Убийца избранных: Конрад (СИ)

К иронии судьбы, это оказался не тот, которому разрезал морду в прошлую встречу.
Конрад мог попытаться образумить их, предупредить, что он за одно с Халой, что если они навредят ему, то её планы придется корректировать. Он мог много что сказать, но успел бы? Послушали бы они его?
— Повезло. — Прохрипел тип, у которого на лице был шрам.
Увы, Конрад не согласился бы с этим.
Он отшагнул от этих двоих назад к кричащему, размахнулся ногой и ударил по затылку. Крики умолкли, но в этот самый миг те двое помчались на Конрада.
Вместо того, чтобы отступить, занять устойчивую позицию, он в последний миг бросился навстречу первому. Увернулся от ножа, вонзил свой кинжал в предплечье мерзавцу и рванул оружие по направлению к кисти.
Хрустнули кости, лопнули сухожилия, раздался крик, усиленный эхом.
Но в этот же миг, Конрада ощутил, как лезвие обожгло его ребра. Второй негодяй попал в него. С краю — лишь разрезал мышцы.
Боль еще не успела появиться, когда Конрад, опустил левый локоть на предплечье нападающего, прижал к себе и с разворота ударил по глазам.
Нож, словно карандаш в циркуле, очертил полосу на Конраде вплоть до середины груди, заскрежетал по ребрам, но так и не проник глубже.
— Глаза, мои глаза! — раздался вопль.
Конрад прихватил его за голову и ударил коленом в лицо.
Из четверых чужаков в сознании остался только один. Он как раз поднимал нож целой рукой.
Конрад не стал дожидаться, пока противник встанет, а потому схватил со стола пресс для бумаг и ударил тому в основание шеи, затем схватил за лицо и приложил об пол. Раздался хруст то ли плитки, то ли черепа, но вместе с этим наступила тишина.
Конрад вдохнул запах крови и разлитых чернил. Осмотрел происходящее, подошел к каждому из троицы и перерезал сухожилия на ногах. Затем приблизился к юноше.
Сделать то же самое и с ним? Проклятье. Парню от силы пятнадцать или шестнадцать лет. Просто дурак, который обиделся и решил отомстить.
Но тут он застонал, разлепил глаза, попытался встать, как ему на грудь опустилась нога.
— Лежать. — Прохрипел Конрад. — или даже кирпич станет для тебя неподъемным.
Юноша открыл рот, посмотрел на окровавленный кинжал Конрада и побледнел.
— Они меня…
Нога передвинулась с груди на шею. Объяснять значение жеста не пришлось, и парень умолк.
— Лежать. — Повторил Конрад.
Затем, не спуская взгляда с парня, подошел к Расиму и вытащил кляп.
Архитектор застонал.
— Мои пальцы, они.
Конрад перебил его.
— Ноги целы?
Но Расим будто и не слышал его.
— Пальцы. Они сломали…
Конрад отвесил слабую пощечину и переспросил.
— Ноги целы?
Архитектор сжал зубы и кивнул.
Конрад продолжил.
— Я сейчас развяжу тебе ноги и руки, и ты принесешь мне веревки. Как можно больше. Я свяжу их. Не бойся. Снаружи никого. Давай.
Конрад освободил Расима, и тот пошел к выходу. Вернулся он через минуту с мотком веревки в правой руке. Через несколько минут истекающие кровью бандиты были привязаны к трем ножкам стола. А юноша так и лежал на полу, боясь пошевелиться.
— Покажи пальцы. — Скомандовал Конрад архитектору.
Тот показал.
Это выглядело страшно, но поправимо. Да, пальцы были вывернуты в разные стороны, но больше никаких повреждений.
«Хотя бы молотком не работали.»
— Потерпи, сейчас будет больно.
— Что?
Не дожидаясь его реакции, Конрад один за другим вставил пальцы на место. Раздалось четыре щелчка. Расим вырывался, но безрезультатно. А когда всё кончилось, выхватил руку, упал в кровь и закричал.
— Что ты делаешь? Больно же. Солнце тебе туда, где оно никогда не светило! Конрад, за что…
— Чуть позже утихнет, придется потерпеть. — Ответил он сухо и подошел к юноше.
Сел рядом и упер нож в пол.
— Давай поговорим.
Парень закивал.
Конрад взял с пола один из чертежей и вытер нож, затем спросил.
— Как твоё имя?
— М-майзек.
— Эти люди искали меня?
