Тьма наступает

Пока Света примеряла новую юбку, метнулся в соседний магазин и зацепил три пары туфель. Одни пришлись как раз впору. Из магазина Света выходила ещё более сияющей, чем зашла.
Пацан лет тринадцати, в чью обязанность входило распахивать перед посетительницами двери, восторженно уставился ей вслед. Я про себя усмехнулся. Эх, мальчик! Если бы ты только знал, сколь многое в этой жизни упустил — удавился бы с горя.
Подследственные в Тайной канцелярии содержались в отдельном корпусе. К нему-то мы и направились.
— Как арестованный? — спросил у вытянувшегося в струнку охранника Витман.
— Сидит, ваше благородие, — преданно тараща на начальство глаза, доложил тот.
— Понятно, что сидит. Чем ему тут ещё заниматься? Ведёт себя как? Не кричит? Не буянит?
— Никак нет, ваше благородие! Как их в камеру затолкали, так оне и сидят. Не подымаются.
Я нахмурился. Потребовал, кивнув на дверь:
— Открой.
Охранник, сначала по инструкции заглянув в глазок на двери, загремел ключами. Открыл дверь.
Кузнецов сидел на полу у дальней стены. Он подтянул колени к подбородку, обхватил их скованными руками. Голову уткнул в колени.
— Доброго дня, милейший Степан Демидович, — с энтузиазмом, словно лучшего друга, окликнул Кузнецова Витман. — Как вы тут? Не скучаете?
Степан Демидович не отреагировал. Даже не шелохнулся. Он по-прежнему сидел, утонув головой в коленях.
Я подошёл к нему. Кузнецов не шевелился. Я взял его за плечо, чуть потряс. Тело поддалось на удивление легко — так, словно тучный купец утратил большую часть своего веса.
— Что с ним? — встревоженно спросил Витман.
Я похлопал Кузнецова по щеке. Голова, от моих движений, медленно запрокинулась назад.
Я склонился ниже — и отпрянул. Из пустой глазницы Кузнецова медленно выползал жирный белесый червь. В приоткрывшемся провале рта тоже шевелились черви.
Заорал по-чаячьи Джонатан — как мне показалось, испуганно. Такого, кажется, не ожидал даже он, несмотря на умение видеть линии вероятностей.
Витман выругался, что-то пробормотал. Шевельнул ладонью.
Фигуру Кузнецова окутал иней. Тело промерзло мгновенно, вместе со своим мерзким содержимым. Начисто выеденная изнутри оболочка того, кто когда-то был купцом первой гильдии, завалилась набок. С глухим холодным стуком тюкнулась об пол.
— И здесь — апгрейт, — со злостью пробормотал я.
— Простите? — Витман посмотрел удивленно.
— Я говорю, что Тьма освоила новый метод избавления от своих марионеток. Теперь она уже даже не пытается замаскировать их смерть под что-то естественное.
— Видимо, в этом уже нет необходимости.
— Видимо.
Мы посмотрели друг на друга.
— Идёмте, — вздохнул Витман. — Больше нам тут делать нечего. — Повернулся к охраннику. — Вызывайте специалистов из лаборатории. Они знают, что делать.
  
Глава 16
 
У себя в кабинете Витман занял любимое место, на подоконнике. Я расположился в кресле — которое уже привык считать своим. Света с аппетитом уминала принесенные секретарем из буфета бутерброды, булочки и пирожные. Запивала всё это чаем и кофе попеременно. В камеру она с нами не ходила и пустую оболочку Кузнецова не видела. Впрочем, сомневаюсь, что зрелище, способное испортить аватарке аппетит, существовало в принципе.
Периодически Света отщипывала от булки куски и кидала Джонатану. Тот хватал угощение на лету. На наши с Витманом дымящиеся сигареты Света смотрела неодобрительно, но ничего не говорила. Помнила, наверное, о моей угрозе отправить её на чердак.
— Итак, что мы имеем. — Витман удрученно рассматривал стелющийся под потолком дым — будто в надежде увидеть в нём подсказку. — Мы имеем подтвержденную информацию о том, что места прорывов ваш фолиант указывает правильно. Так же, как правильно сообщает имена людей, которые связаны с организацией этих прорывов. Однако знание имён не даёт нам практически ничего. Следующим местом прорыва, если верить книге, станет парижский зоологический сад, а имя, которое упоминается в ней — Жан-Клод Дюбуа. Имя, которое по части распространенности смело можно приравнять к Степану Кузнецову. Самое обидное — я ведь знал это имя! Лично знаком с Кузнецовым не был, но тем не менее. Но мне даже в голову не пришло, что подобная личность может организовать бесплатную лотерею! Кузнецов был известен своей прижимистостью…
 
