Убийца избранных: Конрад (СИ)

— дед.
Сутулый приподнял бровь, цыкнул.
— Даже прапрадед. Но не суть, а заботишься о такой мелочи. Ну прямо мальчишка. Зачем тебе любовь в дни праздника? Любительниц экзотики ты легко найдешь. Пусть не очень молод, не брит, бледен, но вино украшает каждого. Выпей еще.
Конрад готов был согласиться с ним. Случайная встреча и алкоголь могли бы отвлечь от душевных терзаний, но не приблизить к цели.
— Она служит при дворе Кагана.
— Не лучшая характеристика для человека. — хозяин развел руками, — но раз мальчик влюбился, то думать головой он не намерен, ведь так?
Конрад опустил взгляд, усмехнулся, вздохнул.
— А ты знаток душ.
— Мне просто не повезло слишком любить вино и деньги. — усмехнулся сутулый и обвел руками зал. — думаешь тут мало таких как ты? Каждый четвертый.
— И каждый четвертый сможет мне помочь передать ей послание?
Хозяин замер, зажмурился, улыбнулся.
— Прости, что? Послание? Тебе за тридцать, а такие замашки. Нет, ты точно полоумный, мой друг. Подойди к ней, скажи, что восхищаешься тем, как она себя держит, её руками, её талантами. Что готов поддержать её и расчистить путь к её мечтам. И что решишь любые её проблемы.
— Я настолько смешон?
Хозяин пожал плечами, снова отрезал мяса и предложил Конраду. Тот взял.
— Что есть, то есть. Ох, ко мне всякие заходят. Из дворца тоже. Скажи, хотя бы, кто твоя… — он откашлялся и добавил голос ниже. — звезда, что затмевает солнце. — сморщился и прохрипел. — самому мерзко.
— Она помощница повитухи. Так назвалась.
— Со вкусом у тебя проблемы. А по имени?
Конрад развел руками.
Хозяин покачал головой, налил себе вина и отпил.
— Мальчишка, вот хоть солнце не свети, а мальчишка. А выглядит как?
— У неё такие глаза, как…
— Только их и видел?
Конрад поджал губы, положил в рот мясо и кивнул.
— Нет, всё-таки полоумный. — решил хозяин.
— Так поможешь передать послание? Если не любви моей, так её наставнице. Чтобы я с встретился с ней и признался.
По одному виду хозяина казалось, что ему приятнее сжечь своё заведение, чем участвовать в этом балагане. Конрад тоже это понимал, потому что услышь он сам со стороны подобные слова, высмеял бы идиота.
Тем не менее, сутулый все же задумался. Вспомнил что-то, посмотрел на посетителей, чему-то улыбнулся, покосился на Конрада, вздохнул
— Я всегда знал, что чужеходцы истеричны как младенцы. Наверное, поэтому вы никогда на месте не сидите. Будь я…
— Так поможешь?
Хозяин допил остатки вина, взял бутылку, чтобы налить еще, но передумал.
— Помогу. Давай свою записку. У меня есть несколько знакомых, кто сможет передать.
«Маленькая удача».
— Да, конечно. Только скажи, что от тайного…
— Хватит.
Конрад выдохнул. Первая часть задачи была выполнена. Оставалось надеяться на наивность повитухи, то, что ей польстит внимание незнакомца, а ему удастся узнать о количестве новорожденных во дворце.
Конрад еще долго сидел в зале, вслушиваясь в разговоры, в слова, которые используют местные, всматривался в их жесты. Уже и солнце зашло, но народа не убавлялось. В конце концов он решил остался на ночь.
Но не успел раздеться, как к нему постучались.
Это был помощник хозяина чайхоны. Он протянул Конраду записку.
— Тебе.
«Как быстро.»
— Спасибо, я должен что-то?
— Двойной завтрак и чашу вина.
Конрад достал серебряную монету и дал пареньку.
— Щедрость окупается дважды? — усмехнулся мальчик и спрятал монету. — пусть тебе окупится трижды.
И ушел.
Конрад развернул кусок материи, от которой еще пахло чернилами. Они смазались, но прочесть было можно. Аккуратный почерк описывал место, где Конрада ждут. А так же небольшую схему как ему надо идти, чтобы прийти к условленному месту.
