Песнь лезвия конька (СИ)
— Ты упала в обморок, — а то она не знает, — с тобой не может быть всё в порядке. Нужно обследоваться.
— Не обращайте внимания, просто перетрудилась. Мне нужно вернуться на тренировку, ничего страшного не случится, — очередная попытка слезть со стула закончилась неудачей. Её с легкостью усадили назад, — Да что же такое, что вы меня как куклу туда-сюда двигаете.
— Катя, это не смешно, — голос главного тренера был стальным, — Ты упала в обморок на тренировке. Это ни в каком случае не вариант нормы. Тебе нужно обследоваться и никаких тренировок.
Она цокнула, но смолчала. На тренировку в обход Дениса Руслановича она не попадёт, поддержки ждать не от куда. Придётся сидеть в медпункте. Нужно искать плюсы: она же всё равно устала. Вот и отдохнет. Только пусть тошнить перестанет, а то как-то не очень приятный отдых выходит, однако.
— Итак, Екатерина, — Сергей Анатольевич был суров, поэтому как только дело коснулось работы, он начал обращаться полным именем, — Чувствовала ли ты недомогание раньше? Во время тренировок или вне них?
— Редко, во время тренировок, — Катя засмотрелась на потолок и не отрывала оттуда взгляд.
— Когда ты в последний раз ела?
Ненавистный вопрос Кати. И каждый раз он задавался в моменты, когда правдивый ответ был далеко не удовлетворительным. Пришлось быстро собираться и придумывать, когда же там она в последний раз ела.
— Сегодня днем, в перерыве.
— Не нужно лгать. Я тут, чтобы помочь тебе. Если ты хочешь, Денис Русланович выйдет, — врач говорил спокойным голосом и тоном, располагающим к себе. А Денис Русланович сделал такое лицо, что сразу стало понятно. Никуда он выходить не собирается.
Катя сжала губы. Пусть думает что хочет, верный ответ она ему говорить не собирается.
— Сергей Анатольевич, можно мне поговорить с Екатериной? Как тренер со своим спортсменом? — Денис Русланович вмешался, делая шаг к Кате. Он выгонит врача из его же кабинета? Или они куда-то пойдут? Катя не готова!
Врач одобрительно кивнул, выходя в дверь в кабинете. Теперь Катя с Денисом Руслановичем вдвоем в одной комнате, и этот разговор что-то Кате не очень симпатизирует. Сейчас он снова будет давить и говорить, чтобы она ушла с его глаз. Нет, он умеет успокоить, когда это нужно. Дать мотивацию. Но, Денис Русланович очень суровый и тренер, и человек. Нельзя верить его спокойному лицу.
— Послушай, пожалуйста, — он откашлялся и присел рядом с ней на кушетку, — в первую очередь мы заботимся о здоровье спортсменов. Они должны чувствовать себя хорошо, и даже если мы говорим о «быстрее, выше, сильнее», все показатели должны быть в норме. Если спортсмен падает в обморок, в лучшем случае, его отстраняют на день для медицинского обследования. Я пошел навстречу, зная, что ты упертая девочка, и твой этап Гран-При первый. Тебя не отстраняют, но ты должна быть с нами предельно честна. Я вижу все эти твои показатели взвешивания, и что они падают вниз. И также я знаю, какие проблемы ты испытываешь из-за своей мамы. Тебе тяжело, тяжело принять, что мама в этом вопросе не права, но, это сказывается на физических возможностях. Поэтому, Катя, просто ответь на вопрос. Когда ты ела в последний раз?
Катя слушала эту речь не пытаясь перебить. Смотрела на свои ноги в коньках и думала. Он все понял, даже не разговаривая с ней. Насколько же он талантливый психолог, что может провернуть такое?
— Вчера утром. Я… мама просто не кормит. А сама я не имею возможности ходить по кафе и питаться там. Все в порядке, я хорошо себя чувствую, я…
— Мама тебя не кормит?
В его вопросе послышался шок. Как можно не кормить своего ребенка. Диеты, ограничения, это всё он с трудом мог понять. Но голодовка?
Денис Русланович думал, что Катя худеет из-за повышенных нагрузок. И это было хорошо для её ног. Но, что это было такой ценой? Поэтому это шло слишком быстро. Ещё неделю назад в её показателях была цифра сорок четыре, а сегодня утром сорок. Четыре килограмма за неделю в условиях и так малого веса — колоссальные потери. Удивительно, что она в обморок упала сегодня, а не в первый же день.
