Золотой след (ЛП)

Нет, если бы у него были фантазии, Джаспер не был бы ошарашен до глубины своей подростковой сущности засранца, когда его отец получил три пули, вместо того, чтобы стать еще более засранцем.
Именно тогда Лэйн заметил, что Блонди смотрит на него просящими глазами. Она хотела есть.
Лейн повернулся и направился в кладовую.
Ракель заговорила ему в спину:
— Мы думаем, в шесть тридцать. Мальчики закончат тренировку по футболу, придут домой и примут душ. Но мы можем и позже, если хочешь.
Он не произнес ни слова. Зашел в кладовку, взял банку собачьего корма и вышел. Услышав, что душ выключился, он подошел к подножию лестницы, не обращая внимания, что Рокки остановилась у кухонного островка, положив руку на стойку, прислонившись бедром.
Он крикнул вверх по лестнице:
— Трипп, если твой брат не встал, подними его. Я хочу слышать шум душа. Две минуты.
— Хорошо, папа, — крикнул в ответ Трипп.
Лейн направился к собачьей миске, гадая, как бы ему выбраться из этой ситуации с бараньей ногой. Он взял собачью миску, Блонди, дрожа от возбуждения, прижалась к его икрам. Он поднял язычок у консервной банки, снял крышку и потянулся, чтобы найти чистую ложку. Зачерпнул ложкой собачью еду и уже собирался плюхнуть ее в миску, когда услышал голос Рокки.
— Что ты делаешь?
Он повернулся к ней. Перевел взгляд на ее лицо, ее глаза были устремлены на собачью миску.
— Кормлю собаку, — выдал очевидное Лейн.
Она подняла на него глаза и посмотрела с отвращением.
Затем двинулась к нему, оттолкнувшись от столешницы. Она приблизилась, пока он наблюдал за ней, не сдвинувшись с места ни на дюйм.
Она схватила миску, подошла к раковине, мягко заявив:
— Даже щенкам нужна чистая посуда.
Почувствовал, как его губы сжались, он напрягся так же, как и его губы, когда она порылась в раковине, заметив ее розовые накрашенные ногти, идеально наманикюренные, не длинные и не острые, а короткие и квадратные, выглядевшие стильно, красиво, но она даже не задумывалась о них, перебирая грязную посуду в раковине. Она нашла губку и включила воду, чтобы сполоснуть миску.
— Ракель ... — начал он, но она повернула к нему голову.
— Душ наверху не включился, Лейн, — тихо произнесла она.
Он склонил голову набок и прислушался.
Точно.
Черт побери.
Он смотрел, как она намочила губку, бросила ее в миску и потянулась за жидкостью для мытья посуды на раковине у стены.
Она хотела вымыть миску Блонди? Он позволит ей. Блонди, если честно, было наплевать. Он посмотрел на собаку сына и понял, что не ошибся. Той действительно было на срать. Чистая миска означала ненужную задержку с завтраком.
Лейн вздохнул, затем отошел от Ракель и поднялся по лестнице, увидев Триппа, выходящего из спальни брата. На нем были только джинсы, волосы были мокрыми и торчали во все стороны. Лейн понятия не имел, может это стиль такой прически, который он выбрал на сегодня, или они были просто мокрыми и торчали в разные стороны. Трипп менял прически, как женщина обувь.
— Он не хочет вставать, — сказал Трипп отцу.
— Собирайся, приятель. Я его разбужу, — ответил Лейн сыну и направился в комнату Джаспера.
Лэйн знал, что Джаспер уже поднимался с кровати, но потом опять завалился спать. Лейн понял это, потому что верхний свет был выключен.
Он подошел к комоду и забрал ключи от машины сына. В прошлом году, когда ему исполнилось шестнадцать, Лейн подарил ему «Додж Чарджер» 2007 года выпуска, красный, с черной гоночной полосой и спойлером. Ездить на нем было чертовски приятно. Отчего Джаспер сорок восемь часов испытывал настоящую симпатию к Лейну.
— Джаспер, через две минуты ты встанешь и пойдешь в душ, или я позвоню в школу, скажу, что ты заболел, потом позвоню тренеру и скажу, что ты так плохо себя чувствуешь, что не сможешь играть в пятницу. — Затем он вышел из комнаты, громко позвякивая ключами.
Лейн прошел в свою комнату, бросил ключи на комод, открыл ящик и достал серую футболку. Он натянул ее, выпустив сверху синих с бордовыми полосками пижамных штанов. Мелоди купила их ему на прошлое Рождество вместе с тремя другими. Сказав, поскольку его сыновья теперь живут с ним, ему нужно в чем-то спать, не голым, как он обычно предпочитал.
 
