Новые приключения Гулливера

Туту несколько раз мерно ударил в пол своим жезлом и торжественно провозгласил:
— Глоффзсроб сквутсеромм блиоп Лаггунту пиригнар!
На лаггнежском наречии это означало: «Его небесное величество Лаггунту Двенадцатый!»
Створки гигантской раковины распахнулись. В зал вошли латники и встали в две шеренги по двенадцать человек. Тотчас все (и я в том числе) упали на колени. Лишь после этого в полной тишине в малый тронный зал ступил его небесное величество Лаггунту XII. Я исподтишка старался разглядеть владыку Лаггнегга. Если бы я не знал, что это король, и просто увидел бы его в толпе придворных, скорее всего, я принял бы его за еще одного царедворца. И одежды, напоминавшие одеяния китайских мандаринов, и мягкие сапоги с загнутыми носками были весьма похожи на наряды тех, кто сейчас стоял перед ним на коленях. Отличия заключались, пожалуй, в большом количестве изумрудов и рубинов, нашитых по краю золотистой мантии, массивном скипетре из черного дерева с золотым набалдашником и короне, похожей на оклеенную сусальным золотом коробку в форме правильного куба.
Выглядел он намного старше своего возраста. Я уже знал, что Лаггунту XII вчера, в день нашего приезда, исполнилось двадцать пять лет, но выглядел он по меньшей мере лет на сорок. Лицо короля, словно по контрасту с богатством одеяния, казалось нездоровым и утомленным: монарх отличался бледностью, его щеки впали, а узкие глаза обведены были синими полукружьями. Блестящая чернота волос, ниспадавших из-под короны на лоб, подчеркивала мучнистую белизну лица. Довершал картину тусклый взгляд.
Притом его величество улыбался, хотя непонятно было, кому эта улыбка предназначалась: присутствующие смотрели в пол, Лаггунту XII — поверх голов, так что улыбка, скорее, относилась к собственным мыслям государя.
Король неторопливо прошествовал к трону. Изредка он постукивал скипетром по чьей-то согнутой спине. Обладатель спины немедленно простирался ниц. Маркиз Стальд шепотом пояснил мне, что постукивание скипетром по спине — знак особой милости и что отмеченные таким образом могут ожидать новых назначений. Наконец король поднялся по ступеням к трону, стоявшему на небольшом возвышении, сел и милостивым жестом позволил царедворцам и гостям подняться с колен.
Вслед за тем блиффмарклуб объявил громким голосом, кому именно дарована сегодня высокая честь лизания пыли.
Счастливца звали Аггдугг Бриндран. Маркиз указал мне на тучного придворного с одутловатым лицом в тесноватом и криво сидящем халате темно-синего бархата с вытертыми швами, и сообщил, что тот — уроженец Бальнибарби, приехал в Тральдрегдаб вместе с женою около пяти лет назад и ныне занимает должность придворного цирюльника.
Я ожидал, что отмеченный королевской милостью брадобрей тотчас упадет на колени. Но нет, по знаку обер-гофмейстера мы все отошли к стенам, после чего в зал вошел молодой человек в красно-зеленой ливрее, коротких штанах и меховой шапке — паж. В руке он держал кожаное ведро с пылью и метелку из перьев. Юный паж быстро и умело рассыпал пыль по полу ровным тонким слоем, в некоторых местах подправив толщину метелкой. На мой взгляд, пыли на полу и без того хватало. Но местный этикет, по-видимому, диктовал иное.
После ухода пажа обер-гофмейстер трижды ударил в пол длинным жезлом. Тучный Аггдугг тяжело опустился на четвереньки, высунул язык и медленно двинулся к трону. За ним в пыли тянулась чистая и чуть влажная борозда, проделанная его языком. Придворные стояли неподвижно, склонив головы. Слышно было лишь громкое сопение придворного цирюльника, удостоенного высокой чести.
Наконец, доползши до подножия трона и собрав языком около фунта пыли, Аггдугг Бриндран остановился. Его величество милостиво улыбнулся и жестом велел ему подняться с колен. Толстяк, покачиваясь, встал на ноги. Меня предупредили заранее, что после того, как король прикажет подняться, я должен буду встать и низко поклониться.
Толстяк, по-видимому, должен был поступить так же. Но вместо того он вдруг нелепо взмахнул руками, захрипел и рухнул навзничь у самого подножия трона.
