Восхождение богов (СИ)

Обернувшись, увидела, как выжившие матросы во главе с Се́довым добивают ползучих рыбин и невесть как оказавшуюся на палубе тигровую акулу. Несколько человек уже вовсю тушили рулевую палубу, а в небе над нами кружат три дракона. По цвету крыльев, я опознала двоих — Деяна и Арта. Дав себе секунду, перевела дух и направилась к пострадавшим матросам. Без колдунов, вдвоём с корабельным доктором, мы провозимся до рассвета.
Глава 2. Когда прилетают сильфы
Селеста
На палубу вылетел Томар, в руках держа обессилившую дочь. На инстинктивно отреагировавших ножами и мечами матросов, он не среагировал, падая на колени, прижимая к груди голову Амалии. Закрыв глаза, он что-то прошептал, поцеловав её в лоб, и безропотно отпустил, когда я с доктором Леви решили перенести девушку в импровизированный госпиталь под палубой в общей каюте. Там мы смогли трезво оценить ранения колдуньи.
— Всё не так плохо, — оптимистично заявил Леви, пока Томар, лёжа возле стены, держал пальцы у висков, пытаясь самому не грохнуться в обморок. — Акула не задела внутренних органов.
С моей помощью, доктор сноровисто штопал глубокие рваные раны, щедро поливая спиртом, работая как профессиональная швея. И хоть глаза мои не обманывали, и тварь действительно не искалечила девушку, я нутром чувствовала, что-то не так. Наклонившись вперёд и принюхавшись, уловила тот же запах, что шёл от убитой рыбины.
— Гнилые водоросли, — пробормотала, нахмурившийся.
Руки слабо ныли от напряжения, ещё чесались и в полутьме казались распухшими, поэтому, закончив помогать доктору, я отошла в сторонку, опуская их в таз с морской водой. Сверху ощутимо тянуло мокрой гарью — последствия пожара, из-за чего внизу дышалось через раз.
Дав себе секундную передышку, я намеревалась вернуться к больным, но наткнулась на всклокоченного Томара, который грубо ухватился за мои руки, поднося к лицу.
— Отрава, — прохрипел он. Глаза мужчины расширились, он устремился к дочери, отталкивая Леви и опуская оплетённые магией ладони на её тело.
Минута напряжения скакнула до предела под крик очнувшегося неподалёку матроса, кажется того самого, кому отрубила ногу. Это сбило Томара, и он на негнущихся ногах отпрянул от дочери, шепча:
— Я не смогу её исцелить. От морского яда нет противоядия.
Будь во мне сила ариуса, я могла бы помочь. Разом исцелила бы всех. Но вместо этого могу только накладывать швы и промывать раны. На бо́льшее мне недостаёт знаний и умений. В этой темноте под стоны пострадавших казалось, что блеск дворцовых залов, сияние огней и танцы в роскошных платьях под руку с прекрасными кавалерами остались в другом мире.
Сверху что-то заскрипело, а затем грохнулось и с потолка посыпалась пыльная крошка, заслезились глаза, и я закашлялась, ощущая привкус древесины на губах. Позади зазвучали проклятия Леви — для Амалии он сделал всё, что мог, и успел переключиться на другого раненного: он торопливо накладывал разошедшийся шов на месте глубокой раны шеи.
Прежде чем подняться на палубу, я подошла к осунувшемуся Томару, устало сидевшему у расколотого стола с кружкой воды в руках. Он полностью исчерпал себя и сейчас выглядел как загнанный зверь, окружённый охотниками. После длительного заточения в собственном теле во власти Ктуула, поначалу он выглядел хорошо. Даже помолодел, казалось, влияние старого бога вдохнуло в его тело свежие силы. Однако спустя месяцы плавания ситуация изменилась и теперь колдун напоминал бледную тень себя прежнего. Силы покидали его и Маля опасалась, что отец не переживёт это путешествие.
— Что вы сделали с Кордоном? — спрашиваю угрюмо, осторожно коснувшись его плеча. Колдун встрепенулся, а наткнувшись на мой внимательный взгляд, быстро облизнул губы и попытался ответить ровным голосом:
— Кордон был уже не жилец. Я забрал остатки магии, чтобы спасти дочь.
От моего внимания не ускользнуло, как просто колдун сказал это, и я в очередной раз задумалась о собственных обещаниях. О том, что должна была сделать.
— Я видела раны. За его жизнь можно было побороться, — наклонившись к нему, прошептала, чтобы только он расслышал мои слова. — Вы поступили жестоко.
