Новые приключения Гулливера

Вот почему караул появился именно у нас. Заметив, с каким выражением смотрит сосед Бедари на Глюмдальклич, я подумал, что он вполне мог рассматривать арестованного своим соперником.
— А когда вы уходили в караул, Бедари спал? — спросил я.
— Да. Он сменился с караула до меня, я как раз собирался на свою смену, — ответил Зитери. — Бедари налил себе кубок вина, выпил и тут же лег и уснул. Да так крепко, что я не добудился его, когда уходил. Ну, думаю, пусть поспит, и ушел, не прощаясь.
Я насторожился.
— А вы пили с ним вино? — поинтересовался я. — Когда он пришел?
Зитери покачал головой.
— Нет, я же собирался в караул.
— А Бедари выпил всего один кубок? — уточнил я.
— Только один, бутылка осталась почти полной.
— А где эта бутылка?
Зитери завертел головой.
— А ее нету… — озадаченно сказал он. — Вот тут, на столе стояла.
Действительно, я отчетливо видел круглый след от донышка, размером примерно шесть футов. Рядом с ним стоял серебряный кубок, о котором, по всей видимости, говорил Зитери.
Пока мы с Зитери беседовали (вернее, я задавал вопросы, а он отвечал на них), Глюмдальклич не теряла времени. Решительно откинув крышку сундука, она принялась собирать чистое платье для Бедари, так что к концу нашего разговора на столе уже образовалась внушительная (в полтора моих роста) гора сложенных вещей: камзол, шаровары, сорочка и даже шляпа. Вся это Глюмдальклич сложила в походную сумку Бедари, висевшую на спинке кровати.
— Нам пора, — сказала она, убедившись, что я больше не знаю, о чем спрашивать соседа ее возлюбленного.
— Хорошо, — ответил я, — но прежде мне нужно кое-что проверить.
С этими словами я подошел к кубку. Он был высотою в два человеческих роста, но я не хотел обращаться к помощи Глюмдальклич, тем более в присутствии этого юнца Зитери. Воспользовавшись в качестве подставки табакеркой дригмига, я подтянулся на руках, оседлал край кубка и после этого осторожно посмотрел внутрь огромной серебряной чаши. На самом ее донышке я заметил маленькое темное озерцо — остаток вина, ранее наполнявшего кубок Бедари. Я наклонился, чтобы присмотреться к винному озерцу, и вдруг почувствовал сильное головокружение. Сначала я отнес его на счет высоты, на которой оказался. Хотя это было бы странно для моряка, привыкшего к виду бушующего моря с высоты реи. Я не успел удивиться этой странности, потому что головокружение усилилось настолько, что мне пришлось вцепиться в край кубка обеими руками, чтобы не упасть.
Но это не помогло. В какой-то момент комната завертелась вокруг меня настоящим вихрем, пальцы разжались, в глазах потемнело. Я почувствовал, что лечу вниз с огромной высоты, и лишился чувств.
Очнувшись, я обнаружил, что лежу в руке Глюмдальклич, а сама она испуганно всматривается в мое лицо. В первое мгновение гигантское лицо показалось мне отвратительным, так что я постарался спешно встать на ноги и отойти в сторону, хотя голова еще кружилась, а ноги слушались плохо. Тем не менее, я успокаивающе улыбнулся Глюмдальклич и даже помахал рукою, показывая, что все в порядке.
Прежде чем забраться в приготовленный нянюшкой кошелек, я еще раз посмотрел на кубок. Разумеется, головокружение мое имело причиной винные пары, исходившие от остатка напитка. Но мне показалось, что к запаху вина примешивался еще какой-то запах, менее заметный, но, тем не менее, вполне различимый.
По моей просьбе Глюмдальклич протерла дно кубка платком. Понюхав его, она неуверенно заметила:
— Если принюхаться, можно почувствовать запах этикортов.
По ее словам, сок этикортов — цветов, внешне похожих на гигантские лилии, обладает снотворными свойствами.
Зитери выглядел ошеломленным и растерянным. Он пробормотал, что, дескать, впервые слышит, чтобы Бедари пользовался снотворными или дурманящими средствами. У меня возникло чувство, что с запахом этикортов мне уже доводилось встречаться. Причем совсем недавно.
Глюмдальклич затянула кошелек и перекинула через плечо дорожную сумку с чистым платьем для арестованного.
 
