По грехам нашим. В лето 6733 (СИ)

Крайне сложным оказался вопрос о тех реформах, в которых я убеждал Нечая и частью великого князя. Оказывается, Ярослав уже проводил консультации о возможности что-либо менять. Собравшиеся никак не могли понять, зачем нужно увеличение войска и огромные траты на него. Они еще понимали, когда нужно противостоять крестоносцам или шведам, но все эти проблемы решились, тогда и увеличение войска было не логичным для боярства. Монгольская же угроза была столь далека географически, что никак не волновала знать великого княжества, тем более, что от монголов разделяли и Рязань и Муром и племена мордвы. Для собравшихся было новостью, что в принципе, на юге ареала расселения мордвы уже стоят монголы.
Пришлось мне идти и на уступки в отношении посевного фонда зерна и разных сельскохозяйственных культур. Однако в этом вопросе было необходимо мнение Ярослава и Нечая. Неожиданно для себя нашел полное понимание в вопросе престолонаследия. Боярам надоело подстраиваться под разных князей и договариваться с теми, кого князь брал с собой из предыдущих княжений, занимая новый стол. Проще было подстраиваться под одну династию, начиная влиять уже с мальства на сына правителя. Я рассматривал изменение престолонаследия под другим углом, но даже такая поддержка была в пору. Думается, что следующим князем все же станет Александр.
Разговор продолжался далеко за полночь и Радим предложил остаться на ночь, но я вежливо отказался. Отказываться же от десятка воинов, что проводят меня, не стал. Сейчас, пока основное войско не пришло во Владимир, я был уязвим.
— Где мой сын? — спросил уже прощаясь Радим, в очередной раз поразив меня своей выдержкой — на протяжении многочасового разговора ни разу не напомнив про Лотаря.
— Он будет гостем мне, Радим, Лотарь убил моего друга, то, что он живой, то токмо повага до тебя, — сказал я и заметил, как купец опустил плечи.
Да, я собирался заполучить в морде-лица Лотаря пленника. Это и залог моей безопасности, путь у Радима голова болит, как оградить меня от следующих покушений. Это и возможность иметь лояльного для себя влиятельного боярина. Ну а почетную охрану организуем при моих возможностях. Да как-нибудь и прокормим.
Измотанный дорогой и сложнейшими переговорами, которые, впрочем, будут продолжены, я ждал только одного — кровати. Поэтому немедля ехал в свою усадьбу, благо она находилась в пяти минутах хода. Владимир не мегаполис будущего и усадьбы бояр находились компактно в местном элитном районе стольного города под стенами детинца.
Стучался в ворота усадьбы не менее пятнадцати минут. Удивило, что во дворе лаяли собаки, тембром очень напоминавшие геройски погибшего Шаха. Навеяло обреченностью — много я уже потерял существ и людей, которые были действительно мне близки.
Через пятнадцать минут ворота, поскрипывая, начали отворяться, в проходе стояла… Божана.
— Любы! — как девчонка вскрикнула любимая жена и прыгнула на меня.
Да, по современному обычаю, жена должна была степенно встретить мужа, спросить церемониально о здоровье, предложить сбитень или другой напиток. Должна она была быть и подобающе одета. Вот только… К черту все это! Я бы не выдержал всех условностей и как только увидел жену, сразу же ее обнял.
Повеяло сразу же уютом, спокойствием, такого ощущения не было нигде, кроме как с Божаной. Даже поместье, которое было моим домом, являлось таковым только, пока там находилась любимая женщина. Сейчас усадьба во Владимире — мой дом.
— Ульяна, Глеб, Юрий? — спросил я о детях.
— Так Уля да Глеб разом со мной, а Юрий у школе з Ипатием, вон две седмицы тому пришел, да привел люда вельми много, ратных, да поселян, — сообщила интереснейшую информацию.
Срочно, нет — не срочнее, чем общение с семьей, но необходимо поговорить с Ипатием в ближайшее время, чувствую, что тучи сгущаются над Русью, нужна информация. Но сейчас только жена…
Стоит ли говорить, что, когда прибыл утром посыльный от князя, я еще и не ложился спать, наслаждаясь общением с женой. Причем были и разговоры в перерывах, когда мы часами напролет, просто обнявшись, разговаривали, потягивая дорогое вино. Однако, нужно было и дела делать. Наскоро позавтракав, чмокнув в носик Ульяну и подкинув на руках богатыря Глеба, я засобирался к великому князю.
 
