Алёнушка для босса (СИ)
И кстати...
Не знаю, всерьез он или нет насчет шанса покомандовать им... а проявить смекалку и воспользоваться возможностью вывести Боярова на честный открытый разговор - самое время.
- Хорошо, - решаюсь наконец. - Если вы... если ты действительно готов выполнить два моих желания, то мое первое - это узнать, что между нами происходит. Потому что временами я не понимаю, о чем ты говоришь...
- Еще скажи, что ты не вспомнила меня сегодня, - иронизирует Бояров.
Я тяжело вздыхаю, отводя взгляд в сторону. Неловко-то как...
- Не скажу. Здесь ты прав.
- Что меня выдало?
- Мои школьные фотки в ящике твоего стола. Алиса расшалилась, полезла туда, а я случайно увидела и...
Обрываю себя на полуслове. Как так вышло, что не Бояров отвечает на мои вопросы, а наоборот - я отчитываюсь перед ним? Магия какая-то.
Реакция на мое откровение следует незамедлительно.
Напряжение в комнате кажется почти физически ощутимым, а взгляд внимательных серо-голубых глаз становится острее. И вообще теперь я чувствую себя, словно под прицелом какого-то сверхточного орудия, через которое отслеживается каждое мое движение.
Не прерывая нашего визуального контакта, Бояров опирается локтем на барную стойку и небрежно барабанит по ней пальцами.
- Удивилась?
- Очень, - честно подтверждаю я. - Но ты вроде бы узнал меня гораздо раньше. Почему ничего не сказал мне?
- Я узнал тебя с первого взгляда, еще когда ты кинулась спасать от меня своего Ваньку, - Бояров пожимает плечами. - Но когда понял, что остаюсь незнакомцем, решил изучить тебя с новой стороны. Хотел посмотреть, как ты будешь себя вести со своим боссом.
Я возмущенно поджимаю губы. Экспериментатор, блин!
- Насмотрелся?
- Нет, моя прелесть, - широко и совершенно несерьезно улыбается Бояров. - На тебя я никогда не насмотрюсь.
Вот снова он за своë. Я тут пытаюсь нашу сложную ситуацию прояснить, а он дурака валяет.
- Василий Анд...
- Для тебя я просто Вася, - с нажимом перебивает Бояров, а затем провокационно добавляет: - Или ты намекаешь, что уже соскучилась по новому наказанию? Так я с радостью, только кивни.
Я закатываю глаза к потолку.
- Нет! И... ладно, проехали. Но, пожалуйста, объясни мне одну вещь. О каком четвертом разе ты говорил только что? Разве мы встречались где-то еще потом, после школы?
Усмешку с лица Боярова как ветром сдувает. Он как-то скептически смотрит на меня некоторое время, а потом произносит, медленно и весомо:
- Допустим, нашу встречу семь лет назад в твоем родном подъезде ты не помнишь... Ладно. А как насчет рок-клуба «СуРок», восьмого марта, четыре года назад? Это тебе ни о чем не говорит?
Я хмурюсь, стараясь оживить подходящие эпизоды упомянутого им времени. В голове что-то щелкает, но поймать тонкую ниточку ускользающих воспоминаний сложно, очень сложно.
Семь лет назад... в подъезде. Что тогда произошло? Как мы с Бояровым умудрились пересечься?
А вот восьмимартовский рок-концерт в клубе «СуРок», увы, мне не забыть. Очень конфликтная и смущающая там история со мной случилась... вот только роль Боярова в ней я совершенно не припоминаю!
- Интересно, - доносится до меня задумчивый голос Боярова, отвлекая от напряженных размышлений. - Ты действительно не помнишь... А твой Красавин ни о чем не спрашивал тебя после клуба?
- Нет...
Теперь, после многозначительных комментариев Боярова я восстанавливаю некоторые моменты четырехлетней давности четче.
Перед мысленным взором всплывает кисло-смазливая физиономия Лëшки, который наутро и весь следующий день после клуба пребывал в отвратительном настроении. Но тогда я легко списала его поведение на последствия неумеренных возлияний. Это было так логично и понятно, ведь я сама очень плохо себя чувствовала, хотя ничего такого в больших количествах не употребляла. Но признаки отравления клубной едой и напитками были налицо. Сильно подташнивало, да и голова болела так, что весь день пришлось провести в постели.
