Золотой след (ЛП)

— Я думаю, что должна просто сократить свои потери и двигаться дальше. Нет причин заставлять Джеррода платить за то, что я его не люблю, — ответила Рокки.
— О, да… причины есть, — ответил Лейн.
— Правда? И какие?
Его лицо приблизилось.
— Потому что он мог бы сделать тебя счастливой. Если бы на его месте был я, и ты дала бы мне шанс, я бы связал себя узлами, чтобы сделать тебя счастливой. Он этого не сделал. Он обращался с тобой как с дерьмом, заставлял чувствовать тебя ничтожеством и издевался над тобой. Ты думаешь, что обманула его, но это не так. Может, он и не очень хорош в траханье, но он мастер трахать тебе мозги, и он должен заплатить за это.
— Лейн... — начала она, ее губы стали мягкими, глаза наполовину закрылись, но он не мог остановиться.
Она хотела поговорить? Они должны поговорить.
— Почему ты пришла ко мне в больничную палату?
Ее тело замерло под ним, и она повторила:
— Лейн.
Его руки грубо сжали ее.
— Ответь мне, Рокки, почему? — Она закрыла глаза, и он еще раз сжал ее, предупреждая: — Рок.
Она открыла глаза и прошептала:
— Ты знаешь почему, Лейн.
И вот тогда Лейн увидел, как слезы наполнили ее глаза, и одна из них скользнула вниз по виску в волосы. Он знал почему или хотел услышать от нее, потому что был не уверен, но вот оно, доказательство, вытекающее из глаз Рокки.
Он поднял руку, запустил пальцы в ее волосы и большим пальцем вытер влагу.
— Да, детка, — мягко произнес он. — Я знаю, почему, и теперь, когда я спросил тебя, мы можем пройти это дерьмо?
Очевидно, не могли, пока не могли.
— Ты напился, когда переспал с ней?
— Да.
Она посмотрела на него и сделала глубокий вдох, затем еще один, пока ее глаза не прояснились, спросила:
— Почему мужчины так делают?
— Детка, я даже не знаю, почему я так сделал.
Она изучала его лицо, затем кивнула, и он почувствовал, как ее тело расслабилось под ним, но долго она не была расслабленной, потому что ему необходимо было спросить, поэтому он спросил:
— Почему ты меня бросила?
Ее глаза встретились с его глазами, Лейн затаил дыхание, и она чертовски удивила его, когда ответила.
— Я ушла, — она остановилась и облизнула губы, — и я не знаю, почему я ушла.
Он закрыл глаза и отвернулся, потому что это была полная чушь. Такое дерьмо, когда он все рассказал начистоту, его чертовски бесило. Поэтому он начал было подниматься с нее, но остановился, почувствовав ее пальцы вокруг своей шеи.
Его взгляд вернулся к ней.
— Знаешь, после того, как я ушла от тебя, я два дня просидела в своей комнате в папином доме и не помню из этих двух дней ни секунды. Я не помню, как ела, спала или ходила в ванную. Помню, как встала на третий день, все мои вещи из нашего дома в коробках и чемоданах были втиснуты в мою комнату, я спустилась вниз, папа ел хлопья. Он посмотрел на меня и сказал: «Хочешь, я отвезу тебя обратно к Таннеру?» Я ответила: «Никогда», и все. Я не знаю, почему. Не знаю... — Она закрыла глаза, и Лейн снова затаил дыхание, пока она не открыла глаза и не продолжила шепотом. — Я знаю, как это больно. Знаю, что каждый день я боролась с этой болью. Каждый день задавалась вопросом, почему я борюсь. Каково это, когда ты звонил, приходил, я слышала, как ты споришь с папой и Мерри. Я знаю, каково это было больно. Я все помню. Все это было неприятно, и тогда я поняла, что единственный способ все исправить, чтобы все стало лучше — вернуться к тебе. Я просто не знаю, почему не смогла. — Слезы снова навернулись ей на глаза, на секунду замерцав, прежде чем пролиться, она подняла голову, закрыла глаза, прижалась лбом к его лбу и закончила. — Пока тебя не ранили. — Она открыла глаза, вблизи ее глаза встретились с его глазами. — Восемнадцать лет, каждый день я боролась с собой, со способом связаться с тобой, но я больше не могла бороться, когда в тебя стреляли.
Его рука скользнула сбоку в ее волосы, он наклонил голову и коснулся губами ее губ, бормоча:
— Детка.
Она покачала головой, и ее руки скользнули ему на плечи, она уткнулась лицом ему в шею, дрожа всем телом от слез, продолжая говорить, ее голос охрип и звучал грубо, с трудом слышно, но слова можно было разобрать.
 
