Властный (ЛП)

Оникс наклонился к столу.
— Знаешь, зачем я позвал тебя сюда, старший брат? Знаешь, почему я вообще оставил тебя в живых?
Джеймс начал было отвечать, но Оникс поднял руку, останавливая его. К моему удивлению, каким бы гордым и высокомерным ни был Джеймс, он откинулся на спинку стула и замолк.
— Я знал, что ты не сможешь устоять и не напомнить мне о том, что мать меня бросила. Чего ты не в состоянии понять, так это то, что мне насрать. В то время, как ты тратил всю свою жизнь, лелея прошлое, я построил свою империю и по крупицам забрал всё, что когда-либо было тебе дорого. Возможно, у тебя была Оливия Блейк и её извращенная любовь, но, видишь ли, Джеймс, у меня теперь есть всё, а у тебя остались лишь воспоминания. У меня есть женщина, которая достаточно сильна, чтобы принять мою сторону. У меня есть дом, машины и люди, прикрывающие мою спину. А у тебя, мой дорогой брат, есть только твое дерьмо.
Оникс взял меня за руку и переплел наши пальцы, и я позволила это, не до конца понимая, для чего я здесь на самом деле. Но мне казалось это правильным.
— Пошел ты! Ты играешь с огнем, брат, — предупредил Джеймс и взглянул на меня. — Держись от него как можно дальше, Торрин.
— Ты так сильно заботишься о благополучии Торрин. Тогда скажи, где твоя жена, Джеймс? Когда ты в последний раз навещал Мари?
— Оникс, — прорычал Джеймс. — Ты, черт возьми, хорошо знаешь, где она и навещал ли я ее!
— А где же твоя драгоценная мамаша?
— Что за игры, Оникс? Тебе известно, где моя мать!
Оникс отпустил мою руку и усадил меня к себе на колени. Инстинкты буквально кричали бежать от этих мужчин, но страх удерживал на месте.
— Помнишь, как хорошо она целовалась, Джеймс? — насмехался Оникс.
Коснувшись большим пальцем моего подбородка, он приблизился к моим губам, снова страстно целуя меня. Я сдалась. Только когда поцелуй стал выходить из-под контроля, Оникс отстранился.
— Когда-то ты любил Торрин, Джеймс. Теперь она моя. — ядовито произнес он. — А твоя драгоценная жена, Мари? Печально, что с ней такое произошло.
— Оникс… — Джеймс был явно потрясен.
— А я ведь предупреждал, Джеймс. Я, бля*ь, говорил тебе много лет назад, чтобы ты оставил меня в покое. Ты отступил тогда? Нет, черт возьми. И вот, мы здесь, современные Каин и Авель. Только когда ты попытался меня убить, у тебя ничего не вышло.
От угрозы в голосе Оникса я задрожала. Все происходящее, очевидно, тянулось из далекого прошлого. Между ними не было абсолютно никакой братской любви, и я боялась того, что должно было произойти. Почему Джеймс покушался на Оникса?
— Однажды я добьюсь своего, Оникс. Даже если в нашей войне будут жертвы, они останутся на твоей совести, не на моей. — Джеймс посмотрел прямо на меня с угрозой во взгляде. Мурашки пробежали по телу при мысли о том, что я стала невинным свидетелем игры, в которую они играли.
— Следи за словами, брат, ты здесь только потому, что я так хочу. Переступишь черту и навредишь мне или тому, кто мне дорог, и окажешься в могиле.
Подошел официант и расставил тарелки, при том, что мы даже не делали заказ. Я хотела слезть с колен Оникса, но он сжал мое бедро, удерживая на месте.
— Не волнуйся, брат, я заказал для тебя курицу в ананасовом соусе. Я знаю, что тебе нравятся ощущения, когда перехватывает горло, и спирает дыхание. Ты захватил свой ЭпиПен? (прим. пер.: портативная шприц-ручка с адреналином, которая используется для экстренной терапии опасных для жизни аллергических реакций.)
— Я убью тебя, — прорычал Джеймс. Я знала об аллергии. Это было опасно. Даже, если капля сока попадет на его кожу — это вызовет ужасные волдыри, а если он съест фрукт, то это наверняка приведет к анафилаксии. (прим. пер.: серьезная аллергическая реакция, которая может быть опасна для жизни.)
Оникс рассмеялся, словно безумный:
— Ты дважды пытался и с треском провалился.
