Первая кровь (СИ)

— Врут, — честно сказал я. — Это если совсем не торопясь, с кучей остановок и ночевками. Если не расслабляться, то полтора дня плюс минус несколько часов.
— Ты будто прикидывал, — Михаил Сергеевич посмотрел на меня очень хитрым взглядом.
— Да это легко, гораздо легче дифференциальных уравнений второго порядка.
Старик хмыкнул.
— Ну что ж, я вижу, что ты согласен?
Я сделал вид, что задумался.
— Михаил Сергеевич, а не покажете, где у вас тут туалет?
Он снова посмотрел на меня так, что я сразу понял — моя уловка его не провела. Тем не менее, он встал.
— Конечно. Пойдем, это недалеко.
Искомый закуток располагался совсем недалеко от гостиной, но старик взял меня за локоть и буквально протащил чуть дальше — до просторной кухни, окна которой выходили на парк.
— И что ты хотел мне сказать? — тихим голосом спросил он.
— Вознаграждение будет? — также шепотом уточнил я.
— О, про это мог бы и не волноваться. Разумеется, будет.
Я немного поколебался. Меня подмывало спросить про размер этого вознаграждения или даже попросить аванс, но не хотелось показаться Михаилу Сергеевичу алчным человеком. Тот Егор, о котором он наводил справки — то есть я сам в бытность первокурсником — действительно был человеком с некими неясными идеалами, который точно не повелся бы на блеск золотого тельца. Но пару вопросом всё равно стоило уточнить.
— Мне нужны будут талоны на бензин, на 150 литров. Чеки с заправок принесу. И было бы неплохо какую-то бронь на поезд из Анапы. Не знаю, как это действует, но вряд ли там легко можно будет купить билет.
— Да, пожалуй, ты прав… Я подумаю, что можно сделать, — сказал старик. — Насчет талонов тоже согласен — это разумно. Но это не всё. Мне хотелось бы, чтобы ты прикинул, что может быть нужно, чтобы твоё путешествие прошло успешно, а я помогу это организовать. Набери мне завтра… в семь вечера, на этот же номер.
— Хорошо.
Талоны на бензин были ещё одним изобретением социалистических мудрецов, каким-то образом мешающим обращению наличных денег в стране. Купить эти талоны можно было легко, но не везде; заправиться за наличные хрустящие купюры тоже можно было далеко не везде. И мне совсем не улыбалось метаться по окрестностям будущей трассы «Дон» в поисках заветных разноцветных бумажек, дающих право на целых десять литров топлива. «Двушка» ела около десятки на сотню, и — с учетом расстояния — мне нужно было как раз пятнадцать талончиков. Каждый, кстати, стоил три рубля, что в итоге составляло всю мою стипендию.
Я пока не знал, что ещё могу попросить у всемогущего старика, но собирался до завтра определиться с этим. Подходить к путешествию на юг необъятной родины следовало с умом.
Мы вернулись к немного надутой Алле, но разговор как-то сам собой перестал клеиться. И уже минут через десять мы с девушкой стояли на тротуаре переулка Хользунова.
— Всё тайны и тайны, — буркнула Алла. — Зачем ты так?
— Ну, у тебя тоже есть от меня секреты… или были — до дня рождения твоей бабушки. Поверь, там был очень деликатный вопрос, мне не хотелось ставить старика в неловкую ситуацию.
— Это его-то? — Алла чуть оттаяла. — Да он сам кого хочешь поставит в неловкую ситуацию и глазом не моргнет. Там опыт за километр чувствуется.
Разумеется, я был с ней согласен. Михаил Сергеевич был товарищем прожженным, хотя я уже не был уверен, что его деятельность хоть как-то связана с правоохранительными органами. Ведь в силу возраста он должен был иметь звание не ниже генеральского, а у них русский командный становится основным языком общения — и не только с подчиненными.
— Я не стал проверять его скиллы… умения. Речь шла о деньгах. Мне не хочется отправляться в такую даль за свои. А если они продали машину, то и деньги у них есть. Ну или будут в скором времени. Думаю, я вполне могу рассчитывать на небольшую долю с этой сделки — учитывая моё участие в её завершении.
Алла пару мгновений смотрела мне прямо в глаза.
— Слушай, а тебе совсем не страшно? — вдруг спросила она. — Всё-таки чужая машина это серьезная ответственность… да и дорога…
 
