НекроХаник (СИ)
— И как оно?
— Кормили плохо, в здании очень холодно. Но хотя бы крыша над головой.
— А попал туда по какой надобности?
— Леса строительные зацепил, когда шел мимо, вот сверху доски и обвалились. Хорошо еще, что не зашибло.
Покосившись на темнеющее небо за окном, Козлов задал следующий вопрос:
— Что за беготня в больнице была с демоном?
— Ходячие рассказывали, будто монстру какую-то в котельной днем отловили. Прибили, властям сдали. Я только-только вставать и на улицу выходить начал, так что не успел добежать.
— А хотелось?
— Само собой, — Сергий улыбнулся. — Это ведь когда еще можно в такой охоте поучаствовать. И память на всю жизнь.
— Память? — почесав морщинистую шею под расстегнутым воротом мундира, Федот Тихонович вздохнул: — Порвали бы вас там, вот и вся охота. На такие развлечения даже ведуны в одиночку не ходят. Нечисть в любой тени укроется и со спины потом когтями полоснет. А раны подобные тяжело заживают. Так что повезло тебе, что не полез. И другим тоже повезло… Кто хоть отличился из больных?
— На кочегара говорили, будто с похмелья злобен сильно, вот и прибил зверя железкой.
— Железкой…
Жестом остановив попытавшегося вскочить парня, урядник медленно выбрался из-за стола, прошел к большому шкафу и достал оттуда папочку. Вернулся на свое место, не торопясь развязал тесемки и зашелестел бумагой.
— Так, с чужими проблемами разобрались. Давай теперь про дела наши скорбные… Значит, у шабашников сейчас. Странно еще, что чужака взяли. С чего бы, как сам думаешь?
— Я же местный, — удивился Сергий. Наложившийся на старую память новый характер породил неожиданный сплав спокойного созерцания и понимания, что, как и когда говорить и делать. Все же бывший Макаров за свою жизнь много успел повидать, да и неоднократно с полицией пересекался и приказчиком, и бродяжкой в совсем паршивые времена. — Мои-то в Сибирь на заработки уехали, уже два года как ни весточки. Бабку я схоронил, с места у купца Красникова попросили. Нет, он хороший человек, слова против не скажу. Но я же даже не родня дальняя, как младшие в разум вошли, так и пришлось дела сдать… А строители меня взяли, потому как здесь каждый угол знаю, чего посоветовать могу.
— Например?
Потупившись, парень помял картуз и тихо ответил:
— Где можно горькую прикупить, чтобы не разбавляли. Какие мамки девок своих проверяют без того, чтобы болячками делились. Кто из купцов мясо с душком уступит со скидкой. По первости у общества с деньгами осенью туго было, вот и приходилось перебиваться.
— Понятно, местный в бригаде всегда человек полезный, особенно если с головой дружит… Сейчас чем занят? Доски таскаешь и камни ворочаешь?
— Нет, ваше благородие, это осенью было. И после Рождества подвал заканчивали. А как с больницы вернулся, так бригадир на побелку поставил. И еще вечером помогаю хозяйскому учетчику работу бригады проверять.
— С какой благости такое расположение?
— Пока приказчиком был, считать наловчился. И ошибок не делаю. Вот и присматриваются ко мне. Может, даже какую работу еще на выходных подбросят. В церковь сходить, а после этого — за копеечку людям помочь цифры складывать.
Закрыв папку, полицейский задал последний вопрос:
— Ладно, нормально с тобой все. В чужие карманы не лазал, пока без работы мыкался, хозяин ваш всю бригаду хвалит… Кстати, а что там с бывшим старшим случилось?
— Не знаю, я все же не с Белозерска, в дела чужие не пускают. Вроде как Иван долю хотел себе больше стребовать, кого-то из родни замуж выдавать собирался. Так его в итоге домой и спровадили.
Позвонив в колокольчик, урядник дождался, когда в приоткрытую дверь заглянет городовой и жестом отпустил посетителя. Поднявшись, Сергий откашлялся и спросил:
— Федот Тихонович, а можно просьбу высказать? Потому что все равно потом к вам с ней приду.
— Просьбу? — в серых глазах загорелся огонек интереса. — Если только быстро, время давно домой идти.
