Лиса для чемпиона (СИ)

Она тихо охает и прикрывает рот ладошкой.
— У тебя теперь будут проблемы, — подводит итог, ион у неёстандартно неутешительный.
Проблема нашей семьи — это отсутствие веры жены в меня, непобедимого.
— Лисичка, проблемы теперь будут у них. Я уж постараюсь, — зловеще шлю мысленный привет всем моим недругам.
— Но как же… — Лия подрывается с постели и теперь путается в больничных тапочках и халате, что на ней, миниатюрной, висит как чехол от дирижабля.
Ужас! Надо привезти ей нормальные шмотки. И лучше всё новое, а то от её спортивного костюма салатового цвета меня тоже теперь тошнит.
Тихо, в два шага становлюсь рядом, точно зная, что сейчас буду ловить этот дёргающийся «чехол».
— Чёрт! — возмущённо фырчит Лия и начинает заваливаться на один бок.
Легко перехватываю за талию и прижимаю к себе. Лисичка несколько раз дёргается, пытаясь освободиться, но, понимая, что это, бля, конец, утихает и расслабляется.
— Болит где-нибудь? — тихо шепчу в растрёпанный пучок на её макушке, по пути вдыхая запах волос: облепиха и кокос, а ещё что-то больничное.
Девчонка взволнованно вздыхает несколько раз подряд, прежде чем мне ответить.
— Ну там.
Ясно. Там. Обнимаю чуть сильнее, понимая, что без её «рюкзака» спереди наши объятия становятся более волнующими. И мне это нравится. Смыкаю руки у неё на пояснице, чтобы те не вольничали.
Неважно, что твердит мой мозг, тело всё равно жаждет эту женщину.
— Сильно? — стараюсь сосредоточиться на страданиях Лисички, а не на воспоминаниях прошлых суток.
О сексе с ней весь ближайший месяц можно будет только мечтать, меня уже врач просветил. Вот прямо первым делом, будто я только трахаться и умею.
— Нет. Терпимо. Мне предлагали укол, но я отказалась.
Хмурюсь от мысли, что Лисичка страдает. С неё и так хватит, чтобы ещё и дальше мучиться, но вовремя вспоминаю и другую возможную причину её отказа.
— Из-за Чупы?
Она хмыкает на моё прозвище мне в грудь, но уже не злится.
— И это тоже. Не надо малышке лишних лекарств. Но в целом всё неплохо. Я, если честно, думала, что после такого ещё неделю не смогу ноги сдвинуть и ходить.
Я вообще не хочу лишний раз вспоминать тот кошмар. Только момент появления Чупакабры.
Прикрываю тяжёлые веки и ловлю дзен прямо стоя. Лисичка уютно сопит мне уже куда-то в подмышку, а её ладошки приятно греют мою поясницу, куда так робко пробрались.
Смешная она. Стесняется меня, хотя день назад громко стонала подо мной и сладко кончала.
В нашей с ней жизни всё странно — от знакомства до сегодняшнего дня. Я не знаю её, но, оказывается, этого и не требуется. Я просто нутром зверя чувствую своё.
— Андрей, а почему Чупа?
— Это ласковое от Чупакабры, — отвечаю без задней мысли, плавая на волнах сиропа и уже буквально засыпая.
Осознание сказанного действует как ушат ледяной воды за шиворот — бодрит охуеть как. Жду бурю и с сожалением ловлю последние секунды релакса.
Плечи Азалии начинают мелко дрожать и раздаются какие-то всхлипы, словно она задыхается. Вот это её от гнева плющит.
Морально готовлюсь отстоять раунд, но… ничего не происходит.
— Ой, нет! Не могу терпеть!
Азалия запрокидывает голову и громко смеётся, что слезинки собираются в уголках её глаз. Она их утирает и громко всхлипывает, пытаясь успокоиться, но едва смотрит на меня, снова начинает ржать.
А мне, сука, не смешно! Я тут сначала очковал из-за возможности огрести по харе, а теперь начинаю волноваться из-за психического здоровья жены. Сегодня в интернете читал статью о послеродовых депрессиях, а может, оно и так может возникать?
— Азалия, ты сейчас Чупсину разбудишь, а меня в шок вгонишь.
Она прикрывает рот ладошкой, но проклятый смех рвётся и через неё.
Это истерика. Возможно. Надо перезагрузиться.
Убираю сопротивляющуюся ладонь Лии и накрываю её рот своим. Выжидаю пару секунд, чтобы оценить состояние жены.
Смех вроде бы уменьшился, но и желания меня прикончить у неё не возникло. Она умиротворённо выдыхает прямо мне в рот и встаёт на цыпочки, подтягиваясь вверх.
 