— Каждый день в течение восемнадцати лет, Лейн, каждый чертовый день. Я скучала по тебе каждый день. Я просыпалась рядом с Джерродом и хотела, чтобы это был ты, я засыпала рядом с ним и хотела, чтобы это был ты. — Она оторвала лицо от его шеи, и ее глаза встретились с ним, но ее глаза заполненные слезами, он знал, что она не могла четко его видеть, когда сказала: — Вот почему он говорил такие вещи в ресторане. Он знал. Он все время швырял мне в лицо тебя. Мы ссорились из-за этого, Боже, постоянно. Однажды, — она провела рукой по волосам, а затем в волнении провела по щекам, — мы занимались любовью, и он спросил меня прямо во время секса: «Кого ты видишь, Рокки, меня или Таннера, трахающего тебя?»
Лейн держал язык за зубами.
Пока.
Затем прорычал:
— Ты, бл*дь, издеваешься надо мной
— Нет! — воскликнула она и плюхнулась обратно на диван, закрыв лицо руками. — Я не виню его. — Ее голова моталась из стороны в сторону. — Я ни в чем его не обвиняю.
— Детка, — руки Лейн потянулись к ее запястьям, чтобы отвести ее руки от лица, но она внезапно вздрогнула, протянула руки и крепко обхватило его лицо.
— Мерри позвонил, — прошептала она. — Он позвонил мне и сказал, чтобы я ехала в больницу. Он не мог уйти с работы. Он имел дело с... — Она отрицательно покачала головой. — Он сказал мне. Он сказал, что в тебя стреляли. Когда я приехала в больницу, там уже была Габриэль с мальчиками. Она так разозлилась, когда увидела меня. Джаспер и Трипп были в шоке, они даже не заметили меня. Но Габриэль, она была в бешенстве. Но мне было наплевать. Я просто сидела и ждала, когда мальчики выйдут из твоей палаты, и я смогу к тебе попасть, потом сидела с тобой, пока ты не проснулся, и не поняла, что ты живой. И это был конец. Я больше не могла бороться, что бы это ни было, и теперь... — она уставилась на него, — теперь... — ее глаза метались из стороны в сторону, — ну, сейчас я здесь.
— Сейчас ты здесь, — повторил Лейн, ее глаза встретились с его глазами, а руки соскользнули с его лица и опустились на грудь.
— Теперь я здесь, — прошептала она.
— Ты играла тогда со мной? — спросила Лейн, и он почувствовал давление ее рук на своей груди, прежде чем она убрала руки, скрестив их на своей груди.
— Играла с тобой?! — шепотом переспросила она.
— Сладенькие щечки, водила за нос?
Наконец, он увидел свет в конце туннеля, но ее лицо закрылось, не раньше, чем он увидел боль, пронзившую ее глаза.
— Нет, Лейн, — тихо сказала она. — Я не водила за нос.
Затем она зашевелилась, пытаясь выбраться из-под него, но он придавил ее всем своим весом, прижав к дивану, обхватил ее лицо руками.
— Ты водила меня за нос, — пробормотал он, глядя ей в глаза.
— Нет. — Она выгнула спину, пытаясь выбраться из-под него.
— Ты водила меня за нос, но не догадывалась, что играешь.
Она замерла под ним, выдержала его взгляд и объявила:
— Думаю, сегодня мне лучше спать у себя дома.
Он ухмыльнулся.
— О, нет, ты, бл*дь, никуда не поедешь.
— Я…
— Не поедешь.
— Лейн, я так устала, — потребовала она, снова взбрыкивая.
Его большой палец скользнул по ее щеке и вниз, чтобы остановиться на ее губах, его лицо приблизилось.
— Нет, Рок, ты не поедешь домой, а пойдешь наверх, разденешься, заберешься ко мне в постель, а потом позволишь мне делать с твоим телом все, что я захочу, все, и столько, сколько я захочу, и, когда я заставлю тебя кончить, тебе придется кончать тихо, чтобы не разбудить маму и моих мальчиков.
 
— Отвали, — прошептала она, но в словах не было злости, и его усмешка превратилась в улыбку, он опустил голову и прошептал ей на ухо:
— Сначала я буду сосать твои сиськи и трахать тебя пальцами, пока ты не кончишь. Потом я буду трахать, пока ты не кончишь. И буду жестко трахать тебя, пока не кончу сам. — Он поднял голову и посмотрел ей в лицо, глаза полуприкрыты, губы мягкие, она уже тяжело дышала. — Ты готова к этому, ты так же можешь кончить, когда я буду тебя трахать. Посмотрим, как пойдет.