Новые приключения Гулливера

В первом ряду сидели рядом друзья несчастного дригмига Бедари — Зитери, Даргири и Тизарт.
Кресло судьи находилось напротив нас — на помосте, за которым мозаика, покрывавшая стену, изображала сцену из прошлого: предок нынешнего короля правит справедливый суд в только что построенной судебной палате.
Прозвучали торжественные и оглушительные звуки труб, после чего четыре храмовых служителя внесли на специальных носилках укрытое черной попоной тело убитого Цисарта. Следом еще двое на длинном узком щите несли орудие преступления — шпагу дригмига. С появлением служителей все встали и стояли до тех пор, пока тело не было водворено на специальный стол у дальней стены, а шпага не уложена на стоящий рядом стол поменьше. Вновь прозвучали трубы (я заблаговременно закрыл уши руками), и нам позволено было сесть.
Затем в сопровождении вооруженного караула появился арестованный. Бедари был одет в принесенное Глюмдальклич чистое платье. Лицо его казалось спокойным; при виде нас он улыбнулся Глюмдальклич, а мне даже подмигнул с некоторым лукавством. Я подмигнул в ответ, но вряд ли он мог разглядеть это.
Бедари вошел за специальный барьер, сел на скамью, предназначенную для подсудимого. Командир караула (это был тот же фрисгульд Голдири, который позавчера арестовал дригмига) встал за его спиной, положив руку на эфес шпаги. Двое других караульных, вооруженных алебардами, заняли места по обе стороны скамьи.
И, наконец, в палате появился его величество Семитрендриг VI, верховный брибдинг, строгий и беспристрастный судья. В соответствии с обычаями он был обряжен в черное просторное платье, так что, когда он вошел, мне на минуту показалось, что в судебную палату вплыла гигантская грозовая туча.
Заняв свое кресло, монарх-брибдинг ударил в пол огромным посохом, толщиною с мраморную колонну. Звук от этого удара еще не стих, когда прокурор, встав у специально предназначенного для выступлений пюпитра, начал обвинительную речь.
Я слушал внимательно, боясь упустить малейшую деталь. Столь же внимательно речь прокурора слушала и Глюмдальклич.
Поначалу прокурор говорил лишь то, о чем мы уже знали. Он сообщил о том, что, в силу испорченности («а возможно, и по наивности», — великодушно добавил прокурор) дригмиг Бедари пустил лживые сплетни о корыстолюбии фрисканда, который, якобы, требовал от дригмига деньги за продвижение по службе. Затем он остановился на ссоре между подсудимым и убитым, упомянув, что причиной ее стали именно эти слухи. Свидетелями ссоры были несколько человек. Вызвав по очереди Даргири, Зитери и Тизарта, он задал каждому несколько вопросов о том злосчастном дне. Их показания во всем совпадали, поэтому мне было интересно не столько то, что они говорили, сколько то, как говорили.
Более других мое любопытство вызывал паж. Я хорошо помнил, о чем говорила фрейлина Мирлич, думая, что ее не слышит никто из посторонних. Я ожидал, что он постарается бросить тень на подсудимого, для того, хотя бы, чтобы увести подозрения от себя. Но Даргири держался по отношению к арестованному дригмигу с подчеркнутым дружелюбием. Отвечая на вопросы прокурора, он то и дело посматривал на обвиняемого, словно прося прошение за то, что вынужден показывать против него. Возвращаясь на свое место, он даже украдкой поприветствовал Бедари.
Тизарт давал ответы сухо, по-военному, избегая всего, что могло быть истолковано как личное отношение к случившемуся. На подсудимого он не смотрел — потому, возможно, что были они в одном чине. В душе Тизарта боролись товарищеские чувства к такому же дригмигу, как он сам, и чувство долга, требовавшее от него всемерно содействовать правосудию. Впрочем, ничего существенного он сообщить не мог, не считая разве что подтверждения того факта, что у него на глазах произошла ссора между убитым и обвиняемым.
А вот показания Зитери, соседа по комнате нашего подзащитного, оказались для нас неприятною неожиданностью. Он был единственным из трех, кто утверждал, будто Бедари и после того, как Голдири с помощью Даргири и Тизарта удалось увести Цисарта, продолжал сыпать угрозами в адрес фрисканда.
 
— Вы уверены в этом? — требовательно переспросил прокурор.
— Уверен, — ответил гвардеец, не глядя на Бедари.