 
— Это была бойня. Решение нужно принимать немедленно. Если вы не способны быть жестокой в битве, вам не место в бою, кэрра Селеста, — остро ответил он и я стушевалась, а потом и вовсе ушла, однако мысль занозой сидела в голове: «Я должна была убить его, чтобы убить и Ктуула. Ещё тогда я могла всё это остановить».
* * *
Пока возились в полутьме, над горизонтом вставал тусклый рассвет. Холодное, северное солнце лениво выползало на небосвод, ёжась под стальными, острыми как бритва, облаками. Скоро пойдёт дождь, а вместе с ним придёт тягучий, как патока, туман и без навигации, без звёздной карты, мы вновь потеряемся среди слабых волн.
Прошедшая драка подточила наше судно. Рухнула грот-мачта, руль разнесло в щепки, повсюду видны пробоины, над которыми спешно трудятся матросы, латая их остатками мебели из кают. Люди работают молча, говоря только по делу. На меня смотрят с подозрением.
Потеряв силы — для многих, я превратилась в собственную тень.
Тела тварей успели выбросить за борт, юнга Аскр отскабливал зелёную слизь вместе с кровью. Яд обжёг и обезобразил палубу, чёрными пятнами указывая следы сражения. Чуть поодаль заворачивали тела погибших, чтобы позднее устроить поминки и с честью отправить их в море.
Артан первым заметил моё присутствие. Что-то отрывисто передав Се́дову, окинувшему меня серьёзным взглядом, муж утащил меня обратно вниз в нашу чудом не пострадавшую каюту. Повинуясь смутному предчувствию скандала, я ухватилась за павшие блюдца и чашки, на карачках собирая осколки, смутно отмечая, как накатывает свинцовая усталость.
Одно неверное слово. Тембр голоса… и будет взрыв.
— Я велел тебе спуститься вниз! — цедил мой муж. — Ты могла пострадать. Могла погибнуть. Ты хоть понимаешь, чего избежала? Нет, даже не догадываешься, скольким из нас пришлось рисковать собой, чтобы уберечь тебя! И ради чего?! Ты не боец! В тебе нет магии! Ты благородная кэрра и тебе…
— Довольно! — вставая с колен, я рассердилась до звона в ушах.
Если бы взглядом можно было убить — Арт сгорел бы дотла, но он лишь сложил руки на груди, выразительно изогнув бровь.
— Ты хочешь поскандалить или может поговорим о действительно важных вещах? Ах да, нельзя — ведь я благородная кэрра, а им не пристало присутствовать на собраниях группы! Я должна сидеть в каюте, чинно и смирно, и молчать в тряпочку, не так ли? Всё ради моего хрупкого равновесия!
Из рук выскользнуло блюдо и звонко разбилось на куски, а я топнула каблуком по осколкам и выставила палец в Арта.
— Может я и не умею махать мечом, но одну тварь пришибить сумела! Я не позволю делать из себя кисейную кэрру, которая зажимает глазки при виде крови! Я умею за себя постоять, как и умею штопать и резать плоть. Может моих сил больше и нет, но с иглой и бинтами обращаться обучена. Может я больше не белая драконица, но мой опыт не исчез вместе с силой. Я сталкивалась с вечным чаще, чем вы все вместе взятые. И выжила. Самостоятельно! — последнее слово сорвалось криком и от досады скрипнула зубами, звучно щёлкнув челюстью.
Мне не хотелось срываться на банальный скандал, но жуткая ночь довела до точки.
— Тебе придётся смириться с моим решением, жена, — неожиданно холодно заявил Арт. — Всё это время тебя берегла сила ариуса, но её больше нет. Однако ты по-прежнему остаёшься единственным шансом остановить богов. И раз у тебя нет сил — ты будешь слушаться. А мы будем беречь тебя от всего на свете, пока не найдём способ вернуть твои силы.
От моего гнева должны были полопаться оставшиеся бокалы, а из ушей потечь кровь, но Арт лишь скривился, с непонятной грустью глядя на битую мной посуду. На выходе из каюты он заявил:
— Помни, что несмотря ни на что, я всё равно люблю тебя.
И муж ушёл, заперев за собой дверь. Этот замок появился сразу, как он догадался, что я подслушиваю их собрания. Чего он не знал, так это того, что усидчивости и женских шпилек достаточно, чтобы через несколько дней наловчиться взламывать замок и более аккуратно подходить к вопросам слежки.