— Ну… Она не плохая, вы только не подумайте. Она же лучшего мне хочет!
Н-да. Вот это лучшего.
— Значит, так. Катя. Сейчас ты рассказываешь всё врачу, консультируешься с ним по улучшению твоего самочувствия. А потом звонишь маме и говоришь что ты будешь позже. Поедем есть, раз тебя не кормят.
Решение принял быстро. Удивительно, потому что он не собирался возить её по заведениям, а вёз к себе домой. Раньше Денис не приглашал никого домой, даже старые воспитанники там никогда не были.
— А… Я не хочу вас напрягать, извините, всё в порядке…
— Это тренерское решение.
Она промолчала. Смущалась. Но смотрела такими благодарными глазами, что это нельзя было описать. И ради таких глаз Денис тренировал. Пожалуй, больше ему нравились такие глаза после стартов, но и сейчас неплохо.
— Денис, — дверь открылась без стука. Роман привалил к дверному косяку, — у нас проблем-с.
— Ром, потом, — сначала одна проблема, потом следующие. Как-то слишком много проблем для одного дня, Роману так не кажется?
— Не-е-ет, Денис, ты не понимаешь, — глаза Романа стали больше в несколько раз, — там ТАКАЯ проблема, что ты должен это не то что услышать. Увидеть немедленно.
Если там не такого масштаба проблема, то Денис просто удушит Романа. Ушаков встал, тихо извинился перед Катей и вышел из кабинета. А перед этим позвал врача. У Кати сейчас будет долгий разговор и куча назначенных таблеток.
Интересно, что там за проблема? Травма перед Гран-При? Опять кто-то что-то не поделил?
О, да Денис даже примерно не представлял как выглядит эта «проблема».
— Да не надо на меня смотреть! Я просто катаюсь, ничего не прыгаю, не кручусь! — Тимур отъехал от Ушакова на другой край катка и кричал оттуда, — Мне полезно! Швы сняли, я разрабатываю ногу!
Он его убьет. Непременно убьет. Только сейчас, выманит с катка и задушит по самое не хочу! Какого хрена?!
Часть 10
— С днём рождения тебя!
На Катю посыпался шквал поздравлений как только она зашла на арену. Как обычно готовая к тренировкам, с завязанным хвостом и в чёрной форме. В общем, не самый праздничный наряд. Но, тем не менее, сегодня было одиннадцатое сентября. И Екатерине Панкратовой исполнилось девятнадцать лет, наконец-то.
На льду стояли все, кто только можно. А те, кто нельзя, стояли за бортиком. У Яси в руках был торт с кучей свечек, Катя предполагала, что их там девятнадцать. Рядом с ней довольно стоял Тимур, удивительно, что живой. Денис Русланович вчера грозился его просто удушить, но, видимо, смирился с этим. С «ЭТИМ» только смириться и приходится. Саша стоял с другого бока от Яси, явно отжав место потом и кровью у Лебедева. И непонятно даже почему, потому что захотел постоять поближе к Ясе или потому, что так жаждал поздравить Катю с днем рождения. Ну, в общем-то, Лебедев проиграл в этой схватке и стоял рядом с Сашей, дальше от центра. Ещё на льду были: Артём, Даша, Арина, обе Кристины, несколько маленьких девочек, также занимающихся в штабе Дениса Руслановича. А за пределами льда и того больше. Сам Денис Русланович, Роман, Ева, САША ПРОХОРОВА! ПАВЕЛ ПАНТЕЛЕЕВ! С каждым новым узнаваемым человеком Катя просто приходила в замешательство. Как они уговорили прийти сюда Сашу Прохорову и, о боже, ПАШУ ПАНТЕЛЕЕВА! Он же вообще отказывался контактировать с любым, кто когда-то прикасался к спортивному льду?
— Спасибо… — как-то неуверенно произнесла Катя, заходя на арену и закрывая дверь. Она уже была готова выйти на лёд, коньки на ногах так и просились. Но, перед всем этим пришлось всех обнять, от всех послушать поздравления и задуть торт на свечах. А после, под неодобрительным взглядом Дениса Руслановича, оставить торт всем остальным на съедение. Остальные были как-то и не особо против съедения этого торта, поэтому накинулись на него пока Катя каталась по кругу и занималась раскаткой. Хотя, после вчерашнего можно было бы и позволить себе кусок тортика. Ей едва разрешили выйти на лёд без выходных и отстранений.