Совсем не мечта! (СИ)

Я одевался в спешке, подгоняемый мыслью о том, что после пар Лиза, небось, зверски проголодалась, а торт спасет ее от верной гибели. Два торта — нас же четверо: двое нормальных людей и два Робина-Бобина Барабека (когда речь заходит о сладостях). Натянув джинсы и свитер, сунув в задний карман бумажник, я хотел уже нестись в прихожую, но остановился у приоткрытой двери, чтобы поправить перекрутившийся ремень.
— …что негде остановиться, — с долей удивления говорила Лиза. — Думала, раз ты такой принципиальный, то и врать не будешь: либо вернешься в родительскую квартиру и будешь захаживать сюда каждый день, либо, как тогда, внаглую бросишь чемодан где захочется, топнешь, крикнешь — и у Марка не останется выбора, кроме как поселиться с тобой…
— Три года назад не так все было, — виновато ответил Антон. Поправленный ремень остался в моих замерших пальцах; ухом я прилип к двери. — Да и чья бы корова мычала: ты сама ему соврала, что живешь с сестрой в одной комнате, когда впервые пригласила меня на посиделки в чужой квартире.
…А ведь точно! Пытаясь меня уговорить, Лиза сказала, что ей просто некуда пригласить мальчика, который ей нравится! Дома у них я никогда не был: тетка бы не пустила на порог «сумасшедшего, развращающего Лизу»… С другой стороны, тогда меня убедил не этот Лизин аргумент, а ее маленький подлый шантаж, так что большая ли разница.
Уверенно, как морально белый герой, отказывающийся подслушивать чужую беседу, а на деле — услышавший уже все, что хотел, я вышел из спальни. Парочка на диване встрепенулась, неловко замолчала. Я бросил взгляд на Лизу просто так, потому что смотреть куда-то надо, — она мгновенно растянула губы в самой неестественной улыбке из возможных, словно Чеширский Кот.
— Когда уезжаете? — осведомилась она, лишь бы не дать мне спросить ее о былом вранье.
— В смысле? — опешенно замер я.
— Ну, вы же уезжаете. С Антоном. Когда? И куда?
Секунды оглушительно трещали, как лопающиеся пузыри упаковочной пленки, а я все хлопал глазами, не мог найти ни намека на то, о чем Лиза могла бы вообще говорить, как и слов, чтобы прояснить ситуацию. Антон смотрел на меня невозмутимо, мол, давай, отвечай Лизе, она же спросила. Какого черта тут происходит?..
— Я не… не понимаю, о чем речь. Я никуда не еду. С чего вдруг.
— Как это не едешь, — произнес Антон, облокотившийся на спинку дивана и подперевший подбородок кулаком. — Едешь. Мы едем. Надеюсь, в скором времени.
— Куда?!
— Это ты мне скажи. Вчера ты заявил, что хочешь куда-то съездить. Давай съездим.
— Господи! Это же была пьяная болтовня! И не «заявил», а «обмолвился». «Обмолвился»! Чувствуешь разницу? Поделился мыслями вслух!..
— Ну, окей, «обмолвился, что хочешь куда-то съездить», — понимающе кивнул Антон. — Так куда мы едем?
— И когда? — поддакнула Лиза.
Они глядели на меня, и не думая допускать, что моим ответом, как и минутой ранее, будет: «Я никуда не еду!» Даже Везунчик обернулся, и щупальца космической бездны его черных глаз потянулись ко мне, в самое сердце.
— Хорошо, подыграю вам! Но даже если бы я и хотел куда-то поехать, я бы не смог это сделать с Везунчиком и Катей. Вы не знаете, что это такое: отправляться в поездку с неусидчивым животным, за которым нужно следить постоянно; которое позаботиться о себе в пути даже самую малость не сможет! А уж с Везунчиком в поезде будет еще больше проблем!
— О, вы едете на поезде, — улыбнулась Антону Лиза, и в моем воображении над этой сценой ситкома (реальностью такой сюр быть просто не может!) от души посмеялась публика, сидящая у меня за спиной. — Как интересно. Так куда?
— Вы меня вообще не слышите?..
