Оборот первый (СИ)
Низкий стол, насколько я понял, заодно являл собой стул и тумбочку. Помимо него, в камере находились койка и унитаз. Койка застеленная и, как ни странно, вполне удобная. А металлический унитаз до того чистый, что аж сверкал.
— Сюда ведь абы кого не сажают, — объяснил мне охранник. Имя свое он не назвал, сказал, что не положено, и аж раздулся от важности. Зато обо всём остальном трепался без передыху. — Здесь только благородных господ содержат, ежели, скажем, в пьяном виде до выяснения обстоятельств. Так что всё тут по высшему разряду. Кормят с королевской кухни, но выпивка — сам понимаешь.
И посмотрел так многозначительно, что я сразу спросил:
— Сколько?
— Триста нимиров бутылка.
— Ишумского? — решил блеснуть образованностью я.
Охранник посмотрел с уважением. И кивнул:
— Тоже можно. Семьсот.
Да и хрен с ним, гулять так гулять. Когда ещё-то в тюрьме нажрусь? К тому же деньги не мои, а Шарля, две тысячи обещанной компенсации толстяк ещё не выдал. А я тут, между прочим, по милости Шарля оказался, так что пусть расплачивается.
— В рюкзаке, — сказал я, — кошель во внутреннем кармане.
Рюкзак мне охранник не отдал всё с той же формулировкой: «Не положено. Если что понадобится, скажешь, сам достану». Вот и понадобилось.
Охранник вытащил кошель, показал мне две бумажки по пятьсот. Достал из кармана куртки собственный кошелек и отсчитал три сотенных сдачи. Произведя бумажную рокировку, застегнул рюкзак. Потом подошёл к двери в соседнюю камеру и загремел ключами. А через минуту вынырнул из камеры с бутылкой оранжевого напитка в руках. Ну, ей-богу, натуральная фанта.
Пить со мной охранник, правда, отказался.
— Не положено. Да и язва у меня.
Я сочувственно покивал и налил вина в чайную чашку.
— Бокалы тоже не положено, — глядя, как наливаю, вздохнул охранник.
Я пренебрежительно махнул рукой:
— Да и ладно, подумаешь! Вот, помню, мы как-то в сквере возле общаги из крышки от дихлофоса бухали — вот это жесть была, одна крышка на троих. А так-то — вон, какая красота. — Фанта благородно просвечивала сквозь тонкий фарфор. — Давай, батька «не положено», — поднимая чашку и салютуя охраннику, сказал я. — Будь здоров! Лечи язву.
* * *Охранник так и не заткнулся, всё рассказывал о своей тяжёлой жизни. И язва у него, и жена похуже язвы, а начальство такое, что и жену и язву переплюнет.
Усыплял похлеще маминого сериала, и бутылку я в итоге не допил. После третьей чашки понял, что глаза слипаются. Отошёл к унитазу, а потом объявил:
— Спать буду. За мной ведь рано придут, наверное.
— Рано, — отчего-то загрустив, подтвердил охранник. — Ну, ложись, хоть выспишься. В мирное-то время я сюда и девок водил, если господа желали. А сейчас не получится, народу во дворце — тьма, и охрана усиленная.
Я попытался изобразить лицом, что из-за отсутствия девок переживаю, но не сказать, чтобы очень. Трепаться с охранником уже сил не было.
— Может, тебе ещё чего надо? — не отставал он.
Я мотнул головой.
— Ну, дело хозяйское. Умыться сейчас подам.
Принёс откуда-то влажное полотенце и кубик непонятно чего, завёрнутый в бумажку. Мыло, что ли? Я взял. Развернул.
— Для гигиены полости рта, — объяснил охранник.
О как. «Мыло», оказывается, жевать надо.
Пожевал. Ну и дрянь, как будто правда мыло жую… Сплюнул в унитаз, обтёр полотенцем лицо и руки и вернул его охраннику. Раздеваться не стал, плюхнулся на койку прямо в джинсах. Только кроссовки снял.
— Доброй ночи, — почему-то ещё грустнее сказал охранник. И погасил свет — квадратную лампу в потолке, закрытую решёткой.
Его бы воля — до утра бы трепался, наверное.
— Угу, — зевнул я. — И тебе не скучать.
Вырубился, кажется, раньше, чем договорил.
* * *— Константин Дмитриевич, проснитесь.
Меня трясли за плечо.
Мама?.. Светка?.. Или Ирка, прости-господи?.. Зарекался же с ней… Так, глаза не открываем, пока не разберёмся.
