Отступник. Изгнанник. Воин

Дзирт попытался было спорить, но Белвар остановил его одной отрезвляющей мыслью:
– Получил бы ты удовольствие, приведись тебе убить его, темный эльф?
Дзирт отвернулся.
– Его рассказ так напоминает мою жизнь.
– Не настолько, как ты считаешь, – возразил Белвар.
– Я тоже был на краю гибели, – напомнил Дзирт хранителю туннелей.
– Ты так думаешь. Но то, что было сущностью Дзирта До'Урдена, оставалось в тебе, друг мой. Ты был таким, каким тебе приходилось быть, к чему вынуждала тебя окружающая обстановка. В этом разница. Не только телом, но и сущностью своей Щелкунчик вскоре станет пещерным уродом. Его мысли будут мыслями пещерного урода, и он не отплатит тебе милосердием, будь ты даже последним дровом на земле.
Дзирту не хотелось соглашаться, хотя он не мог отказать глубинному гному в жестокой логике. Он отправился в левую нишу, которую считал своей спальней, и улегся в гамак.
– Увы тебе, Дзирт До'Урден, – еле слышно пробормотал Белвар, слыша тяжелые шаги дрова, придавленного грузом печали. – И увы нашему обреченному другу пичу.
Хранитель туннелей отправился в свою нишу, заполз на подвесную койку, чувствуя себя ужасно из-за причиненной другу боли, но твердо решив оставаться трезвым и рассудительным, чего бы это ни стоило. увы, Белвар хорошо понимал, как Дзирт сочувствует Щелкунчику, которому предстояло утратить самого себя.
Поздней ночью возбужденный Дзирт затряс Белвара, прервав его сон.
– Мы должны помочь ему, – хрипло прошептал Дзирт.
Белвар спросонок никак не мог сообразить, где он находится. Сон его был беспокоен; ему все время снилось, как будто он, крича во всю глотку «Биврип!», бросается в атаку на их нового приятеля, чтобы вышибить из него дух.
– Мы должны помочь ему, – настойчиво твердил Дзирт.
Судя по измученному виду дрова, похоже было, что он вообще не уснул в эту ночь.
– Я не маг, – сказал хранитель туннелей:
– Ты тоже...
– Раз так, мы должны отыскать одного из них, – прорычал Дзирт. – Мы найдем человека, который заколдовал Щелкунчика, и заставим его направить двеомер в обратную сторону. Мы видели мага у того ручья всего несколько дней назад. Он наверняка где-нибудь неподалеку от того места.
– Маг, способный к такому колдовству, может оказаться не таким уж уязвимым врагом, – быстро нашелся Белвар. – Неужели ты так скоро позабыл огненный шар? Белвар взглянул на стену, где на колышке висел его обожженный кожаный колет, словно бы подтверждая его правоту, и буркнул:
– Боюсь, этот маг не про нас.
Но Дзирт не заметил особой убежденности в его словах.
– Неужели ты так скоро приговорил беднягу? – напрямую спросил Дзирт.
Широкая улыбка начала расплываться по лицу дрова, когда он заметил, что свирфнеблин начинает уступать. – Неужели это тот самый Белвар Диссенгальп, который приютил потерявшего себя дрова? Тот самый высокочтимый хранитель туннелей, который не утратил веру в темного эльфа, в того эльфа, которого все считали опасным и не заслуживающим помощи?
– Иди спать, темный эльф, – проворчал Белвар, отталкивая Дзирта своей рукой-молотом.
– Мудрый совет, дружище. И тебе приятных снов. Нам, возможно, предстоит дальняя дорога.
– Магга каммара, – раздраженно выдохнул свирфнеблин, упрямо скрывая свои чувства за обликом грубоватого простака. Он отвернулся и скоро захрапел.
Дзирт отметил, что храп Белвара на сей раз доносился из глубин крепкого и сладкого сна.
* * *
Щелкунчик бил и бил по стене мощными лапами, оставляя следы когтей на камне.
– Ох, только не это, – в волнении шепнул Дзирту Белвар, – неужели все бесполезно!
Дзирт помчался туда, откуда доносились мерные удары, по одному из сквозных туннелей.
– Щелкунчик, – мягко позвал он, когда пещерный урод показался в поле его зрения.
Чудовище повернуло морду к приближающемуся дрову, его когтистые лапы угрожающе поднялись, из огромного клюва вырвалось злобное шипение. Однако Щелкунчик тут же опомнился и замер.