— Т-того, с кем ты раб-ботаешь. — Сглотнул Майзек и добавил. — господин.
Как будто это слово что-то значило или могло хоть кого-то уберечь.
 
— И ты привел их к беззащитному архитектору. Ему сломали пальцы и чуть не выкололи глаз. Верно?
— Д-да.
Конрад положил чертёж на пол. Одной рукой разгладил его, а другой убрал кинжал в ножны.
— И что они хотели от него?
Но Майзек все же не сводил взгляда с рукояти оружия.
— С-спрашивали, где ты живешь.
Конрад хмыкнул.
— И он ответил.
Майзек закивал.
— Он повторял им, но они не верили.
— А ты слышал, где я живу?
Майзек сначала попытался помотать головой, будто не знал, но тут же спохватился.
— Да, господин. Я слышал, но не скажу никому. Пожалуйста, не надо…
Конрад криво улыбнулся, одной рукой развязал кошель и достал серебряную монету.
— Ты понимаешь, что архитектор больше не сможет работать? А ты оказался свидетелем. Я бы мог тебя отпустить, но помнишь, как ты смотрел на меня на стройке, как плохо работал и злился, когда я тебя поправлял?
Брови парня поползли вверх и он заплакал.
— Но я исправился. Я… я… мне больше не делали замечаний. Потом. Когда все перестали работать, я ушел в другое место. Я зарабатывал честно. Трудом.
Конрад обернулся на Расима, который баюкал руку и опирался на стену.
— Это правда? Что парнишка говорит?
— Чтоб я знал. Проклятье, как больно. Но когда мы всех разгоняли, его там не было. Может, правда. Ублюдки.
Расим пнул одного из бандитов по ребрам. Тот никак не отреагировал
— Послушай сюда, парень, хм. Майзек — начал Конрад после паузы. — у тебя есть шанс заработать одну серебряную и одну золотую монету, а еще сделать так, чтобы я забыл про тебя.
Расим тут же закричал.
— Ты что? Отпустить его хочешь? Этого душегуба? Да будь его воля, он мне череп проломил, он бы тебя в канаву скинул. У него ни души, ни тени!
Конрад слушал его, а когда тот замолк, чтобы перевести дыхание, обратился к Майзеку.
— Что ж, у нас расходятся мнения, парень. Один из нас хочет, чтобы ты понес наказание. Тем более, одна ножка стола еще свободна. — Конрад взял оставшуюся веревку и протянул её парню. — Или ты сейчас побежишь в чайхону, её место ты уже знаешь, и скажешь трактирщику, чтобы его госпожа. Он поймет, кого я имею ввиду, срочно примчалась сюда. С мужьями или без — мне всё равно. Но у неё времени полтора часа. После чего, ты вернешься сюда. За платой. Мне объяснять помедленнее?
— Н-нет, господин, я все понял. Чайхона. Чтобы госпожа пришла. У неё полтора часа. А затем вернуться.
— Отлично. — продолжил Конрад. — ты молодой, поэтому предупрежу, что о твоем побеге я узнаю за полчаса. После чего пойду искать тебя, твоих близких, друзей если есть. И каждому я перережу сухожилия и оттащу на середину пустыни. Хочешь знать, как я это сделаю?
Майзек так побледнел, что казалось, он вот-вот потеряет сознание от ужаса.
— Н-нет, господин. Я не сбегу. Клянусь всеми тенями.
Конрад встал.
— И пусть трактирщик скажет своей госпоже, что это просьба Конрада.
— А если она спит? — спросил Майзек, вставая.
— Тогда у неё станет на трех людей меньше. И это только за эту ночь. — Конрад помолчал. — Бегом!
Парень сорвался с места, исчез в проходе и его шаги удалялись, пока совсем не стихли.
Расим смотрел на Конрада со смесью непонимания, гнева, страха. Он и сам был бы рад забиться в угол и сбежать, но, судя по его виду, боялся даже выйти в одиночку на улицу.
— Что ты удумал?
— Обезопасить себя и нас. Послушай, Расим. Тебе будет лучше уехать. Нас видели с тобой. Одна дама почему-то решила, что её людям можно больше, чем остальным, при этом не предупредила меня. И вот ты пострадал. Поэтому… — Конрад задумался. — Возьми в помощники этого мальчишку и сделай то, что до сих пор откладывал.
— Этот мерзавец привел их сюда. Он недомерок, бандит, душегуб…