— Не-а. Нет там ничего страшного. Если только из этого тазика двигатель вывалится, но я на ней ездил уже, она совсем новая. Так что домчусь в лучшем виде. Вот обратно на поезде — это брр.
Я сделал вид, что меня передергивает от отвращения, и Алла невольно улыбнулась.
— А мне поезда нравятся, забрался на полку и сидишь. Но я редко куда езжу… И на юге была ещё в школе… мама жива была, ей путевку в пансионат дали, для лечения.
Я не стал уточнять, помогло или нет то лечение, и так было понятно, что нет. Хотя врачи немного и облегчили страдания, в СССР умели творить чудеса. Одно из таких чудес сейчас страной руководит, а ещё парочку недавно закопали.
— Слушай, Егор! — воскликнула Алла и перешла на очень громкий шепот. — Что я придумала! Это так круто, Ирка от зависти позеленеет!
— Ты о чем?
— Вот ты тормоз! — Алла притопнула ножкой. — Не понял? — я помотал головой. — Я поеду с тобой!
Опаньки, два рубля по двести.
— Это как?
— Да очень просто. Мы с тобой подъедем к даче, но я спрячусь. Ты возьмешь машину — и я к тебе подсяду. А в Анапе наоборот — вылезу чуть раньше и подожду тебя.
Я открыл рот и не нашел, что возразить. Сказать, что не могу её взять с собой, потому что по дороге мне нужно разобраться с одним серийным убийцей? Или просто нагрубить, чтобы она сама отказалась от соблазнительной мысли провести со мной чудесные каникулы на северном берегу Черного моря? Или забить и просто насладиться поездкой к морю с симпатичной девчонкой?
Мой предатель-язык проголосовал за третий вариант.
— Крутая идея. За время в пути мы узнаем друг друга настолько хорошо, что, возможно, воплотим в жизнь идею твоей бабушки.
Алла хотела что-то сказать, но осеклась и покраснела. Но надо отдать ей должное — с духом она собралась очень быстро.
— Или наоборот! — выпалила она.
— Или наоборот, — покладисто согласился я. — Вдруг тебе не понравится, как я храплю?
— А ты храпишь? — она вдруг стала очень серьезной.
Этого я не знал. Вторая жена уверяла, что да, а третья — что нет. Мнения любовниц тоже разделились. Но в этом возрасте я вроде не слышал никаких жалоб на то, что издаю по ночам какие-то посторонние звуки, хотя Дёме, например, мы с Казахом регулярно припоминали его богатырское похрапывание.
— Понятия не имею, Алла. Просто не имею понятия. Но, возможно, мы проясним и этот вопрос.
  
Глава 11. Путь в тысячу ли
 
— Да, брат, ты серьезно попал. Не удивлюсь, если уже в сентябре мы будем гулять на твоей свадьбе, а к концу второго курса и нянчить твоего первенца. Запомни — это должен быть мальчик!
Веселье Жасыма было мне понятно. Я бы и сам так отреагировал на рассказ моего приятеля, что его зазвала к себе домой какая-нибудь московская барышня — и не просто так, а на день рождения любимой бабушки.
Мы с ним всё-таки попали в «Ромашку», хоть и на неделю позже, чем намечали. Казах знал про мои отношения с Аллой почти всё — я рассказал ему и про концерт, и про винопитие у бабушки. Правда, про наш с Аллой визит к старику говорить не стал, да и про самого старика промолчал; про покатушки на машине с «Кино» тоже. Я не смог бы внятно объяснить, почему утаил именно эту часть приключений, но мне казалось, что про неё Жасыму знать не нужно. Как и про поездку в Анапу на майские — но об этом я мог вообще ничего никому не говорить. Сам Казах никуда не собирался — до его Актюбинска на поезде нужно было ехать те же сутки с большим гаком, а самолетом — дорого. Всё же наша страна очень большая.
— Я надеюсь отползти, — ответил я, отхлебывая пиво. — Не похоже это всё на любовь с первого взгляда. Да и она слегка постарше, а это пока что важно.
— В смысле? — спросил Жасым, примериваясь к куриной ноге.
С меню в «Ромашке» мы особо не мудрили. Взяли пару выставленных в витрине салатов «Столичный», по паре кружек пива и заказали жареных кур — это блюдо надо было ждать, и именно оно отвечало за очень вкусные ароматы, переполнявшие кафе и добивавшие до станции метрополитена. Всё это обошлось нам в смешные — по моим меркам — три рубля с носа, большая часть из которых ушла на пиво. В магазине было бы дешевле, но если взялся шиковать, остановиться трудно.