Долгая ночь (СИ)

Наконец, все расселись, — кто-то на стульях или продавленном диване, а кто-то прямо на полу, — мастер откашлялся и жестом фокусника развернул на доске чертёж.
— Поразительно!..
Этот, новый, артефакт Ламба язвительно назвал «версией 2.0»; он был «совершенно потрясающий» и «удивительный», и в восторгах мастера было что-то от восторга энтомолога, обнаружившего на себе укус смертельно опасной дряни.
Техническая, вводная, часть оказалась довольно скомканной: я едва успевала отслеживать мысль в бесконечных кузнечиковых скачках мастера. Относительно моего варианта артефакт претерпел серьёзные изменения, а ещё больше изменились сопровождающие его слова; Трис поила его кровью, прося забрать не только запах и судьбу, но следы, и дорогу, и способность быть узнанной, и самую тень, отбрасываемую на толстый план.
— Я верно понимаю, — холодно спросила Летлима, — что по городу ходят сейчас люди, и их не просто не могут найти лисы, их не задержат, даже если они будут плясать голыми на ступенях храма?
— Именно! — воодушевлённо закивал мастер Ламба. — Потрясающая разработка! Неудивительно, что ваши сыщики плюхнулись в такую лужу!..
Сыщики, кажется, вовсе не были от этого в восторге. Настроение в лаборатории сделалось мрачным, и пожилая лиса с россыпью цветных нашивок на мундире недовольно цокнула языком.
— Он действительно был виден нечётко, — вставил вдруг Арден. — Тогда, в переулке. Я почуял некую… странность, но если бы я не бегал за ним до этого по столице…
— Этого не было в рапорте, — вставила, нахмурившись, лиса.
— Было, — Арден вздёрнул нос. — Я описал всё точно. Я выглянул за угол и никого не увидел. Принюхался, но странность так и висела в воздухе. Прошёл дальше, и в меня влетел взрыватель, я едва успел его закуклить, и потом приходилось бить площадными.
— Но я его видела, — тихо возразила я, и всё равно все обернулись ко мне. Сидеть в перекрестье взглядов было неуютно и странно, как будто я снова на отборе в школьный спектакль и забыла слова. — Я его видела, он был… обычный. И Арден, ты же вцепился ему в руку, как бы ты мог…
Арден поджал губы и нахмурился. Он как будто бы взвешивал что-то, перекатывал на языке неприятные слова, которые ему очень не хотелось произносить.
— Ты на него смотрела, — наконец, сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Ты испугалась, и лис… это инстинкт.
— У тебя был срыв? — возмутилась Летлима. — И ты не сказал?!
Кто-то из служащих, тихонько присвистнув, фыркнул, а Арден поморщился. Лицо у него сделалось несчастное. Быть не в ладах со своим зверем — удел подростков-неудачников: это у них бывают проблемы с оборотом, «застревания», непроизвольные превращения и проблемы с контролем. У взрослых двоедушников это считается отклонением, подлежит лечению и относится к «стыдным» болезням, вроде геморроя.
С другой стороны, его срыв спас мне жизнь. И, кажется, я до сих пор не поблагодарила его за это.
— Спасибо, — тихо произнесла я, всё так же глядя ему в глаза и пытаясь разглядеть за ними тёмно-рыжую фигуру с белым пятном на носу. — Было бы жаль, если бы он меня застрелил.
Арден кивнул и опустил взгляд.
— Давайте я резюмирую, — сказала хмурая лиса, возвращая собравшихся в деловое русло. — Одиннадцать лет назад двоедушник Вердал Кебра из Делау, проживающий в столице, встретился со своей парой, Арой Данале из Амрау. Между ними произошёл конфликт, и девушка прыгнула в реку с моста. Связь Вердала со зверем оборвалась, а сам он ушёл по воде, из-за чего лисы сочли его погибшим. Всё верно?
— Вероятно, это была осознанная инсценировка, — вставил Арден. — Он знал время.
Лиса кивнула. Летлима прошлась по комнате, села в итоге на артефакторный стол и покачивала теперь длинным носом туфли.
— Шесть лет назад, — продолжала лиса, — сестра погибшей, Кесса Данале из Амрау, бежала от пары и из родного города. Чтобы скрыться от преследования, она случайно воспользовалась запретной магией и создала артефакт, запирающий зверя в лиминале. Её след был на этом утерян. Вы оба обращались за документами к Барту Вне Рода, ты не видела его там?
 
