После измены (СИ)

— Это была шутка.
— Мне бы не хотелось, чтобы ты так думала. Я уверен. Абсолютно.
Два слова. Всего лишь два.
Но столько непоколебимости в них. Твёрдости.
Этот мужчина такой. Несгибаемый. Верный своему слову.
Та трагедия, что с ним произошла, изменила его жизнь. Но не сломала. Не сделала слабым. А закалила ещё сильнее.
Осознаю, к чему он клонит.
Мы с ним сильно споткнулись. Но я понимаю, отчего это произошло. Уже обговорили. И я никогда не стану ему припоминать те самые слова. В тяжелейший момент жизни он считал, что действует в моих интересах.
— Я знаю, — шепчу ему в губы. — Знаю.
— Даша, — откладывает букет. Заглядывает в глаза. Дымчатый взгляд наполнен искренностью. — Я хочу, чтобы мы с тобой были мужем и женой. Не потому, что так надо для оформления. А потому что я тебя люблю. Ты… это самое лучше, что может у меня быть.
  
Глава 45
 
Под моими пальцами крепкое мужское запястье. Медленно рисую круги на коже. Йохан умиротворенно сопит, уснул уже.
А ко мне сон все не идёт. Странное ноюще-трепетное чувство сковывает душу. Возможно, я нервничаю перед отъездом. Возможно, уже скучаю по Йохану. Возможно, просто переживаю за его здоровье. Ведь когда мы рядом — это одно. Я все вижу и имею возможность отреагировать. На расстоянии все совершенно иначе. Но… да. Я, наверное, просто не хочу оставлять его. Подсознательно не хочу уезжать.
— Что случилось? Ты беспокоишься.
Слабое движение, и мне прилетает быстрый поцелуй в висок.
Приподнимаю голову, нахожу его губы. Замираю от прикосновения, впитывая тепло.
И просто молчу. Не знаю, что сказать. Беспокоюсь, да. Переживаю. Впереди разлука. И я ее страшусь. Мысли глупые, дурацкие лезут в голову. А если у него вновь приступ случится? А меня не будет рядом…
Ещё воспоминания режут:
«С женой по юридическим моментам можем созвониться, да». 
— Не могу уснуть. Уже скучаю.
Обволакивает его запах. Проникает в легкие. Никогда не смогу насытиться. И я уже не понимаю, где заканчивается мое напряжённое дыхание и начинается его.
Йохан зубами тихонько сдавливает мою нижнюю губу. Слегка оттягивает, покусывает. Невесомыми поцелуями скользит по щеке, обжигает кожу за ушком. Впивается в шею, пуская дрожь по спине.
— Как ты себя чувствуешь? — выдавливает, перенося вес тела на локти. Вжимает меня в матрас, пока ещё полностью контролируя себя.
— Холодно без твоей ласки.
— Сейчас станет тепло…
Я его люблю безумно. Каждую черточку. Взгляд. Йохан довольно скуп на эмоции. Но это не значит, что у него их нет, просто он такой человек. Этим и привлёк изначально. Непоколебимостью. Твёрдостью, уверенностью. Умиротворением.
Страшно подумать, что мы могли бы никогда не встретиться. А я сейчас бы уже была «счастливо» замужем. А он «счастливо» женат.
Иногда жизнь наносит удар, спасая нас от ещё большего удара. От настоящей трагедии. Шепчет, пытается остановить. А если не прислушиваемся — рубит сгоряча.
Я уже, пожалуй, готова к любому удару. Только бы быть рядом с ним. Не представляю, как сейчас без него… и обычного звонка и голоса из динамиков мне будет уже недостаточно.
Мне нужно вот это. Вот эти смелые касания. Оценивающий взгляд. Задумчивость. Улыбки. Прогулки с доберманом, которого я раньше боялась до чертиков. А теперь… все это кажется родным, нужным. Моим.
Но…
Не мое ещё.
И это рвёт душу. И у нас ничего, кроме слов и договоренностей…
А впереди километры. А впереди время.
Я верю. В то настоящее, что происходит между нами. Обжигающие губы на животе. Громкие выдохи, резкие вздохи. Я верю, что каждый из нас определился. Но душа изнутри измотана. И того, что есть сейчас, мне мало. Хочется больше. Чуточку больше…
Пальцы Йохана ощутимо впиваются в кожу. Язык обводит ключицу.
Его движения торопливые, но нежные. Аккуратные. Выдохи рваные, напряженные.
Быть с ним одним целым — непередаваемо. И душой, и телом. И каждая клеточка поет. И чувствовать такую сладко-тягучую эйфорию… все равно что прыгать с обрыва. В бездну.
 