— Константин Дмитриевич! — Потряхивания стали более настойчивыми. — Проснитесь, пожалуйста.
Константин Дмитриевич, значит. Интере-е-…
И тут меня аж подбросило.
Какая, на фиг, мама?! Какая Ирка?! Я в другом мире! Диана сбежала, тян — мужик, Шарль — компьютер, а я в тюрьме!
Я вскочил и открыл глаза.
— Не пугайтесь, я не причиню вам зла.
На меня смотрела принцесса.
Глава 21
— Не пугайтесь, я не причиню вам зла.
Честно скажу — то, что это принцесса, я понял не сразу.
Вместо сложной многоуровневой причёски по плечам девушки рассыпались кудряшки. Лицо без косметики стало проще, а платье с завлекательным вырезом принцесса сменила на блузку и юбку.
— Не буду, — пообещал я. — А ты… вы… как вообще… — завертел головой, пытаясь разглядеть за решёткой охранника.
— Не беспокойтесь, он спит. И проспит ещё долго. Я об этом позаботилась.
— Как?
Принцесса подняла с пола и показала мне пульверизатор, вроде того, из которого матушка цветы на окне опрыскивает. Объяснила:
— Здесь снотворное. При попадании на слизистую вызывает глубокий сон. Этот препарат используют на скотных дворах, усмиряют взбесившихся животных.
Я наконец-то разглядел, что охранник действительно спит, сидя на стуле и привалившись к стене. Дядьку стало жалко. Ввалит ведь начальство, поди… Проворчал:
— Что-то так себе с него племенной бык.
— Препарат безвреден, — успокоила принцесса. — А стражник спал и до моего прихода, даже не заметил, что я появилась.
— У него язва, — заступился я, — и жена. Где еще отдохнуть-то человеку, если не на работе?
— Он не должен спать на посту!
— Можно подумать, ты должна по ночам по тюрьмам шастать. — Тоже мне, правильная нашлась. Свет в камеру шёл из коридора — не кромешная тьма, но и не светло, газету читать не получится. Однако то, как принцесса покраснела, я разглядел. — Нет, чтоб спасибо дядьке сказать! Вот, что бы ты делала, если бы он не дрых?
Она пренебрежительно махнула рукой:
— Я была уверена, что спит. На этот пост всегда стариков ставят, потому что здесь контингент не проблемный, одни аристократы. Сидят себе спокойно, ждут, пока освободят.
— Ну, есть такое, — согласился я. — Я, конечно, не ари… в смысле, я тоже аристократ, вот и не рыпался. Ладно. Ты, это. Чего хотела-то?
Принцесса покраснела ещё больше. Отвела было глаза, но потом решительно вскинула голову. И объявила:
— Вы нужны мне, как мужчина.
Ах, вот оно что. Знаем, проходили. «Требуются молодые, сильные, глупые ребята».
— Шкаф передвинуть? — поинтересовался я. — Холодильник на дачу отвезти? Или папаша во дворце ремонт затевает, прости-господи?
Принцесса меня, кажется, не услышала.
— Вы нужны мне, как мужчина, — с непонятной обречённостью повторила она. И взялась за пуговицы блузки.
Если бы мне в прошлой жизни кто-нибудь сказал, что схвачу за руки девчонку, которая передо мной раздеваться начнёт, я бы ржал, как бешеный. Но сейчас сделал именно это: обеими руками ухватил принцессу за запястья. И почувствовал, какие они холодные — перенервничала, видать. Как бы в обморок не хряпнулась, что я с ней делать-то буду?
— Так, подруга. Погоди со стриптизом… Ща.
Я встал с кровати. Поднос с посудой охранник убрал, но бутылку и чашку я ему не отдал — зря платил, что ли? И вообще, аристократ я или где? Они, говорят, по утрам шампанское хлещут, значит, и я имею полное право накидаться. Ну и вообще, мало ли, вдруг принцесса ночью заглянет.
Я налил в чашку вина. Протянул принцессе:
— Пей.
— Что это?
— Фанта.
— Что?
— Да пей, говорю! Не отравишься. — Я втиснул чашку ей в ладонь.
Принцесса осторожно понюхала.
— Это же алкоголь!
Я всплеснул руками:
— Да ладно? Надо же. Забродило, наверное.
Принцесса непонимающе смотрела на меня. Офигеть, всё-таки, до чего доверчивая. Я вздохнул: