Тьма наступает

Прижав руки к груди, директор принялся божиться, что ничего подобного не то что не было, но и вовсе быть не могло во всем подлунном мире. Послушав из вежливости с полминуты, я оборвал его громким:
— Ладно! Второй вопрос. Работники вам нужны?
— Да вроде… — Директор растерялся окончательно. — Ваше сиятельство, не извольте беспокоиться. Всё хорошо с работниками, полный штат. Никаких, извольте заметить, нужд мы не…
— А если подумать? — перебил я.
Тут сообразительный управленец перевёл взгляд на съёжившегося мужичонку. И в голове у него щёлкнуло.
— Ну да! — воскликнул он. — Конечно же, как мог забыть! В литейном цеху как раз человека не хватает. Мне же мастер на днях жаловался — не хватает, говорит, человека! До зарезу нужен.
— Вот видите, — улыбнулся я. — Меня сердце не обманывает. Чуяло, что нужен вам работник.
— Сию секунду оформим! — Директор, поняв, что может мне угодить, ничем не рискуя, буквально засиял. — Пусть проходит в бухгалтерию, там скажет, что я приказал. Впрочем, вот, сию секунду бумагу напишу. — Директор схватил лист бумаги, набросал на нём несколько размашистых строк. Сунул мужику. — Держи, голубчик. — Семейный?
— Так точно… — обалдело глядя на бумагу, пробормотал тот.
— Тогда, стало быть, отдельная комната в общежитии, питание для семьи в заводской столовой — всё как полагается.
Бывший суицидник, не веря ушам, взял свой пропуск в светлое будущее. И, бормоча благодарности, вышел за дверь. Как только дверь закрылась, я снова осчастливил директора тяжёлым взглядом.
— До мастера донесите, что особого отношения к нему быть не должно.
— А… А какое же нужно? — захлопал глазами директор.
— Обычное, — пожал я плечами. — Если начнёт пьяным являться и творить всякую дичь, то…
— Уволить?
— Мне дать знать. Я сам приеду и разберусь.
— Как вам будет угодно. А могу полюбопытствовать, ради чего это?
— Социальный эксперимент, — усмехнулся я.
— Соци… Как это вы изволите, простите?..
— Прощаю. — Я встал. — И вы прощайте. За чай — спасибо. А разговор наш помните. Все наши разговоры.
* * *
Когда я вернулся в лечебницу, великий князь уже окончил свои великие дела. Клавдия Тимофеевна отпаивала его чаем у себя в комнатушке. Борис сидел на стуле, сама Клавдия — на тахте. Взгляд у неё был всё-таки как у пьяной, но в остальном сцена выглядела абсолютно целомудренной.
— Как потрудились? — спросил я, прикрыв за собой дверь.
— Дивно, — заулыбалась Клавдия. — Но, к счастью, трудных случаев почти и нет сейчас. После того как то страшное проклятие закончилось…
Я поморщился, вспомнив о побочном эффекте чудовищных экспериментов Юнга. Благодаря магическим выбросам после ритуалов с жертвоприношениями, люди в Чёрном Городе заболевали какой-то дрянью, с которой могла справиться только Клавдия. И то — работая на износ. Как она выглядела после таких сеансов, даже вспоминать не хочется.
— Это работает, — подтвердил Борис. — Моя жемчужина изрядно осветлилась. Ну… по сравнению с тем, что было утром — изрядно.
— Отлично. — Я сел перед ним на стул, так же, как пару часов назад сидел перед несостоявшимся суицидником. Заглянул в глаза. — Вы, ваше высочество, понимаете, зачем всё это делали?
— Конечно. Чтобы вновь стать белым магом, и…
— В таком случае через день-два ваша жемчужина почернеет вновь.
Борис, удивлённо хлопая глазами, смотрел на меня.
— Помните, там, на крыше, вы говорили, что хотели спасти человека, чтобы все вами восхищались?
Борис кивнул. В глазах его забрезжило понимание.
— Так же и здесь. Сосредоточьтесь на том, что вы помогаете людям. Найдите в этом радость и цель. Берите пример с Клавдии Тимофеевны.
Какое-то мгновение, и лицо Бориса исказила гримаса злости.
