Только твоя (СИ)

– Дура! И вот это ты любила все эти годы? Его? – тычет в Дамиана окровавленной рукой. – Такие тебе нравятся? Неуравновешенные психопаты, которые только и могут, что решать вопросы кулаками?
– Игнат, давай не здесь…
– А чего так? Стесняешься соседей? Надеюсь, ты хорошо удовлетворил ее сегодня? – уже Даму. – Она извивалась? Стонала? Потому что со мной она как бревно! Не сексом занимается, а повинность несет!
– А может, дело в плохом дровосеке?
– Дамиан, не надо…
Но этих двоих уже, видимо, не остановить.
– А я еще испытывал чувство вины, что изменил тебе с Крис, идиот! – ехидно бросает Игнат. Поймав мой удивленный взгляд, запальчиво продолжает: – Да, та самая Крис, что бегала за мной в колледже. Мы переспали с ней в первый же день, как я вернулся сюда из Москвы. А потом еще. И эту ночь я тоже провел у нее! Она настоящая женщина: страстная, горячая. Не то, что ты.
– Закрой. Свой. Рот. – Цедит сквозь зубы Дамиан. – Пока еще в состоянии говорить – просто закрой.
– А ты думала я буду сидеть дома и как верный пес в ожидании подачки от хозяина ждать, пока ты соблаговолишь разделить со мной постель?
– Уходи, Игнат!
– Я уйду. Уйду, – снова вытирает рукавом кровь. – Но если ты думаешь, что я легко и просто дам тебе развод – хрен там был, поняла?
– Нас разведут и без твоего согласия.
– Я найду миллион способов, чтобы затянуть процесс и не дам тебе отделаться от меня, чтобы наслаждаться жизнью вот с этим, – кивает на Дама. Опрометчиво. На этот раз хрустит челюсть.
– Дамиан, пожалуйста, не надо! – хватаю его за руку и оттягиваю от упавшего на землю Игната. – Оставь его! Не связывайся!
– Ты должна мне деньги, забыла? – не сдается Игнат, неуклюже поднимаясь. – Те, что я влил в лечение твоего полоумного братца!
– Я верну тебе все! Уходи! Не позорь меня, бога ради!
– Я тебя позорю? – качнувшись, все-таки принимает вертикальное положение.– Это я-то? Какая же ты сука.
– Дамиан, хватит! – едва удерживаю его от очередного броска. – Уходи, Игнат. Иди домой! Да что вы как с цепи сорвались! Прекратите!
И Игнат уходит. Чертыхаясь под нос и прихрамывая.
Захожу в дом и обессиленно падаю на софу. А как прекрасно начиналось это утро…
– Ты чего? – опускается передо мной на корточки Дамиан. – Расстроилась, что он тебе изменил?
– Нет. Это неприятно, конечно, но мне не больно. Просто эта сцена… отвратительно. Соседи наверняка все слышали, начнут распускать сплетни.
– Да и наплевать. Тебя серьезно волнует, что там будут говорить какие-то соседи?
Удивительно, но положа руку на сердце это действительно волнует меня сейчас в последнюю очередь. Как и предательство мужа. Я не солгала – мне на самом деле не больно. Может быть в глубине души я всегда знала, что рано или поздно он совершит нечто подобное. Скорее меня тревожит, что будет потом. Развод, вытряхнутое на всеобщее грязное белье, обвинения по делу и без во всех смертных грехах, презрение свекрови. А еще этот неподъемный долг…
– Он оплатил Артемке пребывание в клинике, это огромная сумма! Если он потребует ее вернуть… у меня просто нет таких денег. И неизвестно когда будут. Работы у меня, скорее всего, тоже больше нет.
– Ну уж вопросы финансов точно не твоя головная боль.
Улыбаясь, провожу рукой по его колючей щеке.
– Зачем я тебе нужна, такая проблемная.
– А может быть именно этого мне для полного счастья и не хватало? Собирайся.
– Куда?
– Ко мне, – просто бросает он и выпрямляется в полный рост. – У тебя здесь много твоих вещей?
– Все слишком быстро, тебе не кажется? – тоже поднимаюсь. – Я не уверена, что стоит так спешить…
– Спешить? Да мы и так опоздали практически на три года. Сколько еще нужно времени? Лет пять? Чтобы потом груз наломанных дров стал совсем неподъемным?
– Не знаю, вот так сразу к тебе… Может, пока мама уехала мне лучше пожить здесь? Остыть, подумать…
– Твой бывший прекрасно знает адрес и может заявиться сюда в любой момент. Ко мне он прийти не посмеет. Так что вперед, упаковывай вещи обратно.
– Все так быстро, голова кругом… А Ийя? Как я скажу ей, что переехала к тебе?
 
– Так и скажешь: Ийя, я наконец-то переехала к мужчине всей своей жизни.
– Дамиан! – не могу сдержать улыбку. – Все-таки ты необычайно самоуверен.
Тоже улыбаясь, он сплетает наши пальцы и оставляет на моих губах самый нежный, самый восхитительный поцелуй.
Он не кричаще страстный или намекающий на немедленное продолжение, но в моих мыслях продолжение неминуемо. Это волнительно. Это томительно. И даже страшно.
– А как же Артемий? Он же остановился у тебя?
– Придется ему съехать.
– Как-то это нехорошо… Он же твой брат.
– Ничего, снимет себе номер в гостинице или поживет у дяди. Разберется. Идем.
– Куда?
– Собирать твои вещи. И начинать новую жизнь.
  
Часть 21
 
* * *
Еще вчера утром я даже помыслить не могла, что спустя всего какие-то сутки буду стоять у дома Дамиана с чемоданом в руках. Все изменилось не просто круто – буквально перевернулось с ног на голову!
Я чувствую себя немного растерянной, взбудораженной, взволнованной, но при этом неприлично счастливой.
– Господи, Дам, что мы творим!
– Делаем то, что должны были сделать уже давно. Прошу, – открывает передо мной дверь.
В гостиной, развалившись по-хозяйски на диване лежит Артемий, вокруг гора пустых коробок из-под китайской еды и смятых жестяных банок. Рядом на полу дрыхнет Вобла, который успел наесть за какие-то несколько дней внушительный пупок.
– А, это вы, – братец бросает на нас любопытный взгляд. – И кто там говорил о верности мужу, крошка?
– Завали́, – бросает ему Дамиан. – И убери здесь все, я не прививался от дизентерии.
– Впрочем, я знал, что этим закончится, – кидает в рот очищенную фисташку. – Если что, я съезжать пока не собираюсь. Даже не проси.
– А кто сказал, что я буду тебя о чем-то просить? Это мой дом.
– То есть я лишний?
– Именно так.
– Да брось, бро, – Артемий тут же теряет всю понтовитость и удосуживается-таки поднять свой зад. – Всего несколько дней, а потом я свалю сам.
– Здесь полно неплохих гостиниц.
– У меня аллергия на казенные стены, ты же знаешь. Эти ресепшны, уборка номеров… Я бы тебя из своего дома не выгнал.
– У тебя нет дома, – просто роняет Дам, поднимая с пола что-то похожее на растянутую футболку и швыряя ее в лицо брату.
– Нет дома? – впервые подаю я голос.
– Ага. Отец турнул его из своей фирмы за… – давит усмешку, – "…систематические прогулы, неподобающее поведение и махинации со счетами". Лучшее яблочко с семейного древа Кайзеров оказалось с гнильцой.
– Да пошел ты, – беззлобно защищается брат, отфутболивая майку обратно. – Наш отец всегда был с прибабахом.
– А потом он вложил все свои сбережения в какое-то темное дельце и прогорел, – продолжает Дам, не без удовольствия посвящая меня в семейные тайны. – Теперь этот нищеброд здесь и пытается обосноваться на моей шее.
– Ну давай, набрасывай себе очки, денди, мне не жалко, – заваливается обратно на подушки и берет упаковку чипсов. – Припомни еще, что первым потерял девственность.
– Первым? – в шоке оборачиваюсь на Дама. – Твой брат же тебя на четыре года старше...
– Короче, чтобы вечером тебя здесь не было.
– Реально прогонишь меня на улицу?
От чего-то становится жаль бедолагу. Может, с чувством юмора у него так себе и вообще человек он не очень, но все-таки родной брат и он в сложном жизненном положении...
Бросаю на Дамиана взгляд, говорящий: пара дней пролетят быстро, может, сжалишься?
Он закатывает глаза.
– Ладно, о'кей, но всего несколько дней. Скажи за это спасибо Виолетте.
– Я знал, что мы поладим, – подмигивает мне наглец, и получает снова футболкой по лицу.
– С тебя уборка, – грозится Дам, а потом берет меня за руку: – Идем, покажу тебе нашу спальню.