После измены (СИ)

Глаза подруги загораются мгновенно, а я кисло реагирую на замечание. Вообще-то Лиде есть кому город показать… а я до чертиков хочу остаться с Йоханом наедине.
Огромное облегчение накатывает, когда подруга тактично отказывается. Но подкинуть ее до дома родителей Итана Йохан настоял сразу.
Атмосфера вмиг меняется, как только Лида выбирается из машины и мы с мужчиной остаемся наедине. От расслабленности и раскованности не остаётся и следа: тугое напряжение плотными волнами проникает в салон.
— Прокатимся? Или хочешь прогуляться?
Абсолютно не важно. Главное, рядом с ним.
— Есть у меня одна идея. Все скромно, — подмигивает. — Погнали.
По пути рассказывает, что Алисия забыла, куда положила гимнастический купальник. И они искали его все утро. А еще Йохан весело повествует о своих приключениях в России много лет назад.
Подъезжаем к его дому. Эм… Он вроде сказал все скромно?
— Покажу тебе кое-что, — улыбается так счастливо и лучезарно, что я не осмеливаюсь испортить сюрприз и даже не думаю допытываться: ну что, что же там?!
Выворачиваем на финишную прямую, у Йохана начинает звонить телефон. Отвечает он с каменным лицом. Видно, что не рад собеседнику. А у меня тут же мелькает неприятная мысль: это ведь не его жена, правда?! Ну пожалуйста!!!
Разговаривает мужчина спокойно, но… что-то мне подсказывает, что он напряжен.
Когда сбрасывает вызов, обращается ко мне, но я и так уже вижу, в чем дело. Нох вальяжно опирается о черный седан, напряженно листает бумаги в руках, хмурый взгляд его недовольно скользит по… кажется, это документы.
— Извини. Все идет наперекосяк, — доносится будто издалека голос Йохана. — Он неожиданно заехал на пятнадцать минут. 
Как только Нох подмечает машину сына, цепкий мужской взор шокировано останавливается на мне, губы складываются в тонкую линию. 
Плохое предчувствие сковывает осознание, и я нервно впиваюсь пальцами в сумочку. 
  
Глава 22
 
Настороженно кошусь на Йохана, когда до меня доносится тяжелый вздох.
— Твоему отцу я дико не нравлюсь, — констатирую факт. — Иностранка? — нахожу самую очевидную причину.
— Он считает меня слабаком. Потому что я не смог вытянуть свой брак. Ты здесь ни при чём. Это семейное. 
Беда. Разве отца Йохана это как-то касается? Это ведь личное дело и проблемы каждого. Подстраивать под чьё-то мнение свою жизнь — не самое грамотное решение.
— Что будем делать? — перевожу тему и концентрируюсь на том, что в эту минуту важнее.
— Могу тебя наверх проводить, а потом спуститься к нему. Чтобы тебе было комфортнее.
— Ты шутишь?! — округляю глаза! — Я с Сенатором одна не останусь. И не мечтай. Даже за доплату!
— Чувство юмора это хорошо. Но мне сейчас оно отказало. Могу собаку с собой забрать.
— Давай я в машине подожду. С мамой поболтаю. 
— Уверена?
— Абсолютно. Ничего, если поздороваться не выйду? — даже легкая полуулыбка и игра ресничками не смогли заставить Йохана расслабиться. Даже на секунду. Даже когда он мимолетно дотронулся до моей щеки и обвёл большим пальцем овал лица.
— Ты потрясающая, — если бы можно было утонуть во взгляде, я бы давно захлебнулась той отчаянной нежностью, которая затягивает в водоворот. И кислорода мне мало. И дышать ровно не получается. И ответить нечего… — Я быстро, — добавляет, понизив голос.
Дверь за Йоханом аккуратно захлопывается. Волнение нарастает.
Разумеется, ни о каком звонке и речи быть не может. Во все глаза наблюдаю за напряженной мужской спиной. И как размеренно мужчина приближается к отцу.
Нох на сына смотрит с негодованием. Возмущение в потемневших глазах зашкаливает. Он явно говорит Йохану что-то резкое, а разговор протекает на повышенных тонах. От возмущения щеки Ноха Ларсена становятся пунцовыми, и мужчина непослушными пальцами с трудом расстёгивает пуговицу у горла, словно ему не хватает воздуха. На лице выгравированы агрессия и непримиримость. 
Я аж на сидении подскакиваю, когда Нох обвинительно выбрасывает ладонь в мою сторону. И с издёвкой смотрит на Йохана. 
 
