Смерть в Голливуде (Происхождение зла)

— Мак, да прекрати же наконец! — Юноша поднялся. Лаурел покачала головой: — Знаете, ни один из них никогда не заговаривал на эту тему.
Мак отошел к противоположному краю настила и вновь растянулся на нем.
— Думаю, что такая скрытность не случайна. Видимо, у них в прошлом было что-то… какой-то общий враг, которого они считали погибшим. И вот он пишет, что он жив, хотя они пытались убить его. Он выжил и выслеживал своих обидчиков в течение двадцати лет.
Эллери принялся расхаживать взад-вперед, стараясь не наступить на Макгоуэна.
— Папа пытался кого-то убить?! — сжала кулачки Лаурел.
— Если уж вы сами первая заговорили об убийствах и преступлениях, — вздохнул Эллери, — то вы должны быть готовы ко всему, даже самому худшему. — Он достал сигарету и сунул ее в рот. — Такие вот изощренные убийства, вроде смертельного испуга и прочего в этом же роде, всегда основываются на чем-то тайном и кошмарном, чаще всего из прошлого предполагаемой жертвы. Роджер — чужой вам человек. Отец ваш мертв. Стоит ли дальше ворошить старое? Или вы по-прежнему настаиваете на полном расследовании? Не забывайте, что именно вы мой клиент, а не миссис Приам. По ее собственному желанию. Так что — воля ваша.
— Мама приходила к вам? — изумился Макгоуэн.
— Да, но об этом лучше не распространяться.
— Я не думал, что ей есть до всего этого дело… — обескураженно пробормотал гигант.
Эллери чиркнул спичкой и закурил.
Лаурел приуныла.
Эллери выбросил обгоревшую спичку и сказал:
— Кто бы ни оказался автором этой записки, его целью явно было насладиться зрелищем постепенной смерти своих врагов. Сначала моральной, а потом и физической. Он лелеял мечту о мести более чем двадцать лет, поэтому быстрая смерть его никак не устраивала. Он хотел, чтобы люди, так долго заставлявшие его мучиться, теперь хорошенько помучились сами. Чтобы довести до конца задуманное, он решил сначала поиграть на нервах. Все было хорошо рассчитано. Сам находясь вне досягаемости, он сделал свой первый ход — послал предупреждение номер один. Как и обещал — с «особым значением». Это мертвый пес. Второе предупреждение должно было содержаться в коробке для Роджера Приама. Хотел бы я посмотреть на ее содержимое! А вы, Мак, случайно не знаете, что там было?
— Я не знаю и знать ничего не желаю о муже моей матери, — отрезал Макгоуэн.
— Этот тайный враг явно собирается и впредь посылать «предупреждения» с «особым значением». Теперь уже исключительно Приаму. Хилл слегка нарушил его первоначальные планы и умер сразу же. Этот неизвестный враг одержим навязчивой идеей мести и обостренным чувством совершенной по отношению к нему несправедливости. Мой вам совет — не вставайте ему поперек дороги, Лаурел. Предоставьте Приаму самому разбираться с ним. Речь идет о его собственной шкуре, и если Роджер ею дорожит, то он сам знает, куда обратиться за помощью.
Лаурел молча повалилась навзничь на настил и стала пускать дым прямо в испещренное листвой небо.
— Лаурел, вам что, не терпится уподобиться героине популярных комиксов?
Никакого ответа.
— Лаурел, бросьте. Хватит.
Она приподняла голову.
— Неважно, мертв папа или жив. Люди иногда ошибаются, даже совершают преступления. Самые достойные люди. Иногда на это их вынуждают обстоятельства. Я знаю, что не было более чистого душой человека, чем мой отец. И если он вместе с Роджером оказался замешанным в грязную историю, то я убеждена, что инициатором был Роджер… И то, что он мне не родной отец, только увеличивает мой долг по отношению к нему. Я обязана ему более чем жизнью. — Она резко села. — Я не брошу начатого, Эллери. Я не имею права.
— Видите, Эллери, — хмыкнул в тяжелой тишине Макгоуэн, — какая это упрямая особа. У нее сердце львицы… нет, льва!
— Упрямая-то она, может, и упрямая, мой тарзаноподобный друг, — ворчливо ответил Эллери, — но одного упрямства в нашем деле маловато. Расследование преступления — это кропотливый труд, а не состязание на выносливость. Надо иметь определенный опыт, навыки, знания. А наша мисс Львиное Сердце не имеет ни того, ни другого. — Эллери мрачно раздавил окурок о край настила. — Я уж не говорю о подстерегающих на каждом шагу опасностях… Ну ладно, Лаурел. Я еще немного прощупаю для вас почву, перепроверю кое-какие факты. Думаю, что не составит большого труда собрать необходимые сведения о прошлом вашего отца и Приама и выяснить, чем они занимались в конце двадцатых годов. И кому они так насолили… Лаурел, вы отвезете меня обратно в наш милый иллюзорный мир?
   
