После измены (СИ)

Тошнота неумолимо подступает, желудок, ошалев от того, какую гадость в него хотели забросить, говорит своё однозначное негативное НЕТ! И в комнате внезапно становится душно.
Не успеваю опомниться, как чувствую свежие воздушные потоки и позволяю себе вздохнуть полной грудью. Окно распахнуто настежь, ладони упираются в тонкий деревянный подоконник. На ногах еле стою: слабость одолевает неожиданно быстро.
На заднем фоне неразбериха и галдёж, смешались несколько голосов. Даже Сенатор взволнованно гавкает.
Слышу рядом дыхание Йохана. Чуть проворачиваю голову влево, боясь совершить неаккуратные движения. Ловлю момент, когда духота и горький противный комок в горле начинают отступать.
— Ты как?
— Лучше. Можно это убрать подальше?
Ингрид обеспокоенно наклоняется и медленно проговаривает что-то.
— Мама извиняется. Она не думала, что так выйдет.
— Ничего страшного. Я сама не ожидала. Что это было?
— Селедка, — огорчённо роняет.
— Ужас. Как ты сказал она называется?
— Сюрстрёмминг.
Подходящее название. В самую точку!
— И вы это едите?!
— Да.
— Гадость.
— Значит, в нашем доме его не будет, — нежно кладёт руку на мой живот, а я осторожно накрываю ладонью. Уверена, Йохан безошибочно читает в моем взгляде невысказанный вопрос. — Да, уже все догадались…
Поворачиваюсь к остальным. Ребекка тут же заключает меня в объятия, слегка отстраняя брата. Затем Ингрид обнимает меня. Сложно себе признаться, но я боялась их реакции. Похоже… все хорошо?
— Они рады, — заключительно. 
Женщины улыбаются, что-то обсуждают. И только Нох сидит нахмуренный. Этот человек сразу зрит в корень. И я, даже не зная их речи, кажется, понимаю, о чем он спрашивает сына.
— Переведи, пожалуйста.
— Отец уточняет, где будет рождён ребенок.
Ох, вздыхаю. Потому что это очень сложный вопрос. Документально мы нигде не успеваем…
Йохан уже встречался с представителем, как он сказал «миграции», и то по очень большой удаче. А потом ещё обсуждал сложившуюся ситуацию с двумя адвокатами.
Положение незавидное.
Йохан начинает объяснять отцу все, что узнал.
Мне вскоре придётся уехать. Как раз где-то через месяц. И чтобы я могла находиться в стране, мало того, что мне придётся подавать документы из России, но и там же ждать одобрения. А это занимает много времени. Воссоединение семьи — один из самых долгих и трудоёмких способов переезда в Швецию.
И несколько месяцев можно ждать ответа, и больше года…
А ещё нужны определенные факторы, чтобы я получила возможность жить в Швеции долгое время.
А таковые нужно ещё поискать. Все, как оказалось, очень и очень непросто.
Начать необходимо с регистрации отношений, чем Йохан официально признает сам факт этих отношений. Но зарегистрировать брак, пока он не развёлся, нереально.
То, что у нас родится малыш, и папа-швед его признаёт, никого не волнует.
Так что… сейчас я никто и зовут меня никак. Через месяц-полтора истекает срок, в течение которого мне разрешено находиться внутри страны. Позже я превращусь в нелегала. И меня ждёт депортация.
Но даже если мы каким-то чудом успеем зарегистрировать брак и на этом основании подать документы на воссоединение семьи, то мне все равно необходимо сделать это из России. То есть я не смогу это сделать, уже находясь на шведской территории.
Так что мне придётся крепиться на расстоянии от любимого в ожидании чуда и решения соответствующих инстанций. Когда я смогу вернуться, велика вероятность, что ребенок уже родится. Да ещё и подрастёт.
Сам Йохан прилететь не сможет по вполне понятным причинам…
  
Глава 42
 
— Я должна присутствовать на этой встрече! — отчаянно заламываю пальцы, не могу убедить Йохана встретиться с адвокатом вместе. — Мне так будет спокойнее!
— Зачем тебе эти волнения? Я приеду и доподлинно тебе все передам, тем более это займёт целый день, ты вымотаешься, — аккуратно придерживает мои ладони. — Хватит хрустеть суставами!
Перехватывает за талию. Я не злюсь, просто мне жизненно необходимо поехать на эту встречу вместе с ним. Ему удалось записаться на консультацию к миграционному адвокату, на которого Йохан вместе с Нохом возлагают большие надежды! 
 