— Слушай, — сел прямо Антон: разговор предстоит серьезный. — Я позвонил сегодня утром непосредственному начальнику, сказал, что мне нужно недели две на акклиматизацию, привыкнуть к иному ритму жизни, к прежней языковой среде, в конце концов. И он согласился: я приступлю к работе через две недели. Отпуска у меня не будет еще долго, так что это последняя возможность для меня куда-то с тобой поехать…
 
— Но я никуда не еду! — аж притопнул я, всплеснув руками.
— …как и для тебя, ведь сейчас Катю не нужно водить в школу, а присмотреть за ней может Лиза.
— Серьезно? — с оскорбительной недоверчивостью перевел я взгляд на нее.
— Нет, ну, не все время, — замялась кузина, — но пока твоя мама на работе, уж как-нибудь справлюсь… Семинары у нас закончились, остались только лекции, на которых меня отметят девчонки, да и из заданий — лишь курсовую раздуть с пятнадцати страниц до пятидесяти… «Воду налить» я всегда успею, не обязательно корпеть над курсовой дни напролет, так что времени хватит и на Катю, и на Везунчика. Ездить в универ не надо — поживу у твоей мамы. От Милки отдохну…
— Нет. Все, конечно, складно, но… Нет. Я не могу поставить всю жизнь на паузу, сорваться с места и уехать во Л… — оборвал я себя, но поздно: Лиза поняла, что это за место такое на «Л».
— Ах вот куда… — понимающе кивнула она.
— Куда? — озадачился Антон, однако Лиза впервые ему не ответила: посчитала, что нечто столь личное я должен сообщить ему сам.
— Съезди, — продолжила она. — Тебе это нужно. Иначе то место никогда не отпустит тебя.
— Оно и так не отпустит. Что мне, бросить все, потому что в голову влетела блажь?!
Непривычно серьезная, Лиза сдвинулась на самый край диванной подушки.
— Если это действительно последняя возможность, — твердо заявила она, — тем более побывать там с Антоном, а ты ею не воспользуешься, то будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.
Обезоруженный, точно обухом оглушенный, я смотрел на двоюродную сестру так же сосредоточенно, как и она на меня. Без слов, чтоб обойти любопытные уши Антона, Лиза ворошила затянутые паутиной коробки воспоминаний, выкинуть которые я никогда не решусь, как и заглянуть в них, позволить ностальгии выжечь вены похуже наркотика… В итоге, жуя язык, я уперся глазами в пол у босых Лизиных ног.
— Через неделю, — очень запоздало ответил я на оставшийся вопрос. — Мне нужна неделя на подготовку…
…моральную в том числе…
 Комментарий к Глава 109 Приближается дорожное приключение — на посошок! До окончания романа осталось глав 10-15.
====== Глава 110. Глазами Антона ======
 Комментарий к Глава 110. Глазами Антона ...“Приближается”, а не “начинается”: до книжного варианта “ро́уд-му́ви” еще несколько глав.
Когда-то давно я услышал от Марка бессмысленное и устаревшее, как тогда показалось мне, выражение: «Смех перед слезами…» Что он, что Лиза пылко доказывали мне: когда ты неимоверно счастлив, весел, беззаботен и чувствуешь, что в данный момент жизнь твоя удалась, обязательно, прямо как по закону подлости, больно наступает на пятку событие, которое делает тебя в той же степени несчастным, и вот ты уже не смеешься, а плачешь, пусть и, возможно, без слез, лишь в душе. Приученный полагаться на науку, а не на бабкины присказки, я как не верил в существование подобного физического закона, так и продолжаю его отвергать, однако вынужден признать: иногда совпадения все же случаются — на то они и совпадения. Неприятные, болезненные, ранящие в самое сердце…
День, в который я уговорил Марка не ставить крест на собственных желаниях, а решиться на путешествие, — уговорил не без помощи неподражаемой Лизы, — стал одним из самых счастливых для меня за последнее время. Я в принципе давно не испытывал счастья: в Англии время тянулось медленно, как густая патока, новые сутки были похожи на минувшие, а радость не приносили ни успехи в учебе, ни открыточный городской пейзаж за окном… Изредка вспыхивали почти остывшие угли от родительской заботы, во время прогулок по картинным галереям да за разговорами с Лизой по видеосвязи, но все-таки депрессия, затянувшаяся на три года, была куда сильнее этих светлых кратковременных вспышек. Я был глубоко одинок — оказался таковым после того, как познал преданную дружбу и безоговорочную любовь в одном флаконе, и сей контраст между Россией и Великобританией меня убивал.