Стрела (Плененный любовью с исправлениями)

В горле образовался ком. Приходилось прикладывать усилия, чтобы удержать содержимое желудка внутри. Его спутники – особенно Йен Маклин и Юэн Ламонт, которые были здесь меньше месяца назад, – кажется, тоже держались с трудом. Когда Маклин исчез за одним из сгоревших зданий, Грегор понял, что тот проиграл битву.
– Значит, это правда, – произнес Ламонт. – Черт возьми, все - правда. Кто, дьявол подери, мог сотворить подобное? – Взгляд матерого следопыта был полон неверия и ужаса. – Все эти женщины и дети! – Его голос сорвался на разъяренный шепот: – Они убили их всех…
Ламонт отвернулся. Он, кажется, не ожидал ответа, да и Грегору было нечего ему сказать. Что тут можно ответить? Да, все было правдой. Обугленные тела, брошенные гнить на каждом пороге, не оставляли сомнений.
Ужас сменился яростью. Никогда, поклялся Грегор. Когда Брюс займет престол, такое никогда не повторится.
Полностью согласен с этим был и другой воин, Вождь Маклауд, предводитель тайного отряда элитных воинов, известных как Хайлендская гвардия. Он не покидал короля более чем на несколько часов за последние недели. Личный телохранитель, защитник, соратник, советник, - Маклауд был всем для Роберта Брюса. И все же король послал своих самых доверенных людей проверить преданную деревню, давшую укрытие его людям после худшего поражения за весь недолгий период правления, наполненного несчастьями.
Бесстрашный западный горец, Вождь выругался, его каменное выражение обнажило редкий проблеск эмоций.
– На этот раз я хотел бы, чтобы наши информаторы ошиблись.
Грегор кивнул.
– Я тоже.
Гвардия прибыла, как только до них дошел шепот первых слухов о том, что англичане ополчились на деревню, оказавшую помощь бунтовщикам. Оставив временный лагерь в горах и лесах Галлоуэй, они проскакали больше сорока миль на восток через Дамфрис в Лохмабен. Но у них не было ни одного шанса предотвратить произошедшую здесь бойню.
Как только Маклин возвратился к боевым товарищам, Маклауд повернулся к нему и его напарнику Ламонту. Гвардейцы были двумя из нескольких людей, которым удалось уцелеть во время несчастья у Лох-Райан и найти здесь убежище.
– Никто не мог такого предвидеть. Это не ваша вина, ни одного из вас. Вы это понимаете?
Его голос звучал резко и властно, без всякой тени сострадания и убеждения. Ламонт и Маклин были воинами, они понимали приказы, а не воркование.
Несколько мгновений ни один из них не отвечал. Они переглянулись, затем Ламонт коротко кивнул, и его напарник через мгновение сделал то же самое.
– Хорошо, – сказал Маклауд. – Тогда давайте похороним людей как положено и вернемся к королю, чтобы сообщить, что мы обнаружили. Но не сомневайтесь, произошедшее здесь будет отомщено. – Он повернулся к Грегору. – Собери тела и принеси сюда. – Они стояли посреди обломков деревенской церкви, опознанной только по обрывкам веревки на теле священника. – Мы втроем будем копать.
Грегор кивнул и приступил к мрачной работе по сбору обгоревших останков.
Кто-нибудь придет за мной…
Кейт мечтала о рыцарях из рассказов трубадуров. О сильных прекрасных воинах на белых скакунах в сверкающих латах, ярких плащах, развевающихся на ветру знаменах, спешащих ей на помощь. О благородных рыцарях. Доблестных, отважных рыцарях. О рыцарях из детских сказок. В которые она когда-то верила. О таких рыцарях, как ее отец.
– Мой отец величайший рыцарь во всем христианском мире! – хвастливо заявляла она детям, дразнившим ее незаконнорожденной.
– Ну и где сейчас величайший рыцарь во всем христианском мире, Кэти? – насмехались они.
Не здесь.
Кейт очнулась мгновенно. Бредившая от голода и жажды, едва способная распрямиться из скрюченного положения, в котором провела бог знает сколько времени, она сперва удивилась звукам голосов. Она так долго и сильно молилась, что когда помощь, наконец, пришла, это показалось жестокой насмешкой воображения.
