Не слушаю и не повинуюсь (СИ)

Что-то мне всё меньше и меньше нравится наш спор с магом. То по харе веником встречают, то в ухо стрелой.
Я явно не в своем мире, и явно туда сегодня не вернусь. Передо мной из кустов появились двое мужчин. Один, низенький толстяк в коричневом балахоне и с выбритой макушкой, помахивал дубиной. А второй, молодцеватый юноша с козлиной бородкой и в зеленой шапочке с гусиным пером, держал в руках натянутый лук и целился прямо мне в лоб.
— Вы кто такие? Я вас не звал! Подите на хуй! — вырвалось у меня.
— Добрый сэр, не стоит так ругаться. Мы лишь хотим узнать причину твоего появления в веселом Шервудском лесу. Ты охотишься на королевскую дичь или несешь лесным братьям мзду за проход? — спросил юноша. — Ты выбирай одно из двух и постарайся не вилять хвостом…
Каким хвостом? У меня снова был хвост?
Я оглядел себя. Вроде нет ничего похожего. Да, кожа голубая, но на теле камзол а-ля старинный фраер, а на ногах сапоги из воловьей кожи. Похоже, что меня приняли за какого-то богача. А это обычный гоп-стоп, хотя и исторического масштаба.
И почему я не вижу тут ни одной бабы, которую должен сделать счастливой?
Я щелкнул пальцами. Стрела тут же вырвалась из дуба и моего уха заодно. Она зависла в воздухе, переводя окровавленное острие то на толстяка, то на юношу. Оба насторожились, а юнец сильнее натянул лук.
— Да ты никак колдун? — вскричал толстенький монах. — Я вот наложу на тебя епитимью и двадцать пять лет не сможешь быть допущен к Святому Причастию.
— Да и насрать как-то, — пожал я плечам. — Ибо нет бога кроме Аллаха, а Магомед пророк его.
— Он сарацин! — заорал монах. — Робин, пробей стрелой его гнилое сердце и кинь мне полный мех — мне надо дух смирить глотком хорошего вина.
Юнец натянул тетиву, но, после щелчка моих пальцев, она лопнула и стрела воткнулась в мох. Монах поднял дубинку, но та вырвалась из рук и предательски шарахнула по затылку. Впрочем, свою стрелу я тоже отшвырнул прочь, чтобы от греха подальше.
Тогда оба бойца начали приближаться ко мне явно не с благими намерениями. Пришлось вставать и мирно поднимать руки:
— Так, мужики, хорош истерить. Где я и с какого хуя вы на меня напали?
— Мы те, кто выступил на путь войны с развратом, мерзостью и смрадом. Мы те, кто защищает бедный люд. Богатых грабим мы, тех, кто нажил богатство своё путём нечестным, и отдаем их деньги бедным людям, — ответил юноша, подняв вверх козлиную бородку.
— Ясно, а от меня вам хули нужно? — буркнул я, когда этот пафос в речах реально начал задалбливать.
С таким одухотворенным лицом обычно втюхивают "гербалайф" и прочие чудо-таблетки для похудания.
— Нам ничего не нужно от тебя. Ведь это ты возник на пути нашем, который протянулся в славный город Эшби-де-ла-Зуч. Торопимся мы на турнир принца Джона, где должен я завоевать свою любовь, чьё имя созвучно перезвону золотых монет в богатом кошельке. Зовут её все дева Мэриан. Моё же имя Робин из Локсли, а вон того все знают, как брата Тука, — юноша закончил свой нудный рассказ перечислением имен, которые мне ничего не говорили.
— Pax Vobiscum! — буркнул монах и перекрестил меня.
Вот и зачем он это сделал? Я же к христианству никаким боком не отношусь…
— Мда, и зачем вы мне всё это говорили? Я бы обошелся и без имен, фамилий и прочей хероты. Кстати, а имя мага Астролябиуса вам ничего не говорит? — поднял я бровь.
— Как же не говорит? Ещё как говорит! Эта заблудшая душа, погрязшая в распутстве, тьме и пьянстве, — брат Тук отхлебнул из меха приличный глоток, потом рыгнул и продолжил, — недавно ошивалась возле девы Мэриан, пока я не прогнал его своим мечом. Если ты друг его, то я себе позволю лицом твоим испортить дуб чудесный, загнав тебя в него по плечи.
— Да не маши своей деревяшкой! Зашибешь ещё кого ненароком! — отбросил я в сторону дубинку монаха. — Я сам Астролябиуса ищу, чтобы пару ребер сломать. Значит, говорите, что он возле твоей бабы вертелся?
— Не бабы, а девы Мэриан, — поднял бородку Робин. — Пусть ты и сарацин, но вынужден я буду в бой вступить с тобой, коль скоро названием таким презренным ты соизволишь имя возлюбленной моей испачкать вновь.
 
