Дорога домой (СИ)

Резко обернувшись, увидел как к нам, шатаясь, идёт какой-то мужик, у которого лицо было в крови, но не это меня испугало. На кровь за это время я насмотрелся, так что ею меня не удивить. Больше всего меня напугали его глаза — чёрные, вообще без зрачков и белков. Он целенаправленно шёл на нас, его вообще не смущало происходящее вокруг, наркоман какой-то, должно быть.
— Э, мужик, а ну вали отсюда, придурок! — Заорал я, больше пытаясь подбодрить себя, а не напугать этого наркошу.
Мои слова не произвели на мужика никакого впечатления, он продолжал топать к нам. Пришлось взять кусок арматуры, который нашёл в хламе около нас, сам просился в руки. Можно было выскочить отсюда и убежать, ничего позорного я в этом не видел, только вот стрельба ещё продолжалась, даже усиливалась, так что уходить из укрытия было бы глупостью. Был бы я один, то попытался бы уйти, но если случайная пуля заденет Аню, я себе этого никогда не прощу, так что пришлось остаться. Впрочем, солдаты тут у нас вроде адекватные, поймут, если я этого мужика покалечу.
Арматура мужика не впечатлила, поэтому пришлось размахнуться и нанести ему удар по плечу, чтобы хоть боль его в себя привела. Мужик пошатнулся, но не упал, как я надеялся, а что-то замычал и резко ускорился. Я такого не ожидал, поэтому не успел отскочить, да ещё и Аня стояла позади. Так что повалил меня мужичок на землю, и теперь пытался зубами дотянуться до моего тела.
— Отвали, придурок! — Заорал я, упёршись арматурой ему в шею, хорошо, что при падении её не выронил.
С большим трудом удалось сбросить его с себя, надо же, вроде бы дохлый наркоша, а сил как у быка. Эта мысль пронеслась в моей голове как-то отстранённо, а в следующий момент мне пришлось нанести ещё один удар, только на этот раз по голове. Дело в том, что Аня успела отскочить в сторону и теперь пятилась назад, споткнулась и упала, в это время мужик рванул к ней, прямо так, с низкого старта. Пришлось ударить его по голове, силу я не рассчитал, хотел просто вырубить, но вмятина на черепушке говорила о том, что я ему как минимум серьёзную травму нанёс, а как максимум — убил. Наркоман сразу же обмяк, в этот момент меня как будто током ударило, не сильно, а так, пощекотало немного. Подивиться таким вывертам своего организма я не успел, так как на меня пёр ещё один ненормальный. На этот раз медлить я не стал, ударил сразу же в голову. Когда мне удалось немного осмотреться, таких идиотов было половину лагеря, они нападали на людей, причём одну женщину метрах в двадцати от нас рвали зубами. Недавно казавшийся таким безопасным лагерь превратился в ад, а самое страшное, что мы были в центре этого ада, требовалось куда-то спрятаться.
— Давай за мной! — скомандовал я Ане, она часто закивала головой.
Отбросив от себя очередного ненормального, я рванул к какому-то строению, чудом пережившему землетрясение. Это был небольшой сарайчик, в котором хранились мётла, вёдра и прочий инвентарь. Наш лагерь находился на территории особняка, сам дом развалился, а вот сарайчик частично уцелел, по крайней мере, три стены из четырёх, в него мы и заскочили. Вид племянницы мне не нравился, она была такой же бледной и с трудом волочила ноги, приходилось помогать ей идти. В то, что это шок от происходящего, я не верил, она ещё раньше почувствовала недомогание, как и я. Вот только у меня всё быстро прошло, а у неё, похоже — нет, причём её состояние ухудшалось на глазах.
Пришлось приложить ещё одного ненормального, который решил следом за нами в сарай пойти, причём бил его сразу по голове, после чего заскочил в строение и замер, чтобы не выдавать себя. Стрельба и крики продолжались, но у меня складывалось ощущение, что солдаты стреляют только в тех, кто на них нападает, видно сами в шоке от происходящего. Блин, неужели какое-то химическое оружие применили, вот часть людей, тех, кто послабее сошли с ума. Взглянув на племянницу, я понял, что дела совсем плохи. Они привалилась к стене и закрыла глаза, причём на мой голос не отзывалась, как будто потеряла сознание. В голове роились мысли, я просто не понимал, что делать, попробовать прорваться к врачам, так там стрельба идёт, да и не пойдут они сюда, даже если очень захотят помочь. Можно, конечно, попытаться уговорить, только вот пока я там бегаю, мою племянницу могут съесть.
 
Тут к сараю вышел ещё один наркоман, увидев меня, сразу же ускорился, чтобы быстрее добраться. Скоты, друг на друга что не нападают? Размахнувшись, я проломил ему голову, а потом ещё троих уложил. Кошмар, если это просто психически больные люди, то пожизненный срок мне обеспечен. Не поймут наши власти такого, причём будь я хоть тысячу раз прав, на свободе не оставят и плевать им на то, что сейчас я свою жизнь защищаю и жизнь родного мне человека. Побояться, что в будущем могу и свою правоту битой в оппонента вколачивать. Да что за фигня?
Последняя моя мысль относилась к каким-то буквам, которые бежали слева, причём, на грани видимости. Я сначала не обратил на это внимания, но они не торопились пропадать. Такое ощущение, что стоишь в очках, а слева на линзе имеются буковки. Они тебе не мешают, да и прочитать ты их не можешь, но краем зрения видишь. Я даже руками по лицу провёл, само собой, никаких очков не обнаружил. Пока нас снова не заметили, сосредоточился на надписи. Неожиданно она резко расширилась и стала мне хорошо видна, как будто ноутбук резко к лицу пододвинули. Я даже назад попятился и упал, чуть Аню не задавил. Прочитав надпись на русском языке, я чуть рот не открыл. Всё, вот и у меня кукушка потекла.
Поздравляем!!! Защищая свою жизнь, Вы забрали чужую, а значит, Вам даруется шанс жить в новом мире! Убивайте своих врагов, крушите монстров, и может быть, пройдя тысячи битв, Вы станете равным богам!
Ниже у меня спрашивали о том, хочу ли я выбрать класс, только вот мне было не до этого. Казалось, что я сейчас с ума сойду, даже к стене привалился и закрыл глаза на несколько секунд, но надпись не пропадала.
— Да как тебя убрать? — Прошипел я и замахал руками перед глазами.
Надпись исчезла, точнее, снова переместилась и стала едва заметной для левого глаза. Я посмотрел на Анну, она была уже совсем плоха, потрогав её лоб, содрогнулся, у неё была очень высокая температура. Нужно было выползать из своего укрытия и что-то делать, крики вроде прекратились, да и стрельба стала гораздо реже, но из самого города то и дело доносились автоматные очереди. Я огляделся, повсюду были эти сумасшедшие, некоторые просто стояли, а некоторые поедали трупы. Блин, меня чуть не стошнило, и как я до этого не чувствовал запаха. Хотя тут и без этого доносились не самые приятные ароматы, вот и не обращал внимания. Ладно, ерунда это всё, что с племянницей делать, как спасать? Вдали послышался гул моторов, вот же, похоже, что военные оставляют лагерь, тут же только сумасшедшие остались, остальные люди сбежали, у кого была такая возможность.
Я снова спрятался в своём укрытии, Аня уже сползла на землю и свернулась калачиком. Значит, я имею право жить в этом мире, потому что убил этих наркоманов? Значит и моя племянница должна это сделать. План у меня был прост, нужно заманить одного сумасшедшего сюда, побить его как следует, а потом вложить в руку племяннице арматуру и добить, может, засчитают убийство. Блин, даже самого тошнит от этого бреда, может, я просто с ума схожу?
Впрочем, откладывать свой план я не стал, племянница умирала, а врачей поблизости нет, сам же я понятия не имел, что делать. Я от простой температуры-то не знаю, как лечить, а тут такое вокруг твориться, что в самом страшном сне не приснится. Недолго думая, я поднялся, заметил какого-то худого парня, стоящего неподалёку и кинул в него камень. Это существо сразу определило, откуда его атаковали и посеменило ко мне. Хорошо, что остальные за ним не побежали, я приготовился к схватке, крепко сжав в руках арматуру.
Супостата встретил сильным ударом по руке, вроде бы даже сломал её. Существо отлетело в сторону, но тут же атаковало снова, очередной удар, только по другой руке, снова отправил его на землю. Так я его и молотил, пока он сильно не замедлился, потерял активность. Когда ударил последний раз, существо вообще обмякло и едва шевелило конечностями, блин, я в мясника превращаюсь. Подтащил побитого парня к девочке, если она сейчас очнётся, то всю жизнь будет меня бояться, а то и ненавидеть за такую жестокость. Впрочем, я это существо за человека не считаю, как и разных маньяков.