Белая весна

– Елизавета Игоревна, я рада буду с вами поговорить. Сразу приношу извинения, если придется задержаться.
– Ишь ты, какой цирлих-манирлих!
– Простите?
– Буду ждать.
И гудки в трубке.
Анна только вздохнула. Ладно, надо подобрать одежду так, чтобы не раздражать Лизу. А Кира… Кире она все скажет честно. И даже пригласит ее послушать беседу – через сотовый телефон. Это будет правильно. Девочке жить с Лизой, а Анне…
Сколько ей остается? Меньше года…
Очень тяжело оставлять тех, кого ты полюбила. Прости, Кирюша…
* * *
Анна честно старалась не нервировать своим видом невесту Бориса.
Не получилось.
Когда за одним столом оказались две девушки: одна – шикарная и ухоженная блондинка в ярко-розовом со стразами и вторая – самая обычная брюнетка с каштановыми волосами, уложенными в аккуратную прическу, в длинной юбке и простой блузке, с камеей у горла…
Впечатление было такое, словно гувернантка отчитывает балбеску-воспитанницу. Анна и выглядела чуточку старше своего возраста, и держала себя иначе, и разговаривала…
Не столь важно, во что ты одет. Королевой можно быть и в лохмотьях, просто потребуется чуть больше усилий, чтобы это дошло до всех. Анна же и усилий не прикладывала.
Она – великая княжна. Это корона и крест, это право и обязанность. Это осознание себя. И куда тут попыткам Лизы подавить ее роскошью, прической и дорогой одеждой? Даже и смешно как-то…
– Добрый день, Елизавета Игоревна.
– Добрый? Телефон выложи!
Анна послушно выложила трубку на стол. Лиза проверила ее на включенный диктофон и динамик и осталась довольна.
О том, что у Анны может быть еще одна трубка, Лиза даже не подумала. А она была, в кармане. Старый такой кирпичик, еще кнопочный, но вполне рабочий. И Кира сейчас слушала весь разговор по нему. Но Лиза успокоилась и перешла в атаку:
– Чего ты добиваешься, дрянь?!
– Простите?
– С тех пор как ты появилась, у нас с Боречкой все идет не так! Я же вижу! Это ты виновата! Ты гадишь! Ты…
– Вы неправы.
– Неправа я?! Ах ты… ладно! – Лиза быстро перешла от злости к практике, продемонстрировав, что она дочь бизнесмена. – Сколько ты хочешь?
– Простите?
– Сколько тебе дать, чтобы ты убралась из города?
Анна качнула головой:
– Нисколько.
– Десять. Тысяч баксов. Ладно, евро…
– Елизавета Игоревна, у меня есть эти деньги.
– Тогда сколько ты хочешь?! Ну?!
Анна посмотрела на красное лицо девушки, отвратительно гармонирующее со светлыми волосами и розовым нарядом, на ее возмущение – и решила попробовать еще раз. Вдруг да дойдет?
– Елизавета Игоревна, меня интересует только Кира Борисовна. Она умная, тонкая и очень ранимая девочка. Я не хочу, чтобы предстоящий брак отца ее травмировал.
– Она-то?! Эта гадючка?! Да по ней школа-интернат плачет!
Анна сощурилась. Вот даже как? Ну погоди…
– Почему вы так считаете? Да, девочка от вас не в восторге, но и вы ничего не сделали, чтобы наладить с ней отношения.
– Я?!
– А кто? Вы старше, вы скоро станете ее мачехой, вам и начинать.
– Да эта мелкая стерва…
– Елизавета Игоревна, прошу вас воздержаться от подобных эпитетов применительно к моей воспитаннице.
– Ишь ты… что ты вообще из себя корчишь?!
– Ничего.
– Как только я выйду замуж за Боречку, ты за ворота полетишь! Вперед своего визга!
– И это не исключено, – кивнула Анна, по своему опыту знавшая, как мужчины дуреют от баб. Казалось бы, совершенно тупых, страшных и стервозных, но ведь случается!
И наоборот… та же Зиночка Валенская, ведь милейшее существо, которое промолчало о ее двойной жизни. Но какой подлец ей достался! Нарочно будешь искать – не найдешь!
– Полетишь! Если б ты сейчас уехала, я бы тебе даже денег дала! А раз не хочешь по-хорошему, я тебя в порошок сотру!
