Тьма наступает

— Либо гость владельца, — предположил я.
— Проклятье, Барятинский! В отдельных случаях, когда в вас, наконец, просыпается голос разума, он бывает крайне неуместен.
— Хотите схватить его прямо сейчас? Я — только за.
— Государю императору — ура! — поддержал меня Джонатан. Который тоже в любой ситуации был за любой кипиш, кроме голодовки.
Витман барабанил пальцами по приборной панели, я наблюдал за предположительным Петровым. Петров остановился, сойдя с крыльца, огляделся. Увидел мою машину, поморщился и как будто что-то сказал неприятное. Такие подробности от Витмана наверняка укрылись, а моё зрение в потёмках работало не хуже, чем днём.
— Маскировка же ещё работает? — осведомился я.
— На автомобиль? Естественно. Пришлось пожертвовать недешёвым амулетом. Ещё час точно будет действовать.
Ясно. Рафинированный буржуа Петров не в восторге, что рядом с его домом запарковалась какая-то рухлядь. Будет забавно, если подойдёт сам, начнёт стучать тростью в стекло и требовать убраться. Тогда, собственно, всех делов останется — руку протянуть.
Однако судьба решила, что такие подарки с её стороны — это уже за пределами щедрости. То, что я принял за трость, оказалось зонтом в форме трости. Петров раскрыл его и, спрятавшись под куполом, зашагал по тротуару.
Мы с Витманом переглянулись.
— Как будто никуда не торопится, — пробормотал Витман.
— Вечерний променад? — предположил я.
Как успел заметить, многие аристократы в возрасте считали это за благо — прогуляться перед сном. Ну а буржуазия старательно перенимала привычки аристократов, зачастую — безо всякого логического осмысления.
— Второй вариант: он заметил слежку, и нервы у него — стальные тросы, — проворчал Витман. — Скроется из виду и задаст стрекача. Надо брать.
— А как же вся королевская конница и вся королевская рать?
— Вперёд, Барятинский! — отрезал Витман. — Я пойду по этой стороне дороги, вы — по той. Держитесь поодаль, пока я не обгоню его. Тогда — начинайте, я развернусь и пойду навстречу. Так мы его хотя бы частично окружим, а он подольше ничего не заподозрит.
Кивнув, я открыл дверь и вышел из машины. Джонатан выскользнул вслед за мной, шлёпнул лапами по асфальту, отскочил подальше и взмыл в воздух. Хлопанье крыльев показалось мне оглушительным.
Мы с Витманом беззвучно прикрыли двери. Я перебежал дорогу и пристроился в хвосте Петрова, стараясь идти так, будто тоже прогуливаюсь. Витман же зашагал быстро, как будто куда-то опаздывал.
Ну что ж, охота началась.
Сердце билось быстро и тяжело, я ничего не мог с этим поделать. Адреналин зашкаливал. Вот-вот мы вырвемся вперёд! Обставим Тьму, заставим её играть по нашим правилам. Что-то изменится буквально с минуты на минуту…
Витман быстро обогнал Петрова. Я прикинул, что если глава Тайной канцелярии развернётся и бросится бежать через дорогу, то без проблем и очень быстро достигнет Петрова. Даже если тот тоже решит ускориться.
Ну, значит, пора. Поехали!
Я резко перешёл на бег. Расстояние между мной и Петровым сократилось так, что он почувствовал неладное. Услышал звук шагов и нервно обернулся. В этот самый миг Витман бросился наперерез, и это движение отвлекло Петрова.
Цепь явилась из небытия, сияя истинным Светом. Я взмахнул ею и отправил в полёт. Задача была не ударить, а опутать, спеленать, притянуть руки Петрова к бокам. На этом всё и должно было закончиться — но Петров быстро сложил два и два.
Он-то не был аристократом! Он, вполне возможно, вырос в нищете, и у него в генетической памяти было заложено, как следует поступать, если к тебе ночью на тёмной улице с разных сторон бегут двое человек.
Петров отшвырнул зонтик и с неожиданной прытью бросился в узкий проход между домами.
Я услышал, как взревел Витман — изрыгнув слово, от которого мать его дочери рухнула бы в обморок. Моя цепь бессильно звякнула по тротуару. Я рывком вернул её к себе и заставил исчезнуть.