Либо мальчишка рассказал, где поселился "воздыхатель", либо паренька и так все знают, как бывает с помощниками различных жрален.
Ночная прохлада пробиралась под одежду, покалывала пальцы. Но на больших улицах люди продолжали веселиться. Разгоряченные и пьяные, они толкались и обнимались.
 
Конрад сверился с письмом и понял, что его путь идет через проулки.
"Чтобы никакая пьяная любительница экзотики меня не перехватила?" — подумал он и тут же свернул с улицы.
Через несколько поворотов ему стали попадаться бездомные. Они прижимались друг к другу, обнимая свертки из пальмовых листьев — то, что удалось урвать с общего стола. Чуть позже он заметил как стражники отволакивают полусознательного бедняка в подворотню. Тот признавался им в любви и лез обниматься, но выглядел он как котенок, которого взяли за шкирку. И который тут же уснул, едва лег на землю.
Конрад видел это множестве раз. Казалось, что во всех землях у бедняков и стражников одни и те же взаимоотношения. Первые обычно не попадаются на глаза вторым и тогда всем хорошо. Никто никого не бьет, никто не жалуется на оборвышей перед своим домом, а что творится за углом этого дома — уже мало кого волнует. Главное — чтобы сохранялось впечатление.
Чем дальше он шел, тем больше приходилось обходить переступать полуголых мужчин, кормящих матерей. Последние по привычке тянули руку за подаянием, хотя рядом лежали запасы еды на несколько дней. Были и те, кто оценивали его, задерживали взгляд на ноже, но монетах. И явно рассуждали стоит ли риск обещанной выгоды.
Конрад замедлился, когда в трёх проулках подряд не оказалось ни одного бедняка. Приятное запустение, если бы не оставленные куски хлеба. Возможно, здесь произошла драка, и люди предпочли сбежать. Или кто-то всех прогнал.
Он достал нож, прислушался.
Тишина.
Мог ли мальчишка обмануть его? Конечно. Была ли ему выгода? Естественно.
Конрад подошел к очередному повороту, шагая так, чтобы не звенели монеты. До места встречи с «повитухой» оставалось несколько переходов. Он заглянул за угол. Снова пустота. Проход шириной в два метра. Возле стен прогнившие доски и осколки кувшинов. В песке темные капли и что-то светлое в них. Он присмотрелся. Зуб. Дальше следы людей, лежанок.
«Столько стараний ради меня.» — подумал Конрад, спрятал клинок за предплечье и сложил руки на животе.
Он приготовился, что вот именно здесь его окружат с двух сторон, нападут, как бывало десять, может двадцать раз. С показательной медлительностью, чтобы нагнать на него страх, но нет. Он заметил их за два метра до очередного поворота. Точнее не их, а кусочек полированной бронзы, что отразил луну прежде чем исчезнуть за углом возле самой земли.
Конрад шагнул и остановился.
Он ждал. Ждал, когда кончится терпение у бандитов. Ждал звуков, каких-нибудь других свидетельств о том, что там кто-то есть. Если они пришли за ним, то, минимум, занервничают.
Прошла минута, две. В тишину переулка пытались вмешаться далекие звуки веселья, крики ночных птицы, шорохи ветра по крыше. Но те, кто его ждали, все еще не подавали виду. Проклятье, он даже засомневался, что увидел отблеск. Или всё же нет? Но у него есть почти всё время мира, так что лишний час он постоит без проблем. А если ничего не произойдет, то пойдет дальше. Повитухе не составит труда подождать поклонника, уж если она по несколько часов достает детей.
Спустя пять минут зеркальце вновь появилось. Едва оно показалось из-за угла, Конрад рванул вперед, ударил сапогом по руке и повернул за угол.
Там стояли трое. У двоих короткие дубины, третий поднимался и доставал свою.
Конрад кольнул его в лицо. Попал под нос, лезвие скрипнуло о кость, проникло. Он рванул его в сторону, разрезая лицо незнакомца.
Двое других уже били. Конрад увернулся от первого удара, сблизился со вторым и принял дубинка плечом. Та прошла по касательной. Конрад, воткнул лезвие в предплечье атакующему у самой кисни, провернул. С разворота ударил пальцами по глазам второго, вытащил нож и рукоятью врезал в кадык.
И побежал прочь.