать здесь? Я ничего не знаю. Бесит…
— Можно позаимствовать твой телефон? — спросил я, протягивая руку. — Хочу выйти в Интернет. Мой мобильный сегодня разбили.
— Конечно.
Он отдал мне свой телефон, слегка коснувшись моих пальцев. Для него все эти случайные прикосновения что-нибудь значат? Или только у меня сердце замирает, стоит нашим рукам соприкоснуться?..
— Спасибо, — сказал я, уходя в спальню.
Оказавшись в комнате, я бросился спиной на мягкую постель, сминая покрывало. Рука с телефоном упала на половину кровати Марка, и я повернул голову к окну. Этим утром он лежал здесь, пристегнутый наручниками, позволяющий мне делать с ним все, что я только пожелаю… Ощутив прилив возбуждения, я погладил член через штаны… Нет, нельзя. Если Марк зайдет, то решит, что я сексуально озабоченный. Может, я такой и есть? Утром меня захлестнуло желание подарить ему себя: я планировал сделать это в день его рождения, но ждать целый год… Я не жалею о том, что решился. Более того, теперь я понял, почему о сексе написали столько песен… В школе я хотел повторить, но Марк смог найти не менее привлекательную альтернативу: я даже не знал, что можно делать так… Он хоть понимает, что все, чему меня научит, я когда-нибудь буду использовать против него самого? Я усмехнулся, глядя в потолок и представляя его сердито-смущенное лицо на штукатурке. Сегодняшнюю ночь мы снова проведем вместе. Если я захочу заняться сексом еще раз, это будет странно? Сколько вообще раз в день занимаются сексом взрослые?.. Есть ли какие-то правила, или можно спать друг с другом, когда заблагорассудится? Во втором случае непонятно, зачем вообще люди вылезают из постели…