Битва за систему Дайнекс (СИ)
— Со мной-то как раз все просто. Я, как вы помните, была в камере, потом погас свет, а дверь открылась. Когда я вышла, штурм был уже окончен, кругом темнота, ничего не работает. Я искала спасательную капсулу, но на нижней палубе все были уже использованы. Решила подняться выше и найти путь в центральную часть корабля, но там все оказалось завалено, не пройти никак, так что, пришлось возвращаться. Когда я шла мимо двигательного отсека, напоролась на оставленную абордажниками мину. Повезло, что не сильно задело, — она кивнула, указывая подбородком на рану, — нашла медотсек ну и, собственно, все.
— А пистолет?
— Нашла в одном из коридоров. Видимо, уронил кто-то в горячке.
Что-то мне в ее рассказе не нравилось, но смысла придираться не было. Правду она говорит или врет, какая разница. Флот разгромлен. Мой корабль, считай, уничтожен, судьба команды неясна, и, в лучшем случае, нас ждет скорая смерть, когда реактор, наконец, пойдет вразнос без контроля корабельного искина, а это не более двадцати часов.
— Да уж… ситуация невеселая, — вслух сказал я, осматривая распахнутые шкафы медотсека, сам еще не понимая в поисках чего. — А почему, кстати, реактор работает? Вроде же, абордажная группа, покидая корабль, должна была его заминировать. У ваших десантников разве не такой же протокол?
Таката некоторое время размышляла и потом как-то неуверенно сказала
— Вообще-то, должны были взорвать. Может, что-то помешало, хотя ума не приложу, что именно. Вы же говорите, они с двигательного начали штурм. Значит, доступ к реактору у десантников явно был. А что вы ищете?
Альтаирка явно заинтересовалась, подошла ко мне поближе и, встав на цыпочки, пробовала заглянуть мне через плечо, но роста ей не хватало.
— Мисс Таката, у вас случайно нет с собой ножа? — Поинтересовался я, примеряясь к запертому ящику в столе лейтенанта Сандерса, нашего судового врача.
— Ножа? Нет. А что?
— Мне кажется, здесь есть кое-что очень ценное для нас в текущей ситуации, — я изо всех сил дергал ящик, но он был накрепко заперт.
Неожиданно Таката ловко нырнула под мою руку, оказавшись между мной и ящиком, аккуратно отстранила меня в сторону, а потом резко сжала механическую руку в кулак и выскочившим из костяшек пальцев небольшим трехгранным лезвием с одного удара выкорчевала замок. После этого она развернулась на пятках и оказалась со мной лицом к лицу
— Так пойдет? — задорно спросила альтаирка и столь же ловко уселась на стол с ногами, предоставляя мне доступ к открытому ящику. — Ну, что там?
— Мистер Сандерс — очень хороший врач, мисс Таката, — сказал я, шаря в набитом всяким личным хламом ящике, — но есть у него одна ма-аленькая слабость, которая нам сейчас очень на руку.
Поймав вопросительный взгляд Такаты, я с видом фокусника, достающего кролика из шляпы, вытащил из ящика литровую бутылку с зеленой этикеткой.
— И это джин! Причем отменный! Не знаю, как вы, а я собираюсь напиться с горя. Поводов хоть отбавляй.
Глава 22
Глава 22
Спустя полтора часа и две третьих бутылки джина мы с Такатой сидели на полу, опираясь спинами о стену и периодически передавая бутылку, чтобы сделать новый глоток. Уж не знаю, какие там противопоказания у этого церебро-что-то-там, которым меня напичкал автодок, и как он взаимодействует с алкоголем, наверняка, не очень хорошо, но сейчас мне было совершенно наплевать. Таката, надо отдать ей должное, пила наравне со мной и, несмотря на огромную разницу в весовых категориях, держалась вполне бодро.
— Так а эта штука, ну «вжух» которая… — слегка заплетающийся язык мешал быстро подобрать определение, и я просто сделал жест рукой, сжав ладонь на манер того, как сделала Таката, когда взламывала ящик. — Она у тебя всегда была?
— Угу, — она кивнула головой в подтверждение.
— Так тогда в камере ты могла мне ее в глаз воткнуть? — сам удивляясь собственной глупости, спросил я. Это ж надо было не отключить ей имплант, когда заходил. Идиот.