– К чему этот грохот? – Дров сделал вид, что не заметил боевой стойки Щелкунчика. – Это дебри, приятель. Подобные звуки привлекают непрошеных гостей.
 
Гигантское чудовище поникло головой.
– Вам не следовало б-брать м-м-меня с с-со-бой, – промолвил Щелкунчик. – Я н-не могу: с-слиш-ком многое может случиться из-за того, что я не могу к-к-контролировать себя.
Дзирт подошел и положил успокаивающим жестом руку на костлявый локоть Щелкунчика.
– Это моя вина, – сказал дров, понимая, что имеет в виду пещерный урод.
Щелкунчик извинялся за то, что угрожающе отреагировал на Дзирта. – Не надо было, – продолжал Дзирт, – так быстро приближаться к тебе без предупреждения.
Теперь мы останемся все вместе, и хотя наши поиски могут затянуться, Белвар и я поможем тебе не терять контроль.
Клювастая морда Щелкунчика просияла.
– Так приятно к-к-ковырять камень, – его голос упал и взгляд потух, когда он вспомнил о своей прошлой жизни-той самой, которую украл у него маг. Все свое время пич тратил на то, чтобы высвободить камень, придавать форму камню, разговаривать с этим драгоценным камнем.
– Ты снова будешь пичем, – пообещал ему Дзирт.
Подоспевший из туннеля Белвар, услышав слова дрова, не был так в этом уверен. Они уже в течение недели искали и не обнаружили ни малейших признаков этого мага. Хранитель туннелей успокаивал себя тем, что Щелкунчик, казалось, отвоевал часть себя у чудовища; казалось, что он вновь обретает свою личность как пич. Несколькими неделями ранее Белвар наблюдал такую же трансформацию в Дзирте; за инстинктивными барьерами выживания, которыми отгородился охотник, он нашел лучшего друга.
Но хранитель туннелей не поручился бы за такие же результаты в случае со Щелкунчиком. Превращение пича было результатом могущественной магии, и никакая дружба, как бы она ни была сильна, не может повернуть вспять действие двеомера, насланного магом. В обществе Дзирта и Белвара Щелкунчик был пожалован временной – всего лишь временной отсрочкой от исполнения своей жалкой и неизбежной судьбы.
В течение нескольких дней они продолжали поиски в туннелях Подземья без какого-либо успеха. Личность Щелкунчика пока принадлежала пичу, но даже Дзирт, который, покидая пещеры у озера, был полон надежд, начал ощущать надвигающуюся безысходность.
И вот, как раз когда Дзирт и Белвар начали поговаривать о возвращении домой, путники вошли в странных очертаний пещеру с россыпью булыжников-следов не так давно случившегося обвала.
– Он был здесь! – воскликнул Щелкунчик и, подняв огромный булыжник, швырнул его в дальнюю стену, где тот рассыпался на мелкие куски. – Он был здесь!
Пещерный урод начал метаться по пещере, кроша камень и расшвыривая булыжники со все возрастающей дикой яростью.
– Откуда ты знаешь? – потребовал ответа Бел-вар, пытаясь остановить своего огромного приятеля. Щелкунчик показал на свод пещеры:
– Эт-т-то с-сделал он. К-к-ко... он это сделал!
Дзирт и Белвар обменялись озабоченными взглядами. Свод пещеры, высотой примерно пятнадцать футов, был взорван, в центре его неясно вырисовывалась громадная пробоина, которая простиралась вверх, в два раза увеличив высоту свода. Если эти разрушения вызвала магия, то это была воистину могущественная магия!
– Это сделал сам маг? – повторил Белвар. Он снова бросил на Дзирта хорошо знакомый тому требовательный взгляд.
– Его б-башня, – ответил Щелкунчик и ринулся вокруг пещеры, надеясь учуять, каким выходом воспользовался маг.
Теперь Дзирт и Белвар оказались совершенно сбитыми с толку, и Щелкунчик, когда наконец посмотрел на них, понял их замешательство.
– К-к-к...
– Колдун, – терпеливо вставил Белвар.
Щелкунчик не обиделся; он даже обрадовался помощи.
– У колдуна ес-сть б-башня, – пытался пояснить взволнованный монстр. Ог-громная железная б-башня, которую он держит при себе и устанавливает в подходящем месте. – Щелкунчик посмотрел вверх на разрушенный свод. – Даже если она не всегда помещается.