— Вымотаюсь я от бесконечного ожидания, неужели ты не понимаешь? Нервничаю я, когда, наоборот, жду тебя дома. И я не останусь! Что хочешь со мной делай!
Топаю ногой для пущего эффекта. Мне б побольше артистизма, никудышная из меня актриса, что поделать. Взгляд любимого смягчается, а я тут же хватаюсь за эту ниточку.
— И кое-кто обещал спрашивать, прежде чем за меня решать. Или ты уже забыл, ммм? — грозно упираю руки в бока. Ой, да кого я обманываю. Грозно рядом с Йоханом это точно не про меня.
— Я за тебя переживаю, ты можешь разнервничаться.
— Сейчас я тоже нервничаю, но тебя это мало волнует.
— Ладно-ладно. Вместе значит вместе, — целует ладонь. — Только не переживай. Тебе хватает волнений.
Перехватывает меня под колени, берет на руки и относит на диван.
— А ты уверен, что тебе можно носить такие тяжести… — укоряю.
— Какие тяжести? Ты как пушинка, — возмущается, а у меня в душе плещется тепло.
Сам садится на пол, чем тут же вызывает интерес Сенатора. Пёс подрывается со своего места и подбегает к хозяину.
Звучит короткая громкая команда, и Сенатор уже привычно вытягивается, широко зевая.
Вот все вроде ничего, но напряжение Йохана считывается прекрасно.
— На самом деле ничего ужасного нет в том, чтобы видеться… — из головы напрочь вылетает подходящее слово, и я бросаю то, которое крутится на языке, — интервалами.
Возражает:
— Но и ничего хорошего тоже нет, — нахмуренное лицо заставляет и меня почувствовать укол тревоги. 
— Если так уж подумать, нас в ближайшее время ждала бы та же история. Нет причин так расстраиваться. А может, ты меня разлюбишь через пару недель и передумаешь. А так у тебя полно времени определиться. Согласись? — прищуриваюсь лукаво. Но у самой сердце в кровь. Почему-то слишком важно услышать сейчас ответ. Единственно верный. Искренний.
Это больно, это тянет, но…
Мне так хочется стать для него…
Не просто «НАВСЕГДА ТЫ», а единственной и неповторимой. Путеводной звездой… Когда других не существует больше.
Йохан долго молчит. И так смотрит… трепетно… нежно.
— Что? — спрашиваю улыбаясь. Протягиваю руку, дотрагиваюсь до его жестких волос. Впитываю невидимое тепло касанием.
Пожимает плечами. Взглядом ранит и проникает в душу, отравляя собой. И этот яд такой сладкий…
— Иногда не верится, что я всего этого достоин. Что ты согласна назвать меня мужем. Что я тебе нужен. Что ты готова быть в моей жизни. Моей быть. Я думал, со мной уже не будет такого.
На глаза наворачиваются слёзы. Потому что сердце щемит. Оно вроде и бьется, а вроде и нет. Ранено. Его любовью.
— Ты достоин. Поверь. Всего самого лучшего. Достоин…
Оба внимательно наблюдаем, как медленно переплетаются наши пальцы. Йохан прижимается щекой к сомкнутым «замочкам», не сводит с меня глаз.
— Как случилось, что ты получил травму?
Сама не знаю, отчего не спросила раньше, такой очевидный вопрос. Казалось, и так все ясно. Но, как оказалось, нет…
— С тренировки усталый шёл. Как назло, спарринги жесткие в тот вечер выдались. И я вымотался. Миранду пошёл встречать. Вовремя успел. До нее компания выпивших начала цепляться. В итоге размалеванное лицо, перелом, гипс, пара порезов… Полный набор, — ухмыляется, как будто это пустяк. 
— Их хоть нашли? — шепчу вся дрожа.
— Нашли-нашли, — обрисовывает свободной рукой овал моего лица, — не волнуйся. Ответил каждый из них.
— А она чистенькая… без переломов… без проблем.
— Ну а как иначе.
Медленно качаю головой.
— Знаешь, — задирает голову к потолку и задумчиво произносит, — если бы меня спросили, сожалею ли я. Я бы ответил «нет». Если бы в моем прошлом изменилось хоть что-то, то сейчас тебя бы рядом могло и не быть.