Но голоса становились все громче. Мужские голоса. Может, это снова английские солдаты? Они вернулись, чтобы мучить ее? Чтобы закончить то, что начали?
 
Кейт охватил панический страх, и сухие губы, уже раскрывшиеся, чтобы позвать на помощь, крепко сжались. Но потом она поняла, что должна попробовать. Если эти люди друзья, то это может быть ее единственным шансом на спасение. А если это англичане…
Может быть, они избавят ее от страданий.
Кейт открыла рот, чтобы позвать на помощь, но по какой-то злой, извращенной иронии голос застрял у нее в горле. Из глаз покатились слезы страха и отчаяния. Она хотела, чтобы голос звучал изо всех оставшихся сил. Но их хватило только на слабый шепот:
– Помогите! Пожалуйста, помогите мне! – Она заплакала от тщетности своих попыток, слезы катились вниз по щекам. – Помогите мне.
Господи, этого не может быть! Она сильная. Она не должна сдаваться! Она не хочет умирать.
Кейт подумала о матери, о братишке или сестренке, которых у нее не было шанса узнать, о своих друзьях и людях, которых знала всю жизнь. Кто-то же должен о них помнить. Кто-то должен убедиться, что те, кто сотворил это, за все заплатят.
Она попыталась снова:
– Помогите! – На этот раз вышло громче. Ненамного, но достаточно, чтобы придать ей бодрости.
Кейт села немного прямее, посмотрела вверх на свет и попробовала снова. И снова.
Ее попытки увенчались криком, голос, казалось, стал приближаться.
– Я думаю, там кто-то есть.
Это не было ее воображением. Кейт снова закричала, всхлипывая от надежды и страха одновременно. Не уходите… Пожалуйста, не уходите! Я здесь.
Собравшись с силами, она, пошатываясь, встала на ноги, держась за покрытые мхом камни, чтобы не упасть. Кейт посмотрела вверх и увидела появившуюся над головой тень. Над ней нависло смотрящее вниз мужское лицо.
Кейт пораженно вздохнула, заморгала. Почувствовала, как задрожали колени – и не от голода или измождения.
От этого лица. Самого прекрасного, которое ей доводилось видеть. Солнечный свет озарял его словно нимб, окутывая светло-каштановые волосы золотым блеском. Нос был прямым и резким, челюсть - решительной и не слишком квадратной, с небольшой ямочкой, скулы – высокими и резкими, а его рот… рот был широким и полным соблазна. Глаза были светлыми – она не могла рассмотреть, голубыми или зелеными – глубоко посаженными под бровями, которые были изогнуты, как крылья ворона. Этот мужчина был идеален.
Господи боже, это не человек, а ангел!
А это означает…
Я попала на небеса.
Такой была последняя мысль Кейт, а после земля ушла у нее из-под ног.
– Она жива?
Низкий голос вернул Кейт в сознание. Она почувствовала, что парит в воздухе. Нет, что ее несут. Ее держали мужские руки. Сильные и надежные руки.
Он положил ее на землю. Слабое тепло его дыхания заставило Кейт распахнуть глаза.
Их взгляды встретились: ее и ангела.
– Да. – Негромко сказал он, смахнув прядь спутанных волос с ее лба. – Она жива.
Доброта его голоса заставила сердце сжаться от эмоций. Кейт открыла рот, чтобы заговорить, но смогла только облизнуть пересохшие губы. В следующее мгновение к ее рту был поднесен мех, и первые драгоценные капли воды скользнули к иссохшему горлу. Кейт пила нетерпеливо, жадно, пока ангел бормотал, чтобы она не спешила или ей станет плохо.
Когда через минуту он убрал мех, она тщетно попыталась слабыми руками выхватить его обратно, но ангел прижал ее к своей груди, и божественное лицо его оказалось так близко. Зеленые. Его глаза были зелеными и обрамленными самыми роскошными густыми ресницами, которые ей доводилось видеть. Нечестно – даже для ангела.
Жива? Осознав его слова, Кейт нахмурилась.
– Но вы же ангел.
Сзади послышался звук, похожий на резкий смешок.
– У Ястреба появился повод для шуточек.
Ее ангел бросил сердитый взгляд в направлении говорившего человека, но с ней заговорил тихо и нежно: