Новые приключения Гулливера

Глюмдальклич не успела ответить. Взгляд Бедари наконец упал на меня, и тревога на его лице сменилась изумлением.
— Это и есть тот самый Грильдриг? — спросил он, наклонившись ко мне, чтобы разглядеть внимательнее. — Клянусь, он действительно забавен,
Я был несколько обижен. Как я уже говорил, молодой человек несколько раз общался с Глюмдальклич в моем присутствии, но, похоже, так и не заметил меня. Впрочем, у него имелась извинительная причина — чувство к девушке. Ведь и в нашем мире влюбленные, кроме предмета собственных воздыханий, порою не замечают никого — даже тех, у кого нормальный рост. Что уж тут говорить о существах, двенадцатикратно меньших. Поэтому я не стал выказывать недовольства, а снял шляпу и поприветствовал юного гвардейца сдержанным поклоном.
— Ну и ну, — засмеялся Бедари. Он на мгновенье забыл о причине, приведшей его в комнату Глюмдальклич. — Как замечательно ты его выдрессировала, Лорич! Он действительно похож на махонького человечка!
Разумеется, я был оскорблен этим замечанием и собрался едко ответить на него. Но не успел. Вновь раздался стук в дверь, на сей раз более прежнего похожий на пушечный залп. И тотчас послышался столь же громкий возглас:
— Откройте именем короля!
— Открой, Лорич, — сказал Бедари, немедленно забыв о моем существовании. — Все пропало, и я не хочу, чтобы тебя обвинили в соучастии.
— Соучастии в чем? — спросила Глюмдальклич, но Бедари только покачал головой, и девушка послушно отодвинула засов.
Комната тотчас наполнилась громким топотом, звоном шпор, который способен был заглушить звон колоколов в Вестминстере. Мне показалось, что в комнату ввалилось не меньше взвода грозных вояк. На всякий случай я спешно укрылся в ящике-домике.
Осторожно выглянув в окошко, я обнаружил, что это были всего лишь три гвардейца, правда, каждый из них шутя справился бы с ротой английских драгун. Двое из них носили такие же ярко-синие кафтаны, что и Бедари, но без кадетских шнуров. Ими командовал хорошо знакомый нам всем фрисгульд Голдири. Рукава его кафтана сверкали офицерским золотым шитьем, а медную каску с шелковым тюрбаном венчал пурпурный султан, который высотой вполне мог соперничать с тридцатилетним английским дубом. Благодаря этому невысокий фрисгульд казался почти одного роста с дригмигом. На правом боку у Голдири (он как раз правым боком повернулся ко мне) висела тяжелая шпага в кожаных ножнах с медными кольцами. Левая рука его величественно лежала на золоченом эфесе. Фрисгульд сурово посмотрел на Бедари.
— Дригмиг Бедари! Я арестую вас за убийство фрисканда Цисарта! В случае сопротивления мне предписано применить силу! Сдайте оружие.
Бедари молча указал на пустые ножны.
— Ах да, вы ведь забыли вашу шпагу там, в теле убитого вами Цисарта, — толстые губы Голдири презрительно искривились. — Я должен вас связать как преступника.
Бедари молча протянул своему бывшему товарищу и командиру обе руки. Фрисгульд Голдири быстро стянул запястья прочными толстыми ремнями.
— Вот так, — сказал он. — Жаль, что ты не оказывал сопротивление. Такому вероломному негодяю, как ты, я бы с удовольствием свернул шею собственными руками. Не стыдно прятаться в девичьей спальне?
— Лорич, не верь! — воскликнул молодой человек в отчаянии. — Я вовсе не хотел прятаться у тебя! Я знал, что меня арестуют, и пришел к тебе, чтобы успеть сказать: я невиновен. И я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты знала об этом.
Румянец на щеках Глюмдальклич стал еще ярче, она опустила голову.
Фрисгульд негодующе фыркнул.
В это мгновенье я принял решение, повинуясь не столько разуму, сколько чувству. Мне было так жаль мою прелестную нянюшку, что я воспользовался тем, что внимание гвардейцев было целиком занято Бедари. Я вышел из ящика, приблизился к самому краю стола, подпрыгнул изо всех сил и обеими руками ухватился за полу синего камзола молодого дригмига. Ловко подтягиваясь руками, пользуясь многочисленными пуговицами как ступенями, я добрался до широкого кармана, спрыгнул туда и затаился. Разумеется, ни стражники, ни сам Бедари не заметили моего маневра. Но я надеялся, что его заметила Глюмдальклич и поняла мою затею. Иначе она могла поднять переполох по поводу моего исчезновения. Осторожно высунувшись из кармана, я помахал ей рукой. На ее лице обозначился испуг, она сделала движение, словно намеревалась остановить меня. Я успокаивающе улыбнулся, и Глюмдальклич осталась на месте, прижимая руки к груди. Меж тем гвардейцы подтолкнули бедари к выходу. От этого толчка я свалился на дно кармана, а когда вновь высунулся наружу, Бедари, направляемый караульными, уже вышел из здания и теперь шагал и сторону гвардейских казарм. Я вспомнил, что именно там, в подземной части, находилась королевская тюрьма для государственных преступников. По всей видимости, несчастного вели именно туда. Я надеялся, что рано или поздно его оставят одного, и я смогу наконец расспросить его о том, что же случилось на самом деле.
   
