Страстный. Плохой. Опасный (СИ)

Максим ставит меня на ноги в просторной и ярко освещенной ванной комнате. Чувствую себя ужасно. Немного успокоившись от беготни и преследования, смирившись с неизбежным на данный момент положением, ощущаю дикую усталость и головную боль.
Со смущением понимаю, что еще жутко голодна и живот скручивает в нервный узел, требуя хоть какой-то незначительной крошки.
— Выйди, — глупо дергаюсь к дверям, но Максим перехватывает мой локоть. Я поздно осознаю, что этот приказ был для Игната, который бесшумно выходит из комнаты, и прикрывает за собой дверь.
Замечаю интерес Гордеева, который пристально пробежался по мне взглядом.
— Раздевайся, — это уже точно мне, но почему-то рефлекс послушной девочки резко исчерпался.
— Зачем? — осторожно спрашиваю я прищурившись.
— Раздевайся, — настойчиво повторяет он. Недовольно поджав губы, отворачиваюсь в сторону, не спеша начав стягивать одежду. — Не нужно испытывать мое терпение. Его уже нет, — чеканит Максим.
Я с огромным усердием подчиняюсь, складывая свою грязную одежду на белоснежную поверхность тумбочки. Среди такой идеально чистой комнаты чувствую себя сплошным грязным пятном. Я словно случайно оказалась не в том месте, и не в то время.
— Волосы. Расплетай, — продолжает отдавать свои приказы и отходит к ванне, включая воду.
Развязываю запутанную и грязную косу, поглядев на себя в зеркало.
Ну и пугало. Страшилище просто.
— Полезай, — указывает на ванную и вот этому я по-настоящему ряда. Обхожу Максима, и он не успевает поддать мне руку, как я уже сажусь в ванную на колени, набирая в ладошки текущую из крана воду, и начинаю умываться.
Только Гордеев не уходит. Он неспешно снимает с себя рубашку.
— Я не буду с тобой мыться! — напряженно заявляю я, сжимаясь под его угрожающим взглядом.
— Ты слишком грязная, чтобы с тобой мыться, — ему удается уколоть меня, и я даже не понимаю, чем именно. Чувствую, как что-то очень неприятно дрогнуло в груди.
Неужели брезгует?
— Отлично, — говорю под нос.
Гордеев откидывает грязную рубашку к моим вещам и присаживается на бортик ванны. Берет ручной душ, переключая воду, и я недовольно поджимаю губы. Максим без какой-либо задней мысли направляет на меня струи воды, заставив зажмуриться и задержать дыхание.
Максим кладет ручной душ, и выдавливает в свою ладонь шампунь из стеклянной емкости, удивительно аккуратно намыливая мне голову. Чувствую себя четырехлетним ребенком, и почему-то это очень сильно смущает, даже несколько подавляет.
— Я и сама могу, — пытаюсь перехватить контроль в свои руки, но Максим шлепает их ладонями. Ничего не говорит, продолжает мыть волосы настолько тщательно, как я еще сама никогда не мыла.
С мочалкой дела обстоят еще хуже, так как он начинает мыть меня с особым усердием, как дети обычно моют свои грязные игрушки. Вертит, крутит, обмывает водой. Бегло осматривает меня, чтобы не осталось грязи. Вытягивает из ванны и тщательно оттирает от воды огромным банным полотенцем.
— Тебе нравится это делать? — недоверчиво интересуюсь я.
Гордеев упрямо продолжает молчать, а я нерушимо стою на месте, пытаясь понять, что все это значит.
Он накрывает мои плечи полотенцем, осторожно принимается расчесывать длинные волосы, и так… Бережно, что я ни разу даже не пискнула. Дома обычно это отнимает последние нервны после долгого рабочего дня, когда я с раздражением расчесываюсь так, что едва не вырываю клоки волос. А иногда и вырываю, дело давно привычное.
Все больше закрадывается чувство, что я исполняю роль игрушки, которую он хочет отмыть и поставить на полочку… Или чистую уложить в кроватку. В свою кроватку.
Стою смирно. Другого варианта нет. Пока что.
Он сушит мне волосы, а я поглядываю на себя в зеркало. Ему удалось за пятнадцать минут привести меня в нормальный вид. Был бы идеальный, но синяки на шее и ключицах с раскрасневшейся одной щекой портят его такие пылкие старания. Хотя ему, должно быть, плевать, даже изъяны на моем теле его рук дело, а значит он не видит ничего из этих самых изъянов.
 
Гордеев расчесывает волосы, и я не знаю, что за чародейный шампунь с гелем он использовал. Мои волосы переливаются и сияют, как после первоклассного дорогостоящего салона.
И вдруг… Неожиданно обнимает с присущей ему нежностью, которая была между нами раньше… Но сейчас это больше заставляет нервничать, чем приятно удивлять.
Смотрим друг на друга через зеркало. Я на него — немного растерянно, а он — изучающе.
— Нравится, — говорит Максим, а я уже забывшая о вопросе, удивленно вскидываю брови. — Нравится, когда ты под моим контролем. И лучше, чтобы так было дальше.
Берет за руку и ведет по просторному коттеджу. Едва успеваю осмотреть высокие потолки, светлые тона вперемешку с древесиной, огромную лестницу, где рядом могут идти пятеро… Красота, конечно, но не в таком случае как сейчас. Отсюда хочется удрать и как можно быстрее.
С каждым мгновеньем Максим показывается мне каким-то… Ну не то чтобы больным психопатом, но точно не самым уравновешенным человеком. Еще недавно влепил щедрую пощечину с такой яростью, а теперь купает, ухаживает и обнимает.
Хотя нет, нотки больного ублюдка в нем точно присутствуют, поэтому кутаюсь в банное полотенце, не желая его провоцировать своей наготой.
Заводит в просторную спальню, включает торшер у кровати, на которой лежит черная коробочка. Вокруг слишком чисто, чтобы коробка мгновенно привлекла к себе мое внимание.
— Пока я приму душ, ты наденешь то, что находится в коробке. И без глупостей, — он обводит взглядом комнату. — Не тешь надежду сбежать. Может быть тебе даже удастся выйти из дома, по периметру ходит охрана, но а я буду очень зол, если тебя придется снова вылавливать где-то в лесу. В твоих интересах быть послушной.
— Зачем я тебе здесь? — спрашиваю я, пытаясь разобраться, что он собирается делать.
— А что именно тебе непонятно? — задает свой вопрос, оставляя меня без ответа.
— Если ты хочешь наказать меня, то обычно плохие парни отводят своих неