Не слушаю и не повинуюсь (СИ)
— Трахмапудра? Хрень какая-то…
Перед глазами тут же знакомо потемнело, в глазах зашумело, в животе поплохело…
Астралябиус!!!
Не-е-е-ет!!!
С-с-с-сука!!!
Глава 2
Где я? Почему так жарко
Стоило открыть глаза, как тут же по ним шлепнули мокрые тяжелые ветви. Кто-то влепил горячими листьями, с оттяжечкой. Лицо окатило жаром и защипало сотней мелких иголочек. Ветви поднялись и полетели вновь к лицу, неся горячий воздух. Мелькнул длинный хрящеватый нос и торчащий желтый клык.
Я отвернулся и попытался вдохнуть.
Ох, мозолистые пятки иблиса!
Лучше бы я этого не делал. Мне показалось, что я поцеловал дракониху, а она в это время блеванула огнем.
— А-а-а-а-а-а!!! Ебать тебя через коромысло!!!
Кто это орёт? Что за идиот?
А! Так это я ору, пытаясь криком выгнать огонь из легких.
Не получилось…
— А ну, лежать, добрый молодец! Я ить ещё не допарила! Вот чичас кваску-то на камни плесну и вообще хорошо станет! — послышался визгливый старушечий голос. — Накося тебе ишо раз веничком, чтобы не ругался, охальник…
Лицо снова обожгло жаром. В этот момент ко мне вернулись и остальные чувства — на миг мне показалось, что я нахожусь внутри вулкана и вот-вот покроюсь хрустящей корочкой.
Джинн-гриль, мать его…
А я не хочу, чтобы меня жарили! Я сам рожден жарить!
Я взвился ракетой, чтобы выпрямить могучую грудь, чтобы развести в стороны мускулистые руки, чтобы оскалиться ослепительной улыбкой, чтобы вокруг засверкали молнии и прогремел гром…
Мокрые обжигающие ветви взлетели в воздух и так сильно ударили по роже, что напрочь выбили все мысли о недавнем желании. Я навернулся головой вниз. Воткнулся носом во влажные доски, а по моей спине затанцевали огненные плети с запахом дуба.
— Чуешь силушку богатырскую, бусурманин неадекватный? Чуешь тело отдохнувшее? Чуешь психологическую поддержку на космическом уровне и нервное успокоение всех загрязненных чакр? — с каждым новым хлестком прилетали новые вопросы. — Да ты-ко расслабься, милок, а то скукожился весь, аки виноград на солнце. Расслабься и получи удовольствие…
И в самом деле эти плети гарцевали и били по сжатым мышцам, массируя их и расслабляя. Я невольно погрузился в ритм хлопков, стараясь дышать через раз. Заодно украдкой осмотрелся.
Руки, ноги, синее человеческое тело. Ага, я человек. Кругом жар, пар и шипение. Судя по всему, я в одной из пыточных камер. Вот только эта пытка ещё и доставляла удовольствие…
Била меня вениками сухонькая ханум, да будет её нос морщинист и бородавчат. Слава Аллаху, эта уважаемая женщина была не обнажена, а носила залатанную ночную рубаху до пят. Если бы я увидел её голой, то мой член никогда бы не поднял голову — эта моральная травма стала бы могилой моего либидо.
Ханум стояла на дощатом полу, а возле её худых ног вился огромный черный кот и недоверчиво поглядывал на меня желтыми глазами. В углу маленькой комнаты потрескивал в печке огонь. Над печкой чернел закопчённый круглый чан, а в нем весело булькал кипяток.
Веники хлестали по телу, нагоняя пар и заставляя мои мышцы расслабляться, как под ласковыми ручками наложниц Самарканда. Я даже поймал кайф от этого процесса. Поры раскрылись и начали дышать без моего ведома. Я плыл по волнам блаженства…
Увы, плавание закончилось резко и неожиданно. У меня едва дух не выскочил, когда на распаренное тело вылился целый ушат ледяной, как сердце этой старой ханум, воды.
— Ёбаный же в нуге с халвой пополам!!!
Я всё-таки взвился под почерневший потолок, ударился головой, а потом стрелой помчался к маленькой дверце. Я хотел спастись. Я хотел жить…
И меня никто не пытался удержать!
Вслед раздалось довольное хихиканье.
Дверь едва не слетела с петель от моего удара.
Я свободе-е-ен, словно птица в небеса-а-а…
Ах!!! Пробежать удалось всего два метра, а потом я со всего маху вонзился в плотную снежную стену и застрял в ней, как муха в сетях трудолюбивого паука. Конечно же я сразу попытался вырваться наружу.
— Это… Милок… Покуда наскучит бубенчиками по снегу елозить, так ты ступай в избу. Там самовар ужо готов. Васька тебе покажет, — раздался позади старческий голос. — А я попарюсь ишо в охоточку…
После этих слов раздался стук двери и негодующий мяв. Похоже, что ханум прищемила хвост коту.
Я же кое-как выбрался наружу и ахнул. Мы находились на заснеженной поляне, которую окружали огромные вековые ели. Деревья стояли так плотно друг к другу, что казались зеленым забором, припорошенным мукой. Рядом с пыточной, из трубы которой выползал черный дым, располагалась избушка на…
Я протер глаза. Нет, не ошибся — ветхий домик красовался на двух куриных ногах. Огромных, куриных ногах. Я представил на миг себе курицу с подобными ногами — она получилась больше дракона. Больше Драмира в его новом воплощении.
На крылечке избушки сидел недовольный кот.
— Мяу! — кот поманил меня лапой, а потом скрылся за дощатой дверцей.
Я покосился на пыточную — там раздавались влажные шлепки. Ханум теперь явно издевалась над собой. Вот ведь, и себя не жалеет…
И кругом снег. Сугробы выше моего роста. И вороны…
Стая ворон летала над полянкой, и все птицы пялились на обнаженного меня. Смотрели как на добычу, особенно интересовались тем, что ниже пояса. Я видел, как одна ворона показала крыльями товарке размер маленькой рыбки, которую она, возможно, съела на обед.
Я тут же закрыл пах и бочком-бочком почесал к лесенке в избу. По дороге споткнулся об огромную ступу с прислоненной к ней метлой и сильно зашиб палец. Возле порога вдохнул, выдохнул и вошел в избу.
— Мяу! — коротко приветствовал меня кот.
Черное животное сидело во главе стола и поблескивало на меня янтарными глазами. Кот показывал лапой на стол с самоваром.
— Хули мяу? — спросил я, оглядываясь по сторонам. — Скажи нормально, чего тебе надо?
Внутри изба была гораздо больше, чем снаружи. Пффф, меня этим не удивить — наша лампа тоже была с внутрипространственным искривлением. Снаружи вид литровой плошки, а внутри двухкомнатные хоромы с ванной, туалетом и полем для гольфа.
Но если у нас всё было в восточном стиле, коврах и подушках, то тут всё обставлено в лучших традициях ведьм. На бревенчатых стенах покоились связки сушеных трав, в углу большая печь с обязательным огнем и котлом. Черепа животных пялились пустыми глазницами с потолка.
По низу стен стояли аккуратные полки со стеклянными банками. А в банках тех… Жучки, тараканчики, человеческие глаза, пальцы, черви, жабы — кунсткамера, одним словом. На противоположной от входа стене висело большое круглое зеркало. Вот только замутнено отражение было серым туманом. И мне почему-то показалось на миг, что из пелены зеркала на меня кто-то взглянул.
Кто-то очень знакомый…
Когда же я посмотрел второй раз, то никакого взгляда в зеркале не было. Может, показалось…
В центре же избы стоял колченогий стол, накрытый белой скатертью. На скатерти пузатый самовар, чашки и три больших блюда с пирогами, плюшками и ватрушками. Прямо идиллическая картина.
Куда же меня занесло-то?
— Мяу, — повторил кот и показал на один из табуретов у стола. Жест вышел аристократическим, как будто хвостатый придурок был королем, а я одним из его придворных.
— Хуяу! — буркнул я. — Мурло кошачье. Вот никогда не любил я вашего брата — слишком уж вы много о себе думаете!
— Муррррло! Замурррыжу!!! — рявкнул кот, потом взвился в воздух, перекувырнулся через себя три раза и приземлился на печном шестке, возле ухвата.
Я и не знал, что лапами можно так ловко орудовать — котяра цапнул ухват за черенок, крутанул перед собой на манер шаолиньского монаха и ударил…
Моя шея оказалась пришпилена к бревнам избы металлическими рогами, а горящие янтарем глаза кота начали приближаться…
Глава 3