3
 
Я чувствовал себя в кармане Бедари как впередсмотрящий в «вороньем гнезде» на фок-мачте. Даже то, как я покачивался при его ходьбе, напоминало сильную качку на корабле. Выглядывая время от времени наружу, я старался запоминать путь, ведь мне еще предстояло возвращаться. Пока дорога не казалась чрезмерно запутанной: мы вышли из здания и уже спустя минут десять оказались у пристройки, в первом этаже которой находились гвардейские казармы, а ниже — тюремное подземелье. О трудностях обратного пути я старался не думать, надеясь на провидение, а еще больше — на счастливый случай, который поможет мне преодолеть каменную лестницу со ступенями, по высоте превышающими мой рост.
В пристройке мы миновали короткий коридор, затем, как я и предполагал, спустились по четырехпролетной лестнице в подземелье и наконец остановились в дальнем крыле.
Я замер и даже задержал дыхание — хотя вряд ли гвардейцы услышали бы не только мое дыхание, но даже и голос. Загремел засов, раздался громкий скрежет отворяемой в темницу двери. Один из часовых сильно толкнул Бедари, так что я не удержался на ногах и отлетел в дальний конец кармана.
Молодой человек молча вошел в камеру, после чего дверные петли громово проскрежетали еще раз. Гвардейцы задвинули засов, фрисгульд что-то сказал Бедари (плотная ткань камзола мешала разобрать, что именно). Затем я услыхал удаляющийся звук шагов. Когда он стих окончательно, я понял, что мы остались одни.
Бедари сел. Я выбрался из кармана и осторожно огляделся. Тюремная камера показалась мне огромным и мрачным помещением. В центре тяжелой двери было вырезано полукруглое отверстие высотою примерно десять футов и забранное толстой решеткой. Через это отверстие в ничем не освещенную темницу проникал из коридора тусклый свет факела. Через него же, по-видимому, тюремная охрана должна была следить за узником и кормить его.
Бедари сидел в углу на низком деревянном топчане, обхватив голову руками. Меня он заметил лишь тогда, когда я спрыгнул на пол и предстал перед ним. Он вытаращил глаза. Я поспешно приложил к губам палец и на всякий случай отбежал в дальний угол камеры, где, как я полагал, случайно заглянувший тюремщик меня бы не заметил. Тут я остановился и поманил Бедари. Он послушно подошел и присел на корточки. А затем и вовсе сел на пол, склонившись как можно ниже. Совсем как я в стране лилипутов, когда приходилось выслушивать посланников его императорского величества.
— Грильдриг? Как ты сюда попал? — спросил он шепотом.
— Вместе с вами, — ответил я. — Точнее — в вашем кармане.
— Но зачем тебе это понадобилось?
— Я надеюсь помочь вам. Но для этого я хочу знать, что именно произошло.
Бедари покачал головой.
— Что ты можешь сделать? — спросил он. — Как ты можешь мне помочь? Ты не в состоянии открыть обычный дверной засов! Что уж тут говорить о двери этой темницы… — Он усмехнулся с некоторой долей презрения. — Спасибо, Грильдриг, но, мне кажется, ты слишком самоуверен.