Секунды мне хватило, чтобы нырнуть в ту же щель, что и Петров. Представляю, как мысленно проклинает себя теперь Витман, что не дождался оперативников. Но что сделано — то сделано.
 
Я успел заметить спину Петрова, поддал скорости, выскочил на другую улицу. Огляделся — вот он, несётся через дорогу. Навстречу попался автомобиль. Водитель, перепугавшись, завертел рулём, шины взвыли. Удар.
Петров распластался по капоту, скатился с него. Но тут же вскочил и, как ни в чём не бывало, помчался дальше.
Однако до лёгкого тренированного тела Кости Барятинского ему было далеко. Расстояние между нами сокращалось.
Через остановившуюся машину я практически перепрыгнул — упал на крышу, скользнул по ней вниз. Успел даже почувствовать лёгкое вмешательство родовой магии, которая подстраховала меня, хотя в том не было ни малейшей необходимости.
Петров петлял, как заяц, но, судя по запрокинутой голове, бегать ему осталось недолго. Прогулки перед сном — это, конечно, хорошо, однако беговых тренировок они не заменяют. А у меня эти тренировки случались с завидной частотой.
Ещё один проход между домами, тесный запущенный двор. Петров не успел свернуть и влетел в простыню, повешенную сушиться какой-то оптимистичной хозяюшкой. Я споткнулся об оставленный той же хозяюшкой таз, и он с грохотом отлетел в сторону.
Петров продолжал бежать в простыне, вслепую.
— Призрак! — послышался женский визг из окна. — Ох, Господь милосердный, привидение!
Наконец, произошло неизбежное. Петров, пытаясь сорвать с себя простыню, наступил на её край. Влажная ткань натянулась, и ресторатор со стоном полетел носом вперёд.
Миг спустя я приземлился ему на спину. Заломил одну руку, вторую. Огляделся и увидел несущегося ко мне Витмана.
Эрнесту Михайловичу гонка далась тяжелее, чем мне. Дышал он хрипло, но действовал молниеносно. Вытащил из одного кармана браслет, из второго — наручники. Наручники бросил мне, с браслетом сам присел рядом.
— Отрекаешься от Тьмы? — рыкнул Витман, подняв за волосы голову Петрова.
После прорыва в Павловске государем императором лично было изготовлено три браслета, блокирующих Тьму. Один достался Юсупову, один постоянно находился у меня, ещё один — у Витмана.
— Кто вы? — простонал Петров и хлюпнул расквашенным носом. — Что вам нужно?
Я тем временем застегнул наручники и сместился ближе к голове ресторатора.
— Всё очень просто и решать надо очень быстро, — сказал я. — Есть шанс выжить, но для этого нужно отречься от Тьмы. Если отречёшься — примешь амулет, он тебя защитит. Если нет — боюсь, нам придётся прикончить тебя на месте.
В глазах Петрова мелькнул животный ужас.
— От… отрекаюсь от Тьмы, — пролепетал он. — Ненавижу Тьму, всегда ненавидел! Пожалуйста! — неловко протянул Витману скованные руки.
Тот, кивнув, нацепил на запястье Петрова медный браслет.
— А теперь, голубчик, мы с вами проедем в одно уютное место, где вам придётся провести пару дней, — сказал он. — Или больше, это уж как пойдёт.
Мы подняли Петрова — который теперь, в распахнувшемся пальто, с растрёпанными волосами и окровавленным лицом, напоминал загулявшего проходимца из Чёрного города. Повели его к видневшейся впереди дороге.
— Вы из полиции, господа? — залепетал Петров. — Я ничего такого не делал…
— А мы что, похожи на полицейских? — ласково поинтересовался Витман.
— Н-не знаю. — Петров растерялся окончательно. — А кто же вы? Священники?
— Почему священники? — теперь уже обалдел я.
— Так ведь, от Тьмы отречься просили. Я — добрый христианин! На службы хожу, посты соблюдаю. И на храм жертвовал не раз, батюшка наш, из Николо-Троицкой церкви, не даст соврать. Он и ресторан мой освещал.
Я как раз подумал, что не худо бы спросить у задержанного имя и фамилию, мало ли что. Однако после упоминания ресторана отказался от этой идеи. Всё и так стало ясно.
— А что это тебя вдруг заставило провести аттракцион немыслимой щедрости? — спросил я.
— Аттракцион? — удивился Петров.