— Лорич, — взволнованно произнес Зитери, когда она двинулась к выходу, — помните: что бы ни случилось с Бедари, у вас есть еще один преданный друг. Клянусь, вы можете положиться на меня во всем!
«Да, — подумал я, мерно покачиваясь в кошельке, — вот и повод для того, чтобы избавиться от соседа по комнате».
Действительно, почему бы не свалить на соперника убийство? Правда, сначала нужно было его совершить. Но, с другой стороны, неужели Зитери мог убить фрисканда Цисарта для того лишь, чтобы затем обвинить в преступлении Бедари? Нет, я подумал, что такое предположение чересчур фантастично, однако сбрасывать его со счетов не торопился.
Вскоре я задремал, так что время в пути пролетело незаметно. Проснулся, лишь когда покачивание кошелька прекратилось. Я понял, что мы уже добрались до места. Глюмдальклич расшнуровала горловину и извлекла меня из кошелька, в котором я, признаться, чувствовал себя неуютно.
Мы находились в уже знакомой мне подземной темнице. У двери стоял тюремщик — тот самый, башмаков которого я опасался, выбираясь наверх. Глюмдальклич стояла у стола, на который водрузила дорожную сумку, а Бедари — у деревянного топчана, все еще не оправившийся от неожиданного визита. Юноша представлял собою печальное зрелище. Прошедшая ночь не добавила ему оптимизма и надежды. И, похоже, наш визит усилил угнетенное его состояние. Во всяком случае, он явно терзался ужасными предчувствиями относительно своей судьбы (в Бробдингнеге, как и в Англии, убийцу приговаривают к смертной казни). Появление Глюмдальклич он истолковал как прощание. Бросившись перед девушкой на колени, он оросил слезами ее руки. С трудом нам (вернее, моей нянюшке) удалось успокоить его и втолковать, что еще ничего не потеряно и что именно Глюмдальклич назначена указом его величества выступить защитницей на суде. При этом девушка поставила меня на стол рядом с дорожной сумкой.
Я подтвердил сказанное и добавил, что надеюсь на успех в суде и скорейшее освобождение юноши.
Наш бравый дригмиг был совсем сбит с толку. Чтобы немного прийти в себя и собраться с мыслями, он занялся принесенными вещами. Вытаскивая какой-то предмет одежды из сумки, он внимательно осматривал его, затем откладывал в сторону и брался за следующий.
Тюремщик нетерпеливо напомнил нам, что время свидания заканчивается и что арестованному пора бы переодеться, а нам — оставить подземелье. Бедари отошел в дальний угол, Глюмдальклич скромно отвернулась. Дригмиг быстро сбросил с себя мятую, изодранную одежду и начал переодеваться.
Надев шелковые шаровары и мягкие сапоги на низких каблуках, он взялся за сорочку. Сорочка вызвала у него досадливое восклицание.
Глюмдальклич оглянулась.
— В чем дело? — спросила она.
— Лорич, ничего страшного, но вы по ошибке прихватили сорочку Зитери, — ответил арестованный с неловкой усмешкой. — Он не только уже меня в плечах, но и ниже на целую голову…
Действительно, сорочка не доходила Бедари до пояса.
— Каков же ваш рост? — полюбопытствовал я.
— Полтора люнга, — ответил Бедари. — А Зитери — на тридцать мирлюнгов ниже.
Полтора люнга — это семьдесят четыре фута. Действительно, Бедари был высок, один из самых высоких гвардейцев. Зитери куда ниже, футов шестьдесят. Я покачал головой. Глюмдальклич растерянно залепетала что-то. Бедари махнул рукой.
— Пустое, — сказал он. — Обойдемся и без сорочки, — он быстро надел чистый кафтан. — Я вам очень благодарен, Лорич.
  
6
 
Когда мы вышли из подземной тюрьмы на свет Божий и направились к храму, я вдруг почувствовал настоятельную необходимость опорожнить мочевой пузырь. Опустив меня по моей просьбе на землю (мы находились на той самой злосчастной лужайке, которую я осматривал ранее), Глюмдальклич отошла к дальнему ее концу и даже ушла за высоченные розовые кусты, так что ни я ее, ни она меня видеть не могли. Всякий раз ей казалась странной и смешной моя стыдливость в этом деле, однако она соглашалась оставлять меня в уединении.