Моё (не)летучее счастье (СИ)

- Значит так, на тебе – поиск диадемы, я займусь разрушением паутин, сетей и прочей магической пакости, - Арион поддался порыву и прижал Риолу к себе, требовательно заглядывая в синие, словно летнее небо, глаза. – И очень прошу, будь осторожна.
- Ты же говорил, меня никто не увидит.
- Не увидит, но может почувствовать. Та же Охотница, например, или хозяин дома. Поэтому ещё раз повторю: будь осторожна. Если кто-то окажется рядом с тобой, затаись.
- А если этот кто-то двинется прямо на меня?
Охотник замолчал, виновато отводя взгляд, драконесса подозрительно прищурилась, протянула тоненьким противным голосочком:
- Арион? Ари-и-и-и.
- Перестань, - Арион поморщился, дёрнул головой, словно от разъярённого шершня спасаясь, - терпеть не могу, когда меня зовут Ари, звучит как собачья кличка.
Риола по-кошачьи потёрлась щекой о грудь Охотника, выдохнула, мечтательно глядя на плывущие по небу облака:
- А я всегда мечтала о собаке. Чтобы небольшая и большеухая, с толстым коротким хвостом и густой золотисто-рыжей шерстью.
Арион мягко улыбнулся, запомнив доверенную ему мечту, а потом поцеловал девушку в пушистую макушку и со вздохом отстранился:
- Прости, малышка, но нам правда пора.
Риола послушно пристроилась за левым плечом Охотника, стараясь ничем, даже случайным вздохом, не привлекать к себе внимания. В конце концов, вояж в прошлое изрядно утомил, пора возвращаться в привычный мир, где ждёт один очень важный вопрос, на который в глубине своей души драконесса уже дала ответ.
  
Глава 12
 
Поместье ала Олзерскана в третий раз встретило Ариона и незримую для посторонних глаз Риолу всё той же памятной беседкой, теми же чахнущими в клумбах цветами, застывшими на грани между жизнью и смертью, но пока никак не определившимися, ожить им или всё же перейти в мир иной. Да и Огруст был прежним: таким же грубым, громогласным с огненно-рыжей бородой.
- Ба, кого я вижу! – возопил бравый вояка, распахивая объятия так, что в них без труда смог бы найти приют целый отряд. – Неужели светило небесное снизошло до нас, многогрешных?! Ал Грей Валтерн собственной персоной! Я слышал, ты женился, повесил себе ярмо на шею?
Ариону не хотелось в очередной раз вступать в длительный разговор с родичем, тем более что всё его содержание можно свести к одной фразе: Огруст крутой, а все бабы – дуры. Ни с первым, ни со вторым Охотник в корне не был согласен, а потому лишь коротко кивнул и направился к дому. Риола бесшумно следовала рядом, ничуть не протестуя против того, что она, вольная драконесса, стала едва ли не послушной собачонкой Охотника. Девушка развивала великое искусство, имя которому – доверие, важное и нужное всегда и во все времена, ведь именно на нём расцветает любовь, к нему приходит счастье и покой.
На пороге дома, словно специально поджидая дорогого гостя, стоял, небрежно привалившись к перилам и скрестив руки на груди, ал Олзерскан. При виде Ариона он расплылся в приторной улыбке, которая не смогла скрыть холодного изучающего взгляда, и протянул, делая приветственный шаг вперёд:
- Грей, неужели это ты?! Как же я рад тебя видеть! А где же твоя прелестная супруга, слава о которой дошла даже до нашего захолустья?
- Дома оставил, пусть привыкает к званию замужней дамы, - холодно ответил Охотник, с досадой понимая, что отвязаться от Истребителя драконов быстро и просто не получится, он же хозяин, мрак его побери.
Ал Олзерскан разразился скрипучим смехом, точно механизм в его груди, отвечающий за веселье, заржавел окончательно и бесповоротно:
- И правильно, бабе надо сразу её место показать, а то возомнит о себе больно много, начнёт в дела мужские лезть с глупостями разными, потом что-то требовать, а потом и вообще, - ал пренебрежительно махнул рукой, - свихнётся и заявит, что женщина такой же человек, как и мужчина. Чушь полнейшая, но ты же знаешь, чем бредовей идея, тем охотнее в неё верят.
Арион догадывался, что отпор Истребителю драконов попыталась дать своевольная Бригитта (за что скорее всего и получила магический удар), но ничем свою догадку не выдал, поскольку по официальной версии вообще не знал о существовании данной девицы. Надменно вскинул голову и процедил:
 