— Н-нет, — с некоторым сомнением сказала я. — Я не уверена, что я бы его узнала, но, думаю, нет.
— Он бы узнал тебя, — покачала головой молчавшая до того Матильда. — Ты всё-таки очень похожа на Ару.
Я сглотнула и повторила с нажимом:
— Думаю, мы не встречались.
— Хорошо, — лиса кивнула. — В таком случае следующее, что мы знаем: три года назад Фетира Ска с берегов Хладного Озера поймала зверя, встретила пару и ужасно его испугалась. Она пыталась обратиться в полицию и бежать, а для того попросила помощи в артефакторной лавке, где Кесса передала ей артефакт. Скрыться ей не удалось, Фетира была убита, а артефакт исчез. Предположительно, убийцей был Вердал Кебра, к тому моменту он уже восемь раз участвовал в Охотах под разными именами.
— Каждый год? — уточнила Летлима.
— Верно, — кивнула лиса. — Один из служителей храма даже узнал его на фотографии: он запомнил его, потому что юноша показался ему слишком взрослым для Охоты. После убийства Фетиры его поддельные имена больше не встречались в документах по Охоте, и храмовники не вспоминали такого.
— Но он же взял откуда-то мышь! — возмутился Арден. — То, что я его не видел, ещё может быть крутым маскировочным заклинанием, но мышь?!
Движение остроносой туфли вдруг остановилось, а Советница глухо щёлкнула пальцами.
— Кесса, — Летлима резко обернулась ко мне, и вслед за ней, как верные подсолнухи за летним солнцем, развернулись все собравшиеся, — я думаю, тебе подойдёт в этом году корона Принцессы Полуночи.
  
lxxiii
 
Я глупо моргнула и нахмурилась, а в ушах, словно сквозь вату, звенели обрывки чужих реплик.
— Принцессы?..
— Госпожа, в вашем распоряжении полный состав ла…
— Привлекать гражданского?
— Мама!..
— В храме могут быть против.
Я молчала.
Принцесса Полуночи? При чём здесь Принцесса Полуночи, и при чём здесь я?
Это Ара была прекрасна, как Принцесса Полуночи, и всякий в Амрау знал, что, когда зенит дойдёт до Подножья, Ара поедет к Храму, обернётся в газовый платок и встанет в очередь соискательниц; и не найдётся девушки, которая будет краше и лучше неё, и в её белых волосах будет гореть огнями волчья корона.
Я мечтала вырасти похожей на Ару.
— Мы не станем рисковать, — деловито сказала Летлима, и носок её туфли вновь закачался. — Мастер Ламба, верно ли я понимаю, что маскировочные свойства артефакта связаны с лиминалом?
— Всё так, Советница.
— Возможно ли такое, что Кесса меньше им подвержена, потому что тоже имеет своеобразные с ним отношения?
Мастер Ламба пожевал губу, а потом тряхнул головой, звякнув россыпью закреплённых над пенсне сменных линз:
— Это одна из гипотез, Советница.
Летлима кивнула.
— Мы не станем рисковать, — повторила она. — Мне не нужно, чтобы по моей стране ещё год бегал неуловимый сумасшедший, который топит своих пар и имеет связи в преступном мире. Я хочу видеть его в застенках и на закрытом судебном процессе, а если юристы смогут протащить это мимо международного моратория, то и в расстрельном списке. Здесь всё?
— Мне всё ясно, Советница, — склонила голову лиса в мундире с нашивками.
Летлима сверилась с часами и цокнула ногтём по рации, и это стало почему-то сигналом: мастер Ламба, бормоча себе под нос что-то восторженное, свернул чертежи в рулон, заскрипели стулья, а Дола выключила пыхтящую под кастрюлей с кофе плиту.
Если лисе и было всё ясно, мне ясно ничего не было.
Увы, все как-то вдруг заторопились; Арден, сверкнув глазами, умчался вслед за лисой куда-то к лестнице и вниз, артефакторы собрались вокруг разобранного образца, а в дверях грохнула ведром раздражённая техничка.
— Ты настоящая ласка, милая, — похвалила Матильда.
Подмигнула мне и вышла раньше, чем я успела у неё хоть что-то спросить.