Бывшие
— Ну что за ребячество?
Однако не спорит, хватает со стойки блокнот и идёт принимать заказ. Кейс отличный работник. Мне повезло с ней. Поэтому ей многое сходит с рук.
Я невольно наблюдаю, как Энди приветливо ей улыбается, а затем смотрит на меня. Невозможно прочитать ничего в этих изумрудных глазах, но они заставляют меня поежиться. Нет, это не чувство вины, пусть даже не надеется.
Каким-то чудом мне удаётся увлечься работой. Поэтому я не замечаю, как третий столик пустеет, перевожу взгляд на входную дверь и вижу, что за ней исчезает вся троица. Сожаление жалит меня, но на стойке ждёт салфетка с номером телефона и фразой, написанной размашистым, знакомым до боли почерком: «С гандоном или без».
Против воли на моём лице возникает усмешка. Наша старая шутка. Я успел забыть о ней.
Тогда
Мы встречались уже месяц, хотя об отношениях никто и не говорил. Энди познакомил меня с друзьями, лишь назвав моё имя, но никогда не отказывал себе при них меня обнять или даже поцеловать.
До полноценного секса у нас до сих пор не дошло. Не знаю, почему этот кретин так упрямился. Кажется, ему что тогда, что сейчас нравилось выводить меня из себя.
— Ты такой милый, когда психуешь, — сказал он однажды, затягиваясь сигаретой. — Как все эти котята, увидев опасность. Ну знаешь, показываешь им руку-щупальцы, и они выгибают спину и поднимают дыбом шерсть из желания казаться устрашающими.
— Я тебе не котёнок, блядь. И нифига не милый, — прорычал я, нервно расхаживая перед ним взад и вперед. — Если не хочешь меня, мы расходимся.
Громкое заявление напугало скорее меня, чем его. Он знал — я втрескался по уши, хотя никогда в этом не признавался. Перспектива потерять Энди страшила меня до чертиков, но я тот ещё манипулятор.
— В прошлый раз ты сказал, что не купил презики, твои отмазки становятся всё нелепее.
— Хочешь забеременеть?
— Ха-ха, клоун. Если не встает на меня, так и скажи.
— Ты же знаешь, что это неправда.
— Тогда докажи. Мои предки уезжают на выходные. Я жду тебя, с гандоном или без.
— «С гандоном или без», — хмыкнул Энди. — Ты просто не оставляешь мне выбора.
— У тебя его и нет.
***
Энди сдерживает обещание и вечером пятницы нарисовывается на моём пороге. На нём черная футболка, облегающая торс как вторая кожа, а волосы в легком беспорядке. Когда я открыл ему дверь, он докуривал сигарету, и, может, из-за дыма и темноты на улице, или же из-за моего предвкушения он показался мне в тот момент до одури сексуальным. То есть, ещё больше, чем обычно.
Заходя в дом, он осмотрелся. Прежде мы всегда зависали у него, пока его отец был на работе. У меня Энди оказался впервые, но, думаю, остался доволен. Я проводил его в свою комнату и вдруг занервничал. Разумеется, меня взволновало не его нахождение в моей спальне, а то, для чего он пришёл.
Одним чувственным неторопливым поцелуем он выбил почву у меня из-под ног. Его руки тут же подхватили меня под спину, не позволяя упасть. Я вцепился в его футболку пальцами, чётко осознавая, что меня потряхивает. От волнения, от эмоций, от него.
Мягко подхватив за бедра, Энди в один миг заставил меня обвить его талию ногами, и какое-то время я просто парил над полом, бережно, но крепко поддерживаемый им. Его поцелуи стали глубже, но он по-прежнему медлил, будто предоставляя мне шанс передумать. Я не собирался им воспользоваться.
Через несколько томительных минут моя спина коснулась кровати, я чувствовал, как прогнулись под нашим весом старенькие пружины матраса. Энди накрывал меня собой, и это было одно из лучших ощущений в моей жизни.
Он чуть отстранился и посмотрел мне в глаза. Не знаю, что он там увидел, кроме желания. Иногда он склонен драматизировать. Для меня секс был просто сексом, но не для него. Позже он убедил меня в своей вере… и просто бросил.
Сейчас
Самоуверенность Велса зашкаливает. Хрена с два я буду ей потворствовать. Я не звоню ему. Ни в тот вечер, ни на следующий. Днём ругаю себя за то, что бросаю взгляды на дверь кафе каждый раз, когда кто-то из посетителей заходит. Кейси смеётся надо мной. Я то и дело слышу её усмешки и фырканье, когда она ловит меня на ожидании.
— В чём твои проблемы, Прескотт? — встаёт она в позу, как только приходит время закрываться. — Просто набери его чёртов номер.
— И не подумаю. Нам не о чем разговаривать.
— Да неужели? По-моему, ваша история ещё явно не закончилась.
Нет, она закончилась. Закончилась три года назад, в тот момент, когда Энди принял решение уехать. Ему было плевать на меня тогда, мне должно быть плевать на него сейчас.
***
Я закрываю кассу, когда звон колокольчика над дверью разрезает тишину «Кофеина». Как чертова собака Павлова, смотрю на вход и тут же замираю.
Энди.
Он не подходит к стойке и не смотрит на меня, просто садится за один из столиков.
— Мы закрыты, — оповещаю я, пытаясь понять, что сейчас чувствую: облегчение и радость от того, что он здесь, или предвкушение очередной возможности его отшить.
— До последнего клиента, — цитирует он надпись на стеклянной витрине. А я даже не спорю. Наверное, жду, что он скажет мне сегодня.