Отдайся за Миллион (СИ)
Я чувствую его острый аромат, горький парфюм окутывает, как и палящий жар Измайлова. Дикий и будоражащий подсознание поцелуй туманит разум. Язык не оставляет миллиметра, сдаюсь обмякнув в железных объятиях. Не жалеет, всасывает уста только для того, чтобы углубить, сплестись тандемом. Раскаленные стрелы пронзают низ живота, отравляет бедра тягучим возбуждением. Темнеет кругом, мрак опускается на реальность, а все, потому что жадный рот мужчины подчиняет. Отключает логику. Не дает шанс на глоток кислорода.
Целует жестко с особой животной похотью, но я не чувствую боли только ее сладость и эйфорию. Определено схожу с ума, не в силах остановиться, как и ответить на поцелуй, его язык таранит рот, безжалостно терзает губы. Тянет за волосы, вынуждая запрокинуть голову и открыть доступ к шее. Не хватает воздуха. Голова кругом. А тело сотрясает крупная дрожь, когда влажный язык скользит по шее и алчно всасывая яремную вену, кусает в полную силу.
Измайлов толчком отпихивает от себя чего никак не ожидаю. Качнувшись, облокачиваюсь за край стола. Пытаюсь отдышаться.
— А теперь проваливай, — заявляет хрипло в рваном дыхании. С силой разъяренного хищника ладонью сбивает бумажный пакет со стола. До сознания не сразу доходит сказанное. Не верю услышанному. — Уйди с моих глаз. Не могу тебя видеть, — развернувшись отступает к панорамным окнам. Ядовитые слова как удары хлыста, бьют пронзительно. Слишком больно. Отрезвляют моментально. Передергивает от унижения, от льда, что режет в интонации. Моргать сложно. Практически не соображаю.
— Найдите другого человека для...
— Работай спокойно. Обременять своим вниманием более не намерен. Закончи рекламную компанию в условленный срок. Иначе я не посмотрю на вашу семейную идиллию, и ты окажешься там, где описала выше, — ровно высказывает. Дергаюсь. Ушат ледяной воды не произвел бы такого эффекта как брошенный вердикт.
Дьявольский контраст настолько разителен, что слов подобрать не нахожу возможным.
Мечтаю об одном покинуть проклятое здание и эту комнату, в которой к своему стыду перешла черту семейных ценностей.
ГЛАВА 17
Круговая рябь пляшет перед глазами, и ноги двигаются с трудом. Живот скручивает спазмами. Облокачиваюсь на дверь, держась за ручку позади спины. Считаю до десяти, заглатывая воздух. В далекой юности читала, дыхательная гимнастика помогает справиться с любым стрессом. С тех пор практикую данную терапию и да, она целительным образом действует на организм. Не сразу. И все же срабатывает.
— До свидания, — киваю молодой девушке, которая смотрит с подозрением. Вызываю лифт со всей беспристрастностью. Но то лишь маска. Защитная и необходимая.
Держусь стойко, подавляю эмоции, развернувшиеся ураганом.
Поступает звонок на мобильный. Степан. Настоящее издевательство. Я словно сплошной комок расшатанных нервов.
И как теперь общаться с супругом? Где набраться смелости, чтобы смотреть в глаза. Как заглушить чувство вины?
И самый ключевой момент, как стереть из памяти инцидент в кабинете?
Муж непреклонен набирает вновь и заново. Он, вероятно эмпат, раз чувствует некий факт измены. Даже если на недобровольной основе. НО. Тело нашло отклик. Рассудок буквально помутился.
— Да, — сдавленно отвечаю. Прохожу вглубь открывшимся створкам.
— Малыш, я обеспокоен. Звоню битый час, но не отвечаешь. Что случилось?
— Я сидела на совещании, — тошнота подкатывает к горлу от очередной лжи. От припухлых губ яростного поцелуя. От отражения в зеркале и отметин зубов на шее, которые по итогу образуется в засос.
— Но тебя нет на работе. Я заезжал.
— Парадокс. А я приехала к тебе, — монотонно отвечаю.
— Ты сейчас серьезно?
— Да.
— Я к себе заехал на работу, уже въезжаю на парковку, дождись меня в кабинете.
— Прости. Но не могу. Я уже, итак, задержалась, — любыми путями пытаюсь трусливо избежать встречи.