Внезапно отец с каменным лицом резко впихивает документы сыну в руки и, гордо вздёрнув нос, отходит на пару шагов назад.
Оборачиваясь, бросает напоследок короткую фразу. Йохан ловит замечание, лениво поворачиваясь, отставляя ногу в сторону, склоняет голову набок. Выглядит расслабленно, а на лице его снисходительная полуулыбка. Не сразу подмечаю, что Йохан одной рукой сжимает бумаги, вторая — в кармане . Только сейчас доходит: вот что не позволяет до конца поверить в наигранное мужское спокойствие: спрятанная в карман рука. 
Он эмоционально закрывается от разговора, не хочет принимать в нем участие. Но вынужден. Все замечания отца он ловко отбивает обратно. Мужчины будто играют: чья подача ранит больнее и не найдёт возражения. И судя по тому, что я вижу, Нох Ларсен сыну ощутимо проигрывает.
Мне становится настолько не по себе, что уже кажется плохой идеей ждать окончания перепалки в салоне. Хоть меня и не видно, но волной негатива задевает неслабо.
Наконец. Мужчины расходятся. Нох садится в свою машину, Йохан направляется ко мне.
Подбородок упрямо выдвинут, глаза горят. Безграничное возмущение удаётся стереть с лица в последнюю минуту.
Дверь сбоку распахивается, и в меня упирается непримиримый взгляд.
— Все в порядке. Он просто документы завёз.
— И все? — кошусь потрясенно. Я ведь была уверена, что Йохан скажет, как есть: из-за меня поссорился с отцом, обо мне Нох не слишком высокого мнения. Но нет. Мои нервы Йохан бережёт и здесь.
— Практически. Я тут хотел тебе показать... Но нужно из квартиры кое-что забрать. Это займёт три минуты. Не больше. 
Воздух со свистом выходит из легких. 
Он меня приглашает к себе? И мы окажемся наедине? В его квартире? Без посторонних. Только я и он… волнительный трепет прокатывается по позвоночнику и бьет в поясницу. 
— Здесь останешься? Или со мной поднимешься?
Опускаю взгляд на мгновение.
Я взрослый человек. И прекрасно понимаю завуалированный смысл. И что мне бы подождать внизу. Но я сейчас не хочу об этом думать. Я просто хочу с ним провести каждую минуту, что у меня еще остаётся. Потому что конец приближается неумолимо. А дальше, кроме телефонных разговоров, которые уже через неделю сойдут на нет, ничего не может быть. Глупо себя обманывать. Волшебства не бывает. Мы слишком разные. У каждого целый пласт нерешенных проблем. Обязанности, работа… Все, что сейчас происходит, это просто какая-то магия, которой на самом деле не может быть. Опутывает, усыпляет, очаровывает. Заставляет желать больше… намного больше…
— Ты неправильно поняла, Даша. Мне действительно нужно кое-что из квартиры забрать. Не хочется тебя одну оставлять. Но если ты настаиваешь…
Перехватываю тягучий взгляд цвета клубящегося дыма. Неосознанно понижаю голос:
— Мне тоже не хочется одной в машине ждать.
* * *
Осматриваюсь стеснительно. Слишком напряжённо.
Я здесь уже была, но сегодня как в первый раз. Неловко мнусь на пороге. 
Сенатор уже на посту: навострив уши, гордо выпятив грудь, встречает хозяина. Элегантно вскидывает морду. Терпеливо ждёт, пока Йохан уделит ему внимание и ласково потреплет по холке. 
— Пройдёшь? — просто вопрос. Ни к чему не обязывающий. 
Я медленно стягиваю с себя босоножки.
— Черт, где же он.
Йохан внимательно рассматривает полку с книгами. 
Сенатор участливо наблюдает за поисками. 
— Что ты потерял? 
— Ключ.
— От чего? — встаю рядом и тоже начинаю просматривать полки. 
Подмечаю, что из книги торчит кусок бумаги, и неведомая внутренняя сила заставляет осторожно потянуть за уголок. 
Вау… аж челюсть отпала. Это фотография. И она завораживает. 
От края до края — изогнутое асфальтированное покрытие. Ярким пятном привлекает взгляд большой красно-чёрный мотоцикл. И он почти лежит на дороге, кажется ещё чуть-чуть и водитель упадёт. Но нет. Это он так заходит в поворот. Движение и мощная энергетика фото не позволяют отвернуться и отвести глаза. Яркая красная с белым мотоэкиперовка, объёмный шлем.