У меня было так много вопросов, но я знала, что лучше их не задавать. Больше всего на свете мне хотелось выбраться отсюда. И освободиться от объятий Оникса. Чтобы было легче дышать. Я также жаждала ударить его за то, что он использовал меня, чтобы проучить Джеймса, но так же сильно хотела обнять из-за того, что он пережил, когда был тем травмированным, маленьким мальчиком.
 
Оникс отрезал кусок стейка и поднес его к моему рту, чтобы покормить меня. Это было неловко, особенно учитывая, что Джеймс сидел напротив нас и не притрагивался к своей тарелке.
— Торрин, почему ты связалась с таким человеком, как он? — отвращение в голосе Джеймса вывело меня из себя.
Более того, я задумалась о своих отношениях с Джеймсом. Он был эгоистом. Все было зациклено только на нем. Я даже чуть не завалила экзамен в колледже, потому что он требовал, чтобы я проводила время с ним вместо того, чтобы ходить на занятия.
Джеймс Ширс хотел и со мной закуситься, и я была к этому готова.
— Что значит «таким, как он»? Он отвечал, когда я задавала вопросы. Он слушал, когда я что-то говорила. Не помню, чтобы ты уделял мне такое же внимание.
— Он сам дьявол! Монстр! Самый настоящий мерзавец! — Джеймс говорил так, будто Оникс не сидел прямо здесь, рядом с нами.
— Так зачем же ты пришел? — спросила я, на что Оникс сжал мое бедро.
— Потому что он устанавливает правила, — пробормотал Джеймс, пока Оникс продолжил есть. — Это все, что ты хотел? Показать, что подбираешь за мной жалкие объедки?
Злость клокотала внутри. Я не считала себя пешкой в игре, которую можно было использовать, оскорбить и в итоге выбросить. И не важно, что было у нас с Джеймсом, я не была чьими-то там «объедками»! К черту его!
— На самом деле, то, что Торрин присоединилась к нам, было бонусом. — Оникс достал конверт из кармана пиджака. — Я подумал, что тебе это понадобится, учитывая твои проблемы с законом.
Джеймс выхватил конверт из рук Оникса.
— Чтоб тебя, Оникс! — выплюнул он, открывая конверт и доставая пачку наличных.
Я была удивлена, что Джеймс явно ненавидел Оникса, но все равно взял деньги. Я еще больше заинтересовалась их отношениями.
— Все? Я могу идти? — спросил Джеймс, кладя деньги в карман и бросая конверт на стол, будто ничего не произошло.
Оникс откинулся на спинку стула, словно обдумывал его вопрос, прежде чем, наконец, слегка кивнул.
— Не забудь передать привет дорогой мамочке, — пробормотал он, возвращая конверт Джеймсу. — Давай, ешь, — приказал мне Оникс, сжимая мое бедро и пересаживая со своих колен.
Я пересела, радуясь свободе, но есть не могла. Я была слишком взвинчена из-за того, что узнала. Разум лихорадочно работал, а ладони потели от нервов в течение всего вечера. Что еще было внутри конверта? Что там было для «дорогой мамочки»? Зачем Оникс дает Джеймсу деньги, учитывая ненависть, которую оба разделяли? И что мне интересно больше всего — почему в этом всем участвовала я?
Оникс использовал меня сегодня вечером, чтобы отомстить брату. Ситуация, в которую он меня втянул, не имела ничего общего с Кеннеди, Малькольмом или их ребенком. Зато имела отношение к той игре, в которую Оникс играл с Джеймсом. Игре, сути которой я, разумеется, не понимала.
Джеймс посмотрел на меня, пытаясь что-то прочесть в моих глазах, и я молилась, чтобы ему это не удалось.
— Ты увязла слишком глубоко, Торрин. Оникс разрушает все, к чему прикасается, а так как в тебе нет ничего особенного, то он рано или поздно он разрушит и твою жизнь. — Джеймс взял конверт, засовывая его в карман.
— Хватит, — скомандовал Оникс, и Джеймс замолчал, затем развернулся и ушел.
Я не могла есть, хотя еда действительно выглядела восхитительно. Я сидела молча, пока Оникс доедал свой ужин. Перед уходом Джеймса за столом царила напряженность из-за гнева, исходившего с обеих сторон. Сейчас напряжение осталось, но оно было каким-то другим.
Оникс был чертовски хладнокровным и спокойным все это время. Это меня удивило.
После того, как Джеймс ушел, казалось, что Оникс был здесь и не здесь одновременно. Его тело сидело рядом, поглощало еду, которую он, очевидно, заказал заранее и которой наслаждался, но его разум витал где-то в другом месте. Может, он думал о своем детстве? У меня было много вопросов, но я не осмеливалась задать ни одного.