 
— Как это невоспитанно! — прошептал осуждающе маркиз Стальд. — Если б я его не знал, ей-богу, принял бы за невежу-иностранца или за неотесанного деревенского увальня.
Улыбка застыла на лице короля. Он подождал какое-то время, но толстяк лежал неподвижно. Тогда, хлопнув в ладоши, его величество вызвал стражников. Когда из-за трона выступили два высоких молодца в стальных полированных нагрудниках поверх дворцовых ливрей, король указал на лежащего. Стражники попытались поднять его под руки, но в этот самый момент по телу несчастного вдруг прошла сильная судорога, и на губах его показалась обильная пена зеленоватого оттенка. Толстяк попытался подняться и даже оперся на локоть, но тут силы окончательно оставили его, он вновь упал и более не шевелился.
По новому знаку, поданному блиффмарклубом, стражники сноровисто подхватили под руки лежавшего Аггдугга Бриндрана и быстро вытащили его из залы.
— Боже мой, — прошептал маркиз еле слышно, — его отравили… В пыль был подмешан яд, это несомненно…
Король обвел взглядом придворных, стоявших в ожидании, и вдруг сделал резкое движение рукой, словно отталкивая нас. Маркиз ухватил меня за рукав и потащил к выходу.
— Аудиенция окончена, — пробормотал он. — Аудиенция окончена… У его величества настроение испорчено на всю неделю. Как некстати…
— Что все это значит? — спросил я, когда мы оказались в боковой галерее.
Оглянувшись по сторонам и убедившись в том, что нас никто не подслушивает, маркиз сообщил, что таким образом порою наказывают преступников, если король, из милосердия или по другой причине, не хочет подвергать их пыткам и публичной казни.
— Пыль в этом случае заменяют ядовитым порошком, который получают из корней кустарника аггригг, растущего в прибрежных скалах, — пояснил маркиз. — Серо-коричневый, он почти неотличим от обычной пыли. Только вблизи можно ощутить своеобразный запах. И обреченный, конечно же, ощущает — когда уже стоит на четвереньках. Подняться он не может, ибо такой поступок является величайшим кощунством и оскорблением короля, а значит, влечет за собой страшнейший вид казни, по сравнению с которым отравление — истинное благодеяние. Поэтому, даже осознав, что ему предстоит лизать не пыль, а ядовитый порошок, приговоренный подчиняется своей участи.
— Так это была казнь? — я ужаснулся. — Этот малый чем-то прогневал короля?
Маркиз растерянно покачал головой.
— Боюсь, что нет, — ответил он расстроенно. — Во-первых, порошок выглядел иначе. А во-вторых, я же говорил, что его величество пользуется описанным способом во избежание публичности. И потому применяется порошок из корней аггригга, который действует не сразу, а по истечении двадцати четырех часов. Этот же несчастный погиб почти мгновенно, на наших глазах. И значит, по всей видимости, имело место преступление…
Маркиз Стальд замолчал, но по его лицу я понял, что он сказал не все. Так оно и было. Снова оглядевшись по сторонам, его светлость взял меня под локоть и быстро вывел во внутренний двор.
— Скажите, — спросил он шепотом, — вы действительно впервые посещаете Лаггнегг?
— Разумеется, — ответил я, весьма удивившись этому вопросу.
— Это очень странно, — сказал маркиз. — Дело в том, что первоначально именно сегодняшний день был назначен для вашей аудиенции и, соответственно, сегодня чести лизания пыли должны были удостоиться именно вы. О том, что ваша аудиенция перенесена на два дня и, стало быть, пыль предназначалась не для вас, а для Аггдугга, заранее знали немногие. Во-первых, разумеется, его величество Лаггунту XII, да переживет он солнце на одиннадцать с половиною лун. Кроме него — горртаторр граф Болгоральг Икплинг, блиффмарклуб Скойрик Туту и я, Кайлиш Стальд. Ну и, разумеется, сам Аггдугг Бриндран, которого поставили в известность накануне. Правда, он провел ночь во дворце, общался только с его величеством и блиффмарклубом и, следовательно, никому постороннему ничего не мог сказать. Все же остальные были уверены в том, что сегодня чести лизания пыли будет удостоен чужеземец по имени Рэмюэрр Гурривегг, прибывший недавно из Глаббдобдриба.