— Живой? — спросил меня у палаты князя Нечай.
— А что повинен был живота лишиться? — немного в шутливой форме ответил я.
— Так бояре уже постановили тебя извести, — уже серьезно поведал мне всезнающий княжий помощник.
— Ты ведал, токмо не ничего не сделал? — вскинулся я и даже прихватил Нечая за ворот расшитой рубахи. Перед глазами стала картина побоища и истыканное стрелами тело Бера.
— Не поспели, — обреченно ответил тот, даже не пытаясь вырваться.
— Прости, — повинился я, взяв себя в руки. Нельзя так кидаться на людей, тем более в палатах великого князя.
— Бог простит, пошли до великого князя! — Нечай открыл массивную дубовую дверь, которая вела к Ярославу.
Войдя и степенно поклонившись с обязательным вопросом о здоровье, я стал как бы «лишним» в показной беседе. Ярослав с Нечаем как будто меня не замечали. Прямо разыграли спектакль.
— Так что, пришел до Радима с ратными, кабы живота лишить того? И тот послал за всей боярской радой? — спросил с усмешкой князь.
— Не все пришли, — спокойно сказал Нечай, а вот с великого князя сразу же слетела игривая ухмылка.
— Кто? — сухо и твердо спросил Ярослав.
Оказалось, что вчера на собрании бояр с моим участием не было большей части бояр. Причем это были самые главные оппозиционеры, которые чуть ли не шли на открытое противостояние. Причем, один из них был связан с тем самым Даниилом, и некогда был весьма приближенным к Ярославу, будучи еще с ним в Переславле-Залесском. Великий князь сильно сокрушался по тому, что, как выяснялось, боярство хотело «сливать» бывших соратников великого князя, освобождая место в правящей элите для себя. Тем важнее фигурой в игре с боярами становился молодой и дерзкий Корней. Ранее Ярослав не рассматривал унжанского боярина в качестве раздражителя для бояр.
Пока великий князь думал о своем и плел очередные интриги, я размышлял на свои темы. Как же все сложно оказывается. Я-то думал, что достаточно нашептать великому князю решения, он их принимает и диктует свою волю всем остальным. Как бы ни так, он лавирует между интересами элит, у которых деньги, связи и которые являются исполнителями и выразителями его воли. Проследить за всеми невозможно, тем более из всех спецслужб имея только Нечая.
Дальше пришлось дотошно с подробностями пересказывать весь разговор с боярами, что удивительно, Нечай кое-что даже дополнял.
— Ну, все добро, все добро, — после более чем часового разговора подвел итог великий князь.
— Проси, чего желаешь за Новгород. Скажи, яко так сладил с градом? У Владимире так токмо не делай, — великий князь вновь усмехнулся.
Уверен, что он прекрасно все знал о происходящем в Новгороде и сейчас мне нужно только выторговать некоторые преференции для Семьюна, который действительно сработал великолепно.
— В Новгороде гость торговый вельми помог мне, Семьюн кличут. Великий князь, вон муж нужный, — сказал должное я, в рамках договоренностей к новгородским купцом.
— Про то ведаю, муж сей голова посольства от новгородского люда, — сказал Ярослав.
Я же только восхитился предприимчивости купца. Как же великолепно Смемьюн умеет встраиваться в ситуацию и использовать возможности. Вот уверен, он нисколько не проникался идеями Даниила, а только стал тому полезным и заработал на фанатике. Подвернулся я и вот опять максимально использовал ситуацию, пройдоха. Нужно срочно часть торговых операций начинать проводить через него — и себя не обидит, и мне серебра заработает.
 
— Посольство от монголов требу желает. Бают, что десятую долю станем давать им, а воны войной не пойдут, — как бы «между прочим» сказал Ярослав.
Я молчал. Что можно сказать? Все уже не раз оговаривалось, и именно монголы провоцируют сейчас реформы на Руси. Вся моя деятельность направлена на купирование проблемы с Юга. Ярослав же чего-то от меня ждал. Ну, я и решил немного покуражиться.