Я почесал голову. Если эти полудурки видели Астролябиуса возле "девы Мэриан", то, скорее всего, её и надо делать счастливой. Значит, мне с лесными братьями по пути. Ну и что, что разбойники. Я сам ни на полшишки не святой. Сам сколько раз сыр воровал, пока был крысой.
Всё, решено! Я отправляюсь на турнир!
— Я помогу вам добраться до этого Уйёби-бля-бля-душ…
— Эшби-де-ла-Зуч? — переспросил Робин. — И как же ты поможешь, странный странник?
Я щелкнул пальцами и парочка отпрыгнула, когда земля вспучилась тремя валами. Земля, трава, коренья — всё смешалось в треске и бурлении. Валы лопнули, а на свободу вырвались три коня бурой расцветки. Вместо гривы и хвоста была осока, вместо глаз галька, а вместо копыт — булыжники. В целом, вполне себе сносный вариант для перемещения по пересеченной местности. Экологически чистый транспорт — не срет, не жрет, ебаться не просит.
Лесные братья удивленно обошли вокруг чудесных коней. Они пальцами тыкали в земляные бока и пытались сковырнуть хотя бы пару песчинок. Ага, хрен там — фирма веников не вяжет! Кони даже заржали, обнажая желтые зубы из корешков. Мне тоже стало смешно смотреть на ужимки ребят. Они явно никогда путёвого волшебства не видели.
— Вот как есть колдовство! Богопротивное и при этом весьма нужное. Скажи, сарацин, а ты не хочешь наши души утащить в свой мусульманский ад? — спросил брат Тук, обходя одного из коней.
— А на хрена вы там нужны? — пришла моя очередь удивляться. — У вас же вроде свой ад есть. А если вы грабите людей, то он вам обеспечен.
— Но мы же грабим богатых, а наш брат Тук грехи нам отпускает, — сказал Робин. — Так что безгрешны мы в глазах Господних…
Я посмотрел на этих наивных людей. Надо же, как бы я тут развернулся, будь простым жуликом, а не могущественным джинном, которого закинуло хрен знает куда.
— А кроме лошадей богупротивных, ты можешь что-нибудь ещё? Хоть что-нибудь, что может нам пригодиться на рыцарском турнире? — подал голос монах.
Я пожал плечами, щелкнул пальцами. Муравьи со всех сторон набежали тучей и покрыли моё тело, образовав черные доспехи с мощной грудиной. Блестящие хитиновые тельца муравьев ловили солнечные лучи и поглощали его полностью, не давая отблесков. Я был сплошной темнотой. Это должно было напугать средневековый люд. Я ещё раз щелкнул и в правой руке появился меч из черной стали. Щит тоже был того же цвета, но для красоты я сделал на нем золотую львиную морду.
А что? Гулять так гулять!
Лесные братья присвистнули, глядя на моё волшебство. Брат Тук тайком ещё отпил из меха. Мы запрыгнули на коней, причем разбойники немного поелозили, устраиваясь поудобнее, потом двинулись в путь. Земляные лошадки были покорны и выносливы, поэтому я даже не переживал за них.
— А как нам называть тебя? А то уже полдня болтаем, а имя твоё так и осталось под покровом тьмы, — спросил Робин.
— Что в имени тебе моём? Тьфу ты, как вы заговорил, — сплюнул я. — Называйте меня Масудом.
— Просто Масудом и всё? Без титулов, без названий и приставок? — удивился Робин из Локсли.
— Джинн Масуд. Как ещё называть-то?
— Тогда мы будем называть тебя Маленький Джинн. Или Маленький Джон, а то джинн как-то непривычно для нашего уха и языка.
— Да хоть груздем обзовите, только в корзину не кидайте, — сплюнул я на пожухлую траву Шервудского леса.
Не успел плевок долететь до места приземления, как перед нами возник здоровенный рыцарь в блестящих доспехах:
 
— Стой, Робин из Локсли! Настал час твоей смерти, жалкий разбойник!
  
Глава 9
 
Робин Гуд тут же полез за луком, но потом вспомнил, что я порвал его тетиву и укоризненно посмотрел на меня. Я сделал вид, что разглядываю небо и даже насвистел «Турецкий марш».