— Ну хорошо, буду ждать тебя у главного входа, — соглашается вопреки сказанному. Убираю смартфон в сумку. Повязка так и осталась в руках Измайлова, каким образом это произошло анализировать не собираюсь. Так даже лучше. Раз ситуация складываются таким образом, то я обязана незамедлительно признаться Степану. Выложить правду и принять гнев мужчины. К слову, готовлюсь к худшему исходу.
Уже на крыльце вдыхаю грудью кислород, рассчитывая оживить рецепторы. Ощутить облегчение от тяжести на плечах каждого пункта договора и укротить проснувшийся вулкан, тягучей магмой, растекающейся в жилах. Но то лишь глобальное заблуждение. Особенно когда вижу Степана, стоящего у машины. Красивый. Статный такой родной, только вот сейчас, между нами, стена высоченных размеров.
Он обнимает меня, как только спускаюсь с лестниц. Пытается поцеловать, но уворачиваюсь, не желаю смешивать их. Это не правильно.
— Малыш, тебя увидел и сразу стало легче, — целует макушку, зарываясь носом в волосы. Его действия осложняют, слова застревают в горле. Отвечаю на объятия механически.
И тут как по щелчку отчетливо осознаю, что последние годы живу на автопилоте. Дом, работа. Бесконечная суета. Нам не о чем поговорить кроме взносов платежей и выходок Елизаветы. Секс раз в неделю, а то и реже. Чувства притуплены. Страсть и любовь словно испарилась.
Я не ищу оправданий, виноватых тем более и дело даже не в Измайлове. С ним как раз таки предельно ясно. Его неприкрытое пренебрежение, хамские действия расставляют все на свои места. Он так и остается самым опасным из всех с кем довелось встречаться.
Однако червяк сомнений уже закрался в душе.
Являлось ли семейное счастье действительно радужным, а не мнимым? Почему именно сейчас приходят такие мысли? Что за чернота посещает голову?
— Степан, нам нужно поговорить, — превозмогаю бешеный пульс в висках.
— Тшшш. Рика день икс настал. Меня отправляют в командировку, — мужчина светится бенгальским огнем.
— Какая командировка?
— Я же рассказывал на днях. Забыла? — Киваю только. —Вчера вечером руководство дали добро на вербовку конкурентов.
— И когда ты едешь?
— Сегодня. Улетаю после обеда, черт я так волнуюсь. Следует поторопиться, и мне необходимо собрать чемодан.
— И ты поэтому искал меня? — Спрашиваю в каком-то разочаровании.
— Ну да. Так ведь ты же всегда этим занималась, — сейчас у меня просыпается жгучее желание врезать Степану. Выходит я для него кухарка, домработница, нянька, швейцар да кто угодно. Но только не женщина. Молодая и красивая. Жаждущая заботы, внимания и ласки. От шаблонных ассоциаций привкус горечи образуется во рту. Он настолько ослеплён, что засоса в упор не замечает.
— Степан, время, которое потрачено на мои поиски, с лихвой пригодились бы тебе для сбора багажа, — в негодовании выговариваю.
— Рика, но я миллион раз тебе звонил, — с укором кидает. —И вообще..., — муж меняется в лице. — Бл*дь, Измайлов, — цедит сквозь зубы, всматриваясь поверх моей головы. Почему у Степана на генерального такая паническая реакция? Вернее неконтролируемая. Что между ними на самом деле происходит?
— Я подожду тебя в машине, — торопливо шепчу.
— Хорошо. Я скоро буду, — целует в щеку.
Откровение мужу в итоге не состоялось. Наполненный вдохновением и идущими планами вперед, Степан рассказывал о грядущих переменах в жизни. Об намеченном отпуске и поездке за границу. Приобретение недвижимости. Смотрела в одну точку и протолкнуть слова не удавалось. Полость рта горела. Небо. Десна. Будто стакан уксуса навернула, и язык Измайлова так не покинул меня.
К тому же имею ли я право омрачать его настроение в предстоящей поездке? Навряд ли удастся добиться высоких результатов, когда жена раскрывает карты о поцелуе с другим мужчиной.
Но в одном супруг прав, прежняя жизнь осталась в прошлом. А потом полетит под откос.