Рассыпаюсь на миллион осколков, впиваюсь в жёсткие губы, когда выдох превращается в стон.
И я дождусь. Дождусь. Когда он станет моим. Полностью. И принадлежать друг другу мы будем по праву.
****
Йохан спит, уткнувшись лицом в подушку. Светать только начинает, но разглядеть его лицо удаётся уже отчетливо.
Привстаю на локти, отмечая про себя, что скоро не смогу лежать на животе. Улыбаюсь своим мыслям. Внутри меня новая жизнь. Не могу похвастаться всепоглощающей любовью к детям, но перед глазами оживают короткие кадры, где я вожусь с малышом, учу держать ложку, готовлю овощное пюре. Вот мы играем в догонялки, строим песочные замки… улыбка растягивает губы.
Я вижу нас счастливыми. Мы заботимся друг о друге. Отчетливо вижу картинку, где Йохан, смеясь, раскачивает качели. А до меня доносится звонкое веселое «папа!»
Тихонько встаю, бреду на кухню. Свет не включаю. Мне достаточно отсветов восходящего солнца.
Наливаю стакан воды, подношу к губам, чувствуя прохладу. Подхожу к окну.
Не хочу домой. Потому что моего дома на родине у меня уже нет. Как быстро может поменяться жизнь, подумать страшно.
А у кого-то дни размеренно превращают будущее в настоящее. И все кажется таким спокойным, надёжным.
Йохан был женат десять лет. Уверена, его брак когда-то был очень счастливым.
Что может поломать это счастье? Что может заставить жену одним махом перечеркнуть все хорошее, что у них было с мужем? Сделать несчастным любящего человека. Не понимаю.
Из размышлений выводит неожиданное прикосновение — крепкие ладони обвивают талию. Йохан прижимает к себе, коротко целуя в шею.
— Уже проснулась?
— Да, — накрываю его руки своими пальцами.
— Что с тобой? Ты с вечера задумчивая. Напряжённая.
— Мысли дурацкие, — откидываю голову назад. Улыбаюсь. Немного скованно. Не уверена, что сейчас подходящий момент обсуждать свои сомнения.
— Поделишься?
— Не знаю, надо ли.
— Обо мне?
— Да.
— Понимаю, к чему ты клонишь. У тебя есть вопросы к моей развалившейся семье?
— Почему у вас не было детей? Вы ведь долго были женаты. Не хотели?
— Нет, — прижимает к себе чуть сильнее. — Сначала не хотели. Решили для себя пожить. Оба много работали. Ребёнок как-то не вписывался, и мы решили отложить этот шаг на потом.
— Глядя на тебя сейчас, сложно представить, что ты не хочешь ребёнка.
— Я не был против. Миранда была не готова. И я не настаивал. Зачем? Но когда это состояние затягивается на годы… это неприятно. И непонятно. Начинаешь искать проблему в себе. Думал, что я, возможно, что-то делаю не так.
— Как я понимаю, позже ты смог ее убедить?
— Не то чтобы я активно убеждал. Наверное, просто время настало. И когда мы решили, что пора, жизнь сказала «нет». Обойдётесь, ребята.
Мы долго молчим и смотрим в окно. Небо становится ярче. Вместе встречаем рассвет. В первый раз, кстати.
— Искали причину?
— Спустя время, когда нас обоих уже это беспокоило, да.
— Нашли?
— И да и нет. Ничего такого, что было бы невозможно подкорректировать. Миранда прошла курс лечения. На какое-то время поставили вопрос на стоп. 
— Представляю, как ты был рад, когда у вас получилось.
Корю себя за эти слова. Знаю, что они ему неприятны. Но промолчать не в силах. Не хочу слышать от него про эту женщину только хорошее, хотя не могу не отдать должное: Йохан никогда ничего плохого про жену не говорил. Лишь сухие факты. Это по-настоящему мужское поведение.
— Нет. Не представляешь. Я был счастлив. А потом все пошло наперекосяк.
Поворачиваясь к нему, нежно притягиваю к себе за голову. Хочется излечить его от этих воспоминаний. Это действительно больно. Но…
— Йохан. А какие у вас были отношения до того, как открылась твоя болезнь?