ГЛАВА V
 
На следующее утро Эллери позвонил в Главное полицейское управление Лос-Анджелеса и попросил связать его с дежурным офицером отдела Информации.
— Сержант Лоджетти слушает.
— Сержант, это Эллери Куин… Да-да, спасибо, а как вы? Сержант, я здесь, в Голливуде. Хотел набрать материала для книжки… Да нет, просто эти журналисты никак не могут поверить в такое простое объяснение, я уже смирился с их тупостью. Сержант, мне нужны кое-какие сведения… для полноты сюжета… Нет ли у вас в Голливуде какого-нибудь офицера, кто согласился бы уделить мне пару часов? Какого-нибудь легкого на подъем парня, имеющего опыт расследования убийств и слоняющегося у вас в данный момент без дела? Чтобы я мог свободно обращаться к нему время от времени… Опасности? Кто? Я? Сын кадрового полицейского? Господи, и вы тоже не принимаете мои слова всерьез… Так… Кто? К-и-т-с. Огромное спасибо… Что вы, что вы, сержант! Что хотите, то и сообщайте в прессу, это ваше дело.
Эллери перезвонил в полицейское управление Голливуда и попросил лейтенанта Китса. Ему ответили, что Китс сейчас разговаривает по другому телефону. Тогда Эллери оставил свой номер и попросил передать Китсу, чтобы тот позвонил ему сразу же, как освободится.
Через двадцать минут к его дому подрулил автомобиль, из него вышел высокий худощавый мужчина в элегантном строгом костюме и позвонил в дверь, с любопытством оглядываясь по сторонам. Эллери наблюдал за ним из-за портьеры, решая про себя, на кого больше похож гость. На торгового агента? Не очень, ведь в руках у него ничего нет. Да и не станет человек, озабоченный торговыми сделками, с таким интересом озираться вокруг. Тогда репортер? Но для журналиста нежданный гость что-то слишком аккуратно одет. Скорее он смахивает на спортивного комментатора или на рано вышедшего в отставку пилота трансконтинентальных рейсов.
— К вам полицейский, мистер Куин, — доложила миссис Вильямс, слегка нервничая. — Вы что-нибудь натворили?
— Что вы, миссис Вильямс, это была бы с моей стороны черная неблагодарность по отношению к вам! Лейтенант Китс? Я просто потрясен! Такая оперативность… Я ведь всего лишь просил позвонить.
— Мне позвонил сержант Лоджетти и все рассказал, — заявил голливудский сыщик, упираясь головой в притолоку двери. — Я подумал, что лучше поторопиться. Нет-нет, спасибо, я не пью на работе.
— На работе?!. Ох, миссис Вильямс, будьте добры — прикройте дверь. На работе, лейтенант? Но я же объяснил сержанту Лоджетти…
— Он говорил мне. — Китс снял шляпу и точным движением положил ее на спинку кресла. — Вам нужен специалист, что бы собрать материал для новой книги — детектива. Так? Какое убийство из описанных в лос-анджелесских газетах привлекло ваше внимание? В «Дейли мирор» были стоящие. В «Ньюс» тоже… Скажите, а что вы задумали на самом деле?
Эллери с удивлением взглянул на него. Затем они оба рассмеялись и обменялись рукопожатием. А потом уселись рядышком в кресла, как старые добрые знакомые.
Китс был русоволосым мужчиной тридцати восьми — сорока лет, с бледно-серыми глазами под рыжеватыми бровями. У него были крупные сильные ладони, которые внушали ощущение надежности, а на левой руке блестело золотое обручальное кольцо. Взгляд его светился умом, упрямо стиснутые зубы и квадратный подбородок выдавала готовность противостоять любым трудностям. Он держался слегка надменно и сдержанно. Славный полицейский, решил Эллери. Парень что надо!