— Могла, — охотно согласилась Таката, — но не захотела. Ты ж меня, вроде как, спас. Это было бы некрасиво, — она сделала долгую паузу и, прищурившись, посмотрела на меня сквозь бутылку, будто через увеличительное стекло. — Но идея такая была. Врать не буду.
— Ну, может, и стоило, — я отобрал у нее бутылку и сделал глоток. — Глядишь, не угробил бы корабль…
— Мы неудачники, Питэр, — глубокомысленно заявила девушка, сделав жест рукой, будто целясь пальцем в невидимую цель. — Слушай, я помню уговор, но давай я буду по фамилии тебя называть? Без обид, ну не могу я твое имя нормально выговорить. Пьетя, Пэтр. Брр. Язык сломать можно.
— Да хоть Васей, мне вообще побоку. Жить нам осталось меньше суток. А насчет неудачников согласен. За это и выпьем. — Я сделал еще один глоток и передал Такате бутылку.
— Кстати, Ниоки, я в суете так времени и не нашел тебе рассказать. Так что, слушай сейчас. Я запросил у разведки дело по твоему отцу. Сейчас, наверное, уже это не важно, но мне даже пришел ответ. Тебе интересно, что там было?
Таката удивленно посмотрела на меня и как-то очень по-доброму улыбнулась.
— Спасибо. Это… неожиданно. Но зачем?
— Ну, во-первых, после твоего рассказа про это вот все, — тут я кивнул, указывая на ее механическую руку, — мне было интересно, что же там произошло.
— А во-вторых? — Ниоки загадочно улыбнулась и придвинулась ближе.
— А во-вторых, я искал способ тебя завербовать, — честно признался я.
— Как скучно, — наигранно капризным тоном заявила Таката, отсела обратно и отхлебнула хороший такой глоток джина, даже не поморщившись, — я думала, ты хотел сделать девушке приятно.
Я похоже был слишком пьян, что не уловил подтекста фразы и на полном серьезе выдал:
— Ну ты чего? Какие приятности? Я же чертов капитан корабля! Устав, Кодекс этики и вообще… Да и там не то что бы прям много интересного нашлось. Наши разведчики вымарали большую часть секретной информации. Твой отец, Ихиро Таката… — я заметил, как при упоминании его имени Ниоки встрепенулась и поставила бутылку на пол. — Так вот, он сотрудничал с разведкой Федерации. Не за деньги, а, похоже, из идейных соображений, против войны и все такое. В общем, он был против милитаризма, и его за это убили.
— Тоже мне новость, — фыркнула Таката, — это и так всем известно. Его за глаза даже «гайдзином» называли. Говорили друг чужака — вдвойне чужак. А имена? Кто стоит за всем этим? — Таката непроизвольно пошевелила механической рукой, будто разминая затекший сустав. — Это ты узнал?
— Боюсь, что нет… Все, что там было — это упоминание, что покушение планировалось на летней прогулке, но это странно, ведь оно случилось зимой.
Таката резко вскочила, потом склонилась надо мной и с неожиданной силой притянула меня к себе за ворот кителя. В нос ударил запах ириса вперемешку с можжевельником и алкоголем.
— Повтори еще раз, Хромов, что именно там было написано. Только точно.
Я аккуратно взял ее руки, высвободился из захвата и тоже встал. Мир вокруг слегка качнулся, но быстро сфокусировался обратно. Теперь Ниоки смотрела на меня снизу вверх чуть не с мольбой в глазах.
— Там. Было. Написано, — нарочито медленно повторил я, — что заговорщики. Планировали. Покушение. В гостях у главного. На летней прогулке. Сама видишь, ничего особо ценного.
Тут Ниоки снова меня удивила. Ее и без того огромные глаза расширились, а на губах заиграла улыбка, будто от выигрыша в лотерею. Она привстала на носочки и быстро поцеловала меня в губы.
— Спасибо! Это важно. Это очень важно. Ты не представляешь, насколько, — девушка заметалась по комнате, как дикая кошка.
— Да объясни ты, что происходит?! — в сердцах крикнул я.
— Неужели ты не понимаешь?! Донесения агентов, наверняка же, сначала переводили с альтаирского, прежде чем слать аналитикам! Вот переводчик и перевел, как понял. Летняя прогулка — «самаоку». Но это не событие, а корабль! Его капитан, Кичиро Сакамото, старый школьный друг отца. Все сходится! Kisama[1]!