Мелоди.
Он не вспоминал о ней уже несколько недель.
Теперь вспомнил. Подумал, не позвонить ли ей. Если Лейн позвонит ей, она возьмет отпуск и приедет в город. Когда Мелоди была в городе, Лейн забывал о Рокки, ему не снились эти чертовы сны. Может Мелоди была и не так хороша, как Рокки, или как Рокки в тех снах, но она далеко была не так плоха.
Он схватил ключи от машины Джаспера, уже спускаясь по лестнице, с облегчением услышал шум душа. Когда добрался до кухни, морда Блонди находилась в миске, Рокки стояла, прислонившись к стойке, положив руку, локоть другой руки покоился на запястье, держащую кофейную чашку.
Он остановился как вкопанный и уставился на нее.
— Ты должен держать свои кружки над кофейником, — сообщила она ему. — Разумнее всего не ходить через всю кухню за кружкой.
Он почувствовал, как его глаза прищурились.
Лейн собирался спросить, она, что издевается над ним, заявившись ранним утром к нему домой, пригласив его с сыновьями на ужин, накормив его собаку, налив себе кофе, да еще и указывая, где ему лучше держать кружки, но не успел. Ее руки задвигались, она повернулась, ухватила кружку, затем повернулась обратно, передав кружку ему.
— Все еще черный с двумя кусочками сахара, да? — спросила она, не глядя ему в глаза.
Он проигнорировал кофе, который она протянула.
— Какого хрена ты здесь делаешь, Ракель? — спросил он низким и сердитым голосом.
Ее глаза наконец встретились с его.
— Папа хочет, чтобы ты пришел на ужин, — ответила она.
— Дэйв может позвонить мне сам, — заметил Лейн.
— Я сказала ему, что заскочу по дороге на работу к тебе, — ответила она.
— По дороге на работу?! — выпалил Лейн.
Он жил в районе среднего класса на западной окраине Бурга. Она жила в мини-особняке с шестью спальнями на берегу искусственного озера в комплексе, который включал в себя девятилуночное поле для гольфа с тренировочным полем и лужайкой для гольфа, клубный дом с рестораном, баром и комнатами для вечеринок, а также полный тренажерный зал и крытый/открытый бассейн — определенно в элитном комплексе на северной окраине города. Она была учительницей в школе Джаспера и Триппа, которая находилась в городе. По дороге на работу она никак не могла проехать мимо дома Лейна, если не специально сделать крюк.
— Да, — ответила она.
Лейн открыл было рот, чтобы заявить, чтобы она убиралась к чертовой матери, и засунула баранью ногу прямо себе в задницу, но вдруг услышал голос Триппа.
— Миссис Эстли?!
Она оторвала взгляд от его лица, наклонилась вперед и оглядела Лейна.
Потом улыбнулась.
Еще один выстрел прямо ему в живот.
— Привет, Трипп, — поздоровалась она.
— Что вы здесь делаете? — спросил Трипп, Лейн повернулся, взглянув на сына.
Если бы у Триппа не было строения Лейна (длинные ноги и торс, широкие плечи, еще не совсем развитые мужской силой, потому что ему было четырнадцать), Лейн попросил бы Габби сделать анализ ДНК. У Триппа были песочного цвета волосы (теперь потемневшие, потому что он укладывал их всяким дерьмом, чтобы они торчали в разные стороны, что, по-видимому, было его «главным делом на день») и голубые глаза. Ни у Габби, ни у кого из ее семьи или семьи Лейна, насколько он знал, не было в роду светлых волос и голубых глаз. Какие-то черты лица от Габби перешли к Триппу, но остальная часть была полностью от него, Лейн не имел ни малейшего понятия, откуда это взялось. Лэйн не сомневался, что Габби изменила ему, но, когда Трипп стал старше, невозможно было отрицать, что у Триппа была такая же фигура, как у Лэйна, только юношеская.
 
В любом случае, это не имело значения, потому что он любил этого ребенка. Потому что Трипп был милым. Он всегда был хорошим ребенком. Раз или два в неделю Трипп всегда звонил ему, с того самого момента, как малыш мог взять трубку и сам набрать номер, постоянно, пока Лейн жил вдали от них. Они разговаривали или говорил только Трипп. Парень мог говорить за десятерых. Всякий раз, когда Лейн приезжал домой навестить его, когда он был еще маленьким, и до тех пор, как он становился старше, как только Трипп видел Лейна, он бросался к нему, обнимал, крепко обнимал. Когда он стал старше, попытался сделать встречи более прохладными, но не было никаких сомнений, что он был рад видеть отца.