— Что такое прижимистость? — спросила Света.
Для того, чтобы задать вопрос, ей пришлось оторваться от пирожного.
Джонатан немедленно воспользовался заминкой. Выхватил недоеденный кусок у Светы из пальцев.
— Там же самое вкусное осталось! — возмутилась Света.
Джонатан вспорхнул на шкаф. Издевательски проорал:
— Государю императору — ура!
— В большой семье — не щелкай клювом, — перевёл с чаячьего на русский я. — Присутствуют тут некоторые, у которых и клюв покрепче, и пасть пошире… А прижимистость — это жадность.
— То есть, человек, который всё это устроил, был жадным?
— Прежде — да, — сказал Витман. — О проведении в Гостином дворе лотереи я краем уха слышал, но даже внимания не обратил. Место людное, там постоянно что-то происходит. Подробностями не интересовался. А зря, как оказалось. Если бы заинтересовался — несомненно, узнал бы и то, что лотерея бесплатная, и то, что билеты распространяются в изрядном количестве. И на Кузнецова наверняка вышел бы раньше. Мои люди успели опросить его домочадцев. Поведение хозяина резко изменилось около двух недель назад.
— Когда мы ликвидировали прорыв в Павловске? — уточнил я.
— Именно. Кузнецов сказал своему секретарю, что будет проводить бесплатную лотерею. Секретарь так изумился, что даже переспросил. Никогда прежде Кузнецов ни в чём подобном замечен не был. Благотворительность считал блажью, а тех, кто ею занимается — сумасшедшими.
— И вдруг резко изменился?
— Да, в одночасье. Помните, Константин Александрович, рассказывая о прорыве в Павловске, вы упомянули некую ускользнувшую сущность?
— Помню, конечно, — усмехнулся я, — ещё бы не помнить. И теперь мы доподлинно знаем, куда она ускользнула. Только вот легче нам от этого не стало… Ладно. Главное, что прорыв удалось ликвидировать. И следующая наша задача — не допустить новый. Сработать на опережение.
— Что вы предлагаете? Следующий прорыв, если верить вашей книге, случится в Париже.
Я кивнул:
— Подозреваю, что он снова случится при большом скоплении народа. Как мы уже выяснили, Тьма устраивает свои шоу в числе прочего для того, чтобы питаться людскими эмоциями.
— Эмоциями? — удивился Витман. — Не энергией?
— Одно с другим неразрывно связано, — снова вмешалась Света. — Человек, испытывающий сильные эмоции, выделяет больше энергии, чем тот, кто находится в состоянии покоя… Эй! Отдай! — она вскочила и бросилась догонять Джонатана — который, пользуясь тем, что аватарка опять отвлеклась, стянул с её бутерброда ветчину.
Джонатан уселся на оконный карниз. Запрокинул голову и метнул добычу себе в пасть.
— Государю императору — ура! — проглотив, сообщил он Свете.
— Ах ты, ворюга! — возмутилась аватарка.
Сняла с ноги туфлю и постаралась занять максимально удобное положение для того, чтобы швырнуть ею в Джонатана.
— … а следовательно, людей снова будут завлекать куда-то, обещая им нечто, что гарантированно вызовет эмоциональный взрыв, — обращаясь к Витману, закончил я.
— Да, — согласился Витман. — Пожалуй, вы правы. — За противостоянием «Света —чайка» он, как и я, наблюдал без интереса. И так было ясно, кто победит. — Скажу Кристине, чтобы смотрела в оба. Изучала газетные объявления и обращала внимание на всё, что может привлечь большое количество людей. Тем более, о месте прорыва мы знаем.
— Я мог бы присоединиться к Кристине в Париже… — начал я.
— Нет! — это Витман и Света воскликнули в один голос.
Посмотрели друг на друга и одновременно смутились. Витман взял себя в руки первым.