— Я хочу в торговые дни на рынке для крестьян лавку счетовода открыть. Лицензию оформить, экзамены сдать, чтобы налоги с продаж оформлять. Может, даже одного-двух смекалистых гимназистов на подхвате приму. Считаю хорошо, за пятак или гривенник стану им бумаги выправлять. Приказчики купеческие за то же самое полтину просят, а то где и рубль.
— А при чем здесь я?
— Так Федоровские ряды как раз вдоль ручья идут и на вашем участке. Если бы за мной кто из городовых присмотрел, я был бы благодарен. Боязно, что побьют купеческие, за потерянный легкий приработок… Но вы не беспокойтесь, я отработаю! И положенное в кассу взаимопомощи внесу, это само собой!..
Прихлопнув ладонью по закрытой папке, урядник добродушно рявкнул:
— Вот не надо мне тут про положенное… Наше дело — народ от разных жуликов защищать и за порядком следить, а кто если хочет на благое дело пожертвовать, так не из-под палки по карманам шарит… Но просьбу твою понял… Будь кто из чужих, еще бы крепко подумал, а ты все же наш, новгородский… Значит, так решу. В это воскресенье зайдешь после церкви в участок, найдешь Саламона Пименовича, он у нас в конце коридора сидит, там его вотчина. Расскажешь про себя, чем заниматься хочешь. Он экзамен устроит, проверит, в самом ли деле бодро с цифрами ладишь. Если понравишься, посоветует, как лучше экзамены сдать, потому что лицензию тебе обязательно получить придется. Без нее на рынок не пущу… И когда все бумаги оформишь, еще раз к нему заглянешь, пусть проверит, не учудил ли где. Будешь раз в месяц в гости заходить, помогать с отчетами. Мы каждый раз в последних числах в бумагах тонем, лишние руки не помешают. Если все нормально, то Аристарх Гвидонович за тобой и присмотрит. Все, за дверью подожди…
Убедившись, что гость скрылся в коридоре, урядник усмехнулся:
— Шустрый малец. Не успел дыхание после вопросов перевести, как уже с просьбой… Что скажешь, Аристарх? На твоем ведь участке работяги сидят.
— Спрашивал — хвалят его. Работы не боится, во вранье замечен не был.
— Ладно тогда. Если в самом деле головастый, к делу пристроим. Купечество нам с налоговых сборов ничего не платит, под себя подгребло. Если по носу щелкнем, то уже неплохо. Вспомнят, кто на Торговой Стороне главный… Все, отправляй его домой и тоже можешь собираться. Засиделись мы что-то… Отчет в понедельник напишу.
Агафон сидел на крыльце, смолил самокрутку и как обычно разглядывал окружающий мир из-под насупленных бровей.
— Чего таскали?
— Про нежить в больнице спрашивали. Никак успокоиться не могут. Мало им, что во всех газетах Синод склоняют, так газетчики власти теребят и защитить просят.
— А… Ну, это дело уже прошлое.
— Ага. Еще папочку на меня видел. Оказывается, пока я поденщиной занимался и за кусок хлеба чернорабочим по городу бегал, примелькался. Но вроде без лишних вопросов… Еще попросил разрешения свое дело на рынке летом открыть. Под их попечительством.
— Зачем это полиции? — удивился бригадир, туша окурок.
— Так понимаю, что сейчас приказчики заработанное себе в карман кладут и хозяевам часть отстегивают. Сколько там на самом деле через них прошло — не разобраться. С меня же будет гроссбух со всеми сборами. Десятую часть пожертвовать на полезное дело, вот и денежка капнула. И если что, обязательно спросят, что видел или слышал из последнего.
— Смотри, Сергий, посадят на короткий поводок с такими раскладами.
Парень лишь вздохнул:
— Как еще быть? Это вторая столица, здесь за каждым десять глаз и сто ушей. Не будешь хорошие отношения с властями поддерживать, выживут на выселки. Даже цыгане как один кланяются и своему городовому все новости рассказывают. За что и разрешают по мелкому ворованное брать и контрабандой промышлять чуток…
— Плевать на цветных, у них своих расклады. Ладно, пошли спать. Ужин тебе отложили, поснедаешь и на боковую. Завтра дурная работа осталась — доски на второй этаж поднять, подводы сегодня разгрузили. Хорошо бы до вечера успеть, а то и воскресенье придется занимать.