– Стиральный? – невинно уточнила Анна. – Будете кофе глясе? Здесь его чудесно готовят…
Лиза прошипела что-то непечатное, схватила со стола свой телефон и вылетела за дверь, словно в попу ужаленная. Анна грустно пожала плечами:
– Вот так всегда. Как тяжело бывает найти общий язык с человеком…
 
И заказала кофе глясе. На себя и на Киру.
* * *
Кира себя ждать не заставила.
– Ань, значит, меня в интернат?!
Анна развела руками. Мол, ты сама слышала.
– С-сука! – от души высказалась Кира. Анна не стала ее одергивать: была полностью солидарна с девушкой. – Убить ее мало!
– Убивать – не надо. – Анна качнула головой. И подумала, что… она может убить.
Просто приказать Лизе умереть, и никто, никогда не поймет, что случилось. Но заслуживает ли этого Лиза? Глупенькая избалованная донельзя девчонка, которой все достается на блюдечке? Разве за это убивают?
– Можно?
– Что? Прости, Кира, я задумалась.
– Ань, если она тебя выгонит, мне с тобой можно?
Анна вздохнула:
– Кира, нам с тобой надо будет проработать все версии. В том числе и эту.
– Но ты же будешь рядом?
– Я надеюсь…
Кира прищурилась, не обращая внимания на кофе, в котором медленно расплывалось подтаявшее мороженое.
– Аня, ты так это сказала…
– Как?
– Словно точно знаешь, что тебя не будет. Вообще не будет.
Умная девочка. Это хорошо, с дурой было бы сложнее.
Анна повертела в руках ложечку.
– Кирюша, у вас есть замечательный фильм. «Три мушкетера». Старый, музыкальный, с песнями…
– Да, я видела. А что?
– Я не касаюсь моральной стороны вопроса. Хотя считаю, что всех мушкетеров за их дела надо было бы казнить.
– Как?
– Помогать королеве скрывать измену мужу при отсутствии законного наследника, – преступление. Сговариваться с подданными иностранного государства тоже непорядочно. А уж мешать осуществлению правосудия и охотиться на полицейских, которые следят за исполнением законов, – и вовсе ни в какие ворота. Да и миледи Винтер, если на то пошло, законный агент кардинала Ришелье. И она действовала для блага государства. Но это так, между делом. В фильме есть сцена, которая мне очень понравилась. Когда д’Артаньян мечется и ужасается чудовищности злодейства, а Атос ему спокойно так говорит: «Д’Артаньян, я допускаю все». Кира, я тоже допускаю все. Даже самое худшее.
– Понятно. Я так о мушкетерах не думала…
– У каждого поступка есть две стороны. Вот, к примеру, у Лизы. Она собирается испортить тебе жизнь, это верно. Но при этом она стремится устроить свою…
– Но не за мой же счет?
– С ее точки зрения, она поступает правильно. И ты должна поступить так же. Если Лиза не думает о тебе, почему ты должна думать о ней? Да, ты не сделала бы ничего плохого – первой. Но можешь адекватно ответить на ее действия. Это правильно.
– Дрянь она! Вот!
Анна не обратила внимания на вспышку гнева. Не до того.
– Так что давай прорабатывать все варианты. В том числе и тот, где я не смогу тебе помочь даже советом.
– Ну давай. А Лизка все равно гадость! Как ты думаешь, если я папсу дам запись прослушать, он ее разгонит?
Анна качнула головой:
– Не поможет.
– Вот и мне так кажется. Паршиво, правда?
– Очень.
* * *
Телефонный звонок оторвал Анну от музицирования.
Да, именно так. Они с Кирой и Гошкой в шесть рук пытались сыграть «Соловей мой, соловей» [6].
Получалось… сложновато. И музыка не так чтобы очень простая, и исполнители не слишком умелые. Сама Анна играла на нескольких музыкальных инструментах, и освоить пианино для нее было несложно. А вот Кира и Гошка испытывали определенные трудности. То ненужная клавиша из-под пальца вывернется, то нужная подвернется.
Кстати, у Киры как раз музыкальный слух был. А вот Гошке медведь оттоптал оба уха, видимо, еще на кордоне. Ну да ничего, пусть учится. Потом аккорды на гитаре подбирать сможет, а для популярности в компаниях это полезно.