- Моя жена прекрасно знает своё место и обязанности, её учить не надо.
По-прежнему стоящая за спиной невидимая Риола склонилась к уху Охотника и даже не прошептала, прошелестела, точно листва под ветерком:
- Так вы, мой друг, женаты… О, моё сердце разбито!
Плутовка драконесса даже вскинула ручку ко лбу жестом трагической актрисы и прикрыла глаза, отворачиваясь, но Охотник всё равно заметил подрагивающие в улыбке губы. Да и голосок звучал излишне оптимистично.
- Не убедительно, малышка, - шепнул Арион.
Брови ала Олзерскана взмыли вверх, он весь напрягся, словно заприметившая добычу пантера, быстрым зорким взглядом окинул окрестности:
- Что?
Не будь у Ариона любопытной сестрицы, обожавшей совать свой милый носик в дела брата, а потом непременно сообщать об увиденном, услышанном и узнанном родителям, особенно маме, вполне возможно, Истребитель драконов и сумел бы смутить гостя. Но Охотник лишь надменно изогнул правую бровь, копируя хозяина, огляделся по сторонам, зевнул скучающе, не сильно это скрывая, и с ленивой вежливостью спросил:
- Вы что-то спросили?
- Я?! – улыбка ала Олзерскана была столь сладкой, что с неё едва сироп не капал. – Ну что ты, мой мальчик, наоборот, мне показалось, это ты что-то сказал.
Арион окинул Истребителя драконов внимательным изучающим взглядом, а затем снисходительно похлопал по плечу:
- Да, я слышал от мудрых целителей, что в ваши годы уже вполне возможны неслышные другим звуки и даже видения. Это объясняется просто: чем ближе человек к грани, тем сильнее зовут его духи прошлого. Вы меня поэтому и приглашали в гости столь усиленно, да? Хотите включить в духовную?
Это было опасно, очень опасно, ал Олзерскан славился своей лютостью и мстительностью, но Охотник точно знал: он нужен хозяину поместья, а значит тот стерпит любую его колкость, не забудет и не простит, запишет на счёт, но даже виду не подаст, что обидные слова его задели. Риола возмущённо шлёпнула ладошкой по плечу, выразительно крутя пальцем у виска, Арион успокаивающе прижал её ручку к груди и даже погладил, стараясь, чтобы со стороны это выглядело как попытка смахнуть незримую пылинку. Расчёт оказался верным: Истребитель драконов побледнел, в глазах его на миг плеснула ярость, пальцы сжались, точно когти коршуна, а затем опять раздался скрипучий заржавленный смех. Ал Олзерскан шутливо погрозил пальцем, укоризненно качая головой и не переставая смеяться:
- Мальчик мой, правду о тебе молва говорит, что острее меча только твой язык. Не будь я так рад нашей встрече, проказник, я бы непременно надрал тебе уши за то, что ты обозвал меня стариком. Ну да ладно, хватит разговоров, ступай в дом, комната тебе уже давно приготовлена.
Спорить, рискуя вызвать ещё больший гнев и подозрения, Арион не стал, коротко поклонился и направился в дом, надеясь, что получится как-то исхитриться и понаблюдать за алом Олзерсканом. Увы, прямо за дверью Охотника встретил молчаливый крепкий малый, которого проще было представить грабящим купцов на большой дороге, чем подающим хозяину ночную рубашку.
- Я останусь, - прошелестела Риола, чуть касаясь призрачными пальчиками плеча Охотника. – Попробую узнать, что задумал ал Олзерскан.
Арион дёрнулся в попытке остановить драконессу, но моментально напоролся на тяжёлый, точно могильная плита, взгляд слуги. Пришлось сделать вид, что споткнулся и покорно следовать за своим конвоиром.
«Надеюсь, у Риолы всё будет хорошо, - размышлял Охотник, по врождённой привычке запоминая дорогу и просчитывая пути отступления и возможных засад, - и меня не в подземную тюрьму ведут. Из каменного мешка снимать магические сети и паутины будет проблематично, тем более, там наверняка антимагическая защита установлена».