Ну а я тоже не против поцелуя!
  
Глава 23
 
Глава 23
Азалия
Поцелуй сквозь слёзы смеха у меня впервые. И его нельзя с чем-то сравнить. Это просто надо прочувствовать.
Царёва вообще нельзя воспринимать на слух и взгляд. Он, как в известном сериале о паранормальном и загадочном, волшебным образом меняется от буки до самого обаятельного и привлекательного, но только для этого его надо прочувствовать.
И вообще, сегодня я поняла, что мой муж из типа людей, что мало говорят, но их поступки ярче и громче любых речей.
Андрей просто всегда рядом с тёплыми руками, что заботливо укрывают меня и дочь ночью, и какими-то потрясающими родными глазами, что не отпускают тебя ни на минуту.
Наша первая ночь в качестве родителей прошла на удивление славно. Мы даже относительно неплохо выспались, но моё волнение, что проснулось вместе со мной, никак не желало меня покидать.
— Андрей, а что будет дальше? — срывается с моих губ, когда он забирает сытую дочь с моих рук.
Я не смотрю ему в глаза и просто кручу в пальцах маленькую бутылочку из-под смеси, которую жадно слопала наша Чупсина. Молока у меня ещё толком нет, поэтому приходится подкармливать голодающего ребёнка.
— Дальше вы обе будете спать и набираться сил. После обеда привезут для обеих обновки, так что придётся оторвать свою попку от кровати и разобраться с пакетами. Если сегодня день пройдёт нормально, то завтра нас выписывают и сразу летим домой.
Нас. Дом. Звучит как сказка.
Я понимаю, что, скорее всего, Царёв понял мой вопрос правильно, но просто, как и я, не готов давать ответы на сложные вопросы.
Всё у нас происходит слишком быстро: позавчера встретились, вчера поженились, сегодня родили. Словно кто-то, реставрируя старую книгу, растерял сразу несколько глав, и теперь в ней сплошные пропуски.
Но если в самом начале этого кошмара я страдала, что поддалась своим страхам не справиться и пошла искать защиты у чужих людей, то теперь встреча и замужество с Царёвым выглядят тем самым светом в конце туннеля.
С ним мы как за каменной стеной, но только я очень не хочу, чтобы эта стена пострадала по моей вине.
Наверное, поэтому, когда на следующий день к нам в палату зашёл Адам, я не стала звать на помощь. Я вообще ни звука не произнесла.
Малышка ещё спала, а я же в нервном ожидании завершения боя Андрея ждала его и заодно занималась сортировкой, наверное, тонны пакетов, что доставили сегодня.
Хорошо, что и чемоданы к этому «магазину» тоже прилагались.
— Ну, здравствуй, Аза. Уже пакуешь чемоданы. Это ты удачно. Нам пора.
Я откладываю в сторону необычно милый розовый костюмчик и выхожу на середину палаты. Смотрю на Адама во все глаза, пытаясь найти в нём то, за что, казалось, любила. Да только всё зря!
Красивый ухоженный мужчина с мёртвым взглядом, что сейчас надменно и даже властно скользит по мне и детской кроватке с его дочерью.
— Зачем ты здесь, Адам. В нашу последнюю встречу ты велел мне убираться, заявляя, что у тебя таких, как я, ещё предостаточно. Что изменилось теперь?
— Оу, а ты стала дерзкая⁈ Откуда такие перемены?
— Я теперь мать, и мне есть кого защищать.
— От кого? От меня, что ли? Так я, наоборот, за вами приехал.
— Адам, уже достаточно этих пустых слов. Говори, что тебе надо.
— Ты и мой ребёнок. И если думаешь, что Царёв угробит ради тебя свою карьеру, то спешу разочаровать. Мужик никогда не пойдёт на такое ради чужой бабы,да ещё и с «багажом».
И кивает головой в сторону детской кроватки. Моя дочь — не багаж!
Злость вскипает так быстро, захватывая дух и лишая мозга. Чувствую, как трясутся руки, зажатые в кулаки, а перед глазами сплошь неоновые пятна ярко-красного цвета.
— Хватит стоять, Азалия! Время-деньги! У меня сейчас встреча с журналистами, где ты должна отыграть свою роль. И запомни, одно неверное слово, и я лишу тебя дочери.