Красавин вечером вышел ненадолго проветриться, а вернулся немного повеселевшим и даже начал посмеиваться. Мол, тебе, Алëнка, нельзя пить даже простой коктейль, если в нем сок хоть немного забродил...
А я тогда в ответ швырнула в него своей самой большой подушкой и попросила помолчать хотя бы несколько часов до утра, потому что от его громкого голоса голова раскалывалась еще сильней.
Неужели Красавин скрыл от меня тогда что-то важное?! Если это так... если он знал что-то про встречу с Бояровым - явно непростую, раз тот заявил о моем легком поведении! - и умолчал... то Лëшка - просто гад!
- Нет, - повторяю резко и устремляю на Боярова, который пристально наблюдает за мной, решительный взгляд. - Я ничего про тебя не помню. Что произошло в клубе?
К его чести, он по-прежнему сохраняет свою задумчивую серьезность, когда я задаю этот очень важный для меня вопрос. Более того, отвечает на него без эмоций, коротко и лаконично:
- Мы с тобой переспали.
Глава 12. Кризис и катарсис
Стою и смотрю на Боярова в шоке от услышанного. Как такое может быть, чтобы я переспала с ним и даже не заметила? Бред чистой воды. А может, он просто насмехается надо мной!
- Это шутка такая? - вырывается у меня растерянное. - Я не помню ничего такого с твоим участием... я не понимаю, как...
В висках начинает усиленно биться пульс, и дыхание у меня вдруг перехватывает то ли от волнения, то ли из-за того, что в этой комнате слишком душно. И в глазах как-то нехорошо потемнело.
- Тише-тише, расслабься, Алëн, ну чего ты так остро реагируешь... - Бояров оказывается рядом так быстро, что я даже потереть пальцами собственные веки не успеваю, и притягивает меня к себе. - Ну, не помнишь и не помнишь. Мало ли, чего и сколько ты употребляла в тот вечер? Мы же все люди и подвержены слабостям. Бывает.
Я вытягиваюсь в его объятиях напряженной струной. Сердце колотится, как ненормальное.
- Думаешь, я тогда наклюкалась до потери памяти? Как какая-нибудь глупенькая студентка?
- Ну да, - подтверждает Бояров, поглаживая меня по спине. - А что мне еще думать? Ты была в трудной ситуации и не особо себя контролировала. Мне хотелось просто и откровенно поговорить после разборок, успокоить тебя и утешить, но всë пошло не по плану... - Между нами повисает длинная пауза, и я чувствую на виске щекочущее прикосновение его губ. - Я не смог устоять, когда ты была со мной такая инициативная, податливая и страстная...
- Господи... этого не может быть! Я не верю! - слышу свой собственный беспомощный стон и зажмуриваюсь. От перенапряжения меня начинает мелко трясти.
У меня ведь действительно остались об упомянутом пикантном случае кое-какие отрывочные яркие воспоминания. Но я всегда была уверена, что ту сумасшедшую восхитительную близость мне подарил Красавин, и отметала любые сомнения... ведь именно после этого я решила, что хочу с ним жить и переехала к нему окончательно!
Правда, долго моё счастье не продлилось.
Как только Лëшка узнал про мою беременность, то с такой настойчивостью начал уговаривать избавиться от ребенка, что шокировал до ужаса. А розовые очки по его поводу слетели с меня в одну секунду. И разбились.
Встревоженный голос Боярова спрашивает над моей головой:
- Как ты себя чувствуешь? Ты вся дрожишь.
Он держит меня, не позволяя упасть. И приятные тихие интонации его голоса вспышкой воскрешают в моей памяти другое мгновение из прошлого, когда я...
...дрожала и выгибалась в сильных руках от умопомрачительного блаженства. Оно обрушивалось на меня словно волны цунами, одна за другой, и в конце концов я почувствовала себя единым целым со всем миром... а ещё с тем, кто прижимал меня к себе так властно, крепко, но вместе с тем удивительно бережно. И его шепот проникал в самую душу:
- Ты вся дрожишь, девочка моя! Забудь о плохом и думай обо мне... Думай только обо мне... и о нас... Если ты захочешь, мы всегда будем вместе...