Обвинитель удовлетворенно кивнул, но тут в допрос вмешался августейший брибдинг.
— Кто может подтвердить ваши слова? — спросил его величество.
— Никто, — ответил Зитери. — В это время Даргири и Тизарт помогали фрисгульду Голдири увести оскорбленного фрисканда. Так что в комнате находились только я и дригмиг Бедари. Мы ведь соседи, и делим эту комнату… Тогда-то подсудимый и пообещал разделаться с фрискандом.
— Ложь! — воскликнул Бедари. — Ничего подобного я не говорил!
Стоявший позади скамьи подсудимых Голдири немедленно ударил его по плечу, и Бедари замолчал.
— То есть, в присутствии остальных Бедари этих угроз уже не повторял? — уточнил король.
Зитери задумался.
— Кажется, нет, — сказал он. — Во всяком случае, я не помню.
Король кивнул, видимо, удовлетворенный ответом. Обвинитель позволил Зитери вернуться на место и продолжил свою речь. По его словам выходило, что, якобы фрисканд не вызывал дригмига и даже, возможно, простил молодого человека. Но Бедари, возмущенный тем, что фрисканд оскорбил его в присутствии посторонних (тут прокурор указал на друзей подсудимого), затаил злобу. В то же время он опасался вызывать на поединок лучшего фехтовальщика королевства и потому прибег к хитрости. Вызвав Цисарта в парк, он подстерег своего командира в укромном уголке королевского парка. Здесь, коварно убив фрисканда ударом в спину, он бежал, рассчитывая на то, что убийство будет принято за смерть на поединке чести. Но внезапно появившийся караул спутал его планы. Он бежал, оставив шпагу в спине убитого, тем самым разрушив собственную выдумку.
— Есть ли у вас доказательства сказанному? — спросил брибдинг.
— Есть! — торжествующе объявил прокурор. — Очень важная улика — письмо, которым подсудимый назначал Цисарту встречу, причем местом встречи обозначил именно ту лужайку в парке, где впоследствии и было найдено тело. Но в письме нет ни слова о вызове! Напротив, в письме говорится, что подсудимый готов объясниться с фрискандом и принести ему все подобающие случаю извинения.
Король нахмурился.
— Вы уверены в этом? Конечно, если Цисарт был убит на поединке, это, конечно, печально, но не преступно. Гвардейцы вправе решать возникающие между ними споры при помощи оружия. Хотя они должны при этом соблюдать определенные законом правила.
— Именно так, ваше величество, — подхватил прокурор. — Но, как мы знаем, фрисканд Цисарт был убит ударом в спину, а значит, никакого поединка не было. Подсудимый выманил фрисканда поздно вечером в укромное место. Повторяю, он не собирался честно, лицом к лицу, драться с Цисартом — ведь Цисарт куда более умелый фехтовальщик, чем этот дригмиг. Нет, он побоялся скрестить с ним шпагу. Как мы знаем, он подкрался сзади и ударил противника в спину. Как видите, ваше величество, он не только подл, но и труслив. Остается удивляться близорукости командующего королевской гвардией: как он мог принять на службу обладателя столь низких душевных качеств!
Глюмдальклич умоляюще посмотрела на меня, но я отрицательно покачал головой: еще не наступило время вмешиваться в судебное действие. Я опасался, что, прерви она сейчас обвинителя, суд может удалить нас из зала, оставив несчастного Бедари без защиты вообще.
Между тем обвинитель раскрыл большую папку и продемонстрировал королю-брибдингу упомянутое письмо. На нем было написано: «Фрисканду Цисарту».
— Узнаете ли вы это письмо, подсудимый? — спросил обвинитель.
— Нет, я впервые его вижу, — ответил Бедари. Юноша был бледен, но голос его звучал спокойно и уверенно: — Я не писал никаких писем фрисканду Цисарту. Не я, а он вызвал меня на поединок — устно, в присутствии моих друзей. Они здесь присутствуют и могут это подтвердить. Я принял вызов — тоже устно. Но потом, когда я понял, сколь безумно драться с человеком из-за чьей-то жалкой клеветы, я пришел к фрисканду Цисарту, попросил прощения за грубость, которую позволил себе во время объяснения. Он к тому времени уже остыл и согласился отложить поединок, пока я не выясню, кто меня оклеветал. Таким образом, у меня не было нужды вызывать его письмом. Тем более что в казарме наши комнаты находятся почти рядом.