— Да как же об этом можно думать постоянно⁈ — выкрикнул он. — Постоянно заставлять себя…
— Нет, — покачал я головой. — Заставлять себя придется лишь до тех пор, пока белая часть жемчужины не начнёт очевидно доминировать над чёрной. А потом, по идее, уже просто — как на санках с горки. Хотя вы, наверное, не имели счастья так развлекаться в детстве…
 
— А мой отец? — не унимался Боря. — Как он умудряется удерживать этот безупречный баланс?
— Ваш отец, ваше высочество, человек невероятных волевых качеств. Такой, каким и должен быть правитель. Он живёт в постоянном напряжении сил — это да. И если вам уготован тот же путь — тогда и вам предстоит такая судьба. Но пока что давайте сосредоточимся на том малом, что мы можем сделать. А именно — перетащим вас на светлую сторону и отведём подальше от Тьмы.
— Но какой в этом смысл? — Великий князь вскочил, едва не опрокинув стул. Метнулся к окну. — Разумеется, отец хочет видеть во мне наследника. И разумеется, я должен… Но это ведь невозможно, понимаете⁈ Просто невозможно для обычного человека! Такого, как я!
Казалось, он сейчас заплачет. Мы с Клавдией переглянулись. Выражение блаженной истомы пропало с её лица мгновенно. Я пожал плечами. Клавдия кивнула и, встав, подошла ближе к великому князю. Её ладонь опустилась на его напряжённое плечо.
— Ваше высочество, — мягко сказала Клавдия. — Знаете, не так давно здесь, в лечебнице, всё выглядело совершенно иначе.
— И как же? — нехотя спросил Борис.
Он явно не горел желанием переключаться со своих проблем на чужие.
— Все палаты здесь были забиты пациентами. И эти люди не болели, а умирали. Каждый день, один за другим. Мужчины, женщины, старики, подростки. Дети. И до тех пор, пока не появился Константин Александрович, я была одна. Никто, кроме меня, не мог, не хотел помогать этим людям. И если бы я посмотрела на ситуацию трезвым взглядом — я бы сдалась. Потому что никакой человек в одиночку не сумел бы с таким справиться. Это выше человеческих сил.
Борис повернул голову и с любопытством посмотрел на Клавдию.
— А как же справились вы?
Она пожала плечами и улыбнулась.
— Я не смотрела на ситуацию трезвым взглядом. Я просто день за днём делала свою работу — так, как должно. И однажды появился Костя. Он начал мне помогать. Сначала — так же, как помогали сегодня вы, просто по необходимости. Для того, чтобы помочь себе. А потом он… Он уничтожил проклятие, из-за которого гибли люди. Он истребил эту беду — полностью, под корень! А я ведь никак не могла этого предвидеть. Не могла рассчитывать на такое чудо. Но я просто делала свою работу. День за днём, как могла. И — господь, вселенная, не знаю, что именно, — но что-то обратило на меня свой взор. И помощь явилась. Потому я и говорю вам — не отчаивайтесь. Какой бы сложной ни казалась задача, делать маленькие шаги к её выполнению вы можете всегда. Хотя бы один крохотный шаг в день — и вы уже не стоите на месте. А потом, после очередного шага — быть может, мир подарит вам возможность, о которой вы и подумать не могли. А вот чего мир уж точно не сделает никогда — так это не подарит возможности тому, кто опускает руки. В это я верю. И моя вера основана на моём опыте.
Борис глубоко прерывисто вдохнул, выдохнул. И, с типично подростковым желанием похорохориться, заявил:
— Я вовсе и не думал опускать руки! Всего лишь сказал, что это — тяжело. Конечно же, я не сдамся!
Я подошёл к ним и хлопнул Бориса по плечу.
— Так держать, ваше высочество! А теперь предлагаю вернуться в академию. Клавдия Тимофеевна, вам завтра не понадобится наша помощь?
— Завтра у меня — обход, — задумалась Клавдия. — Не все жители Чёрного Города обращаются к врачам…
Я усмехнулся. Уж это-то во всех мирах одинаково. К врачу обращаются люди, которые точно знают, на что им жить завтра и через неделю. А те, кто сегодня идут вкалывать, чтобы оплатить себе ужин и крышу над головой, пойдут на работу и с температурой сорок градусов, и с ножом в животе. К врачам они не ходят. К врачам их привозят. Как правило, когда уже поздно.
— Обход лечебницы? — не понял Борис.
— Боюсь, что нет, — усмехнулся я. — Клавдия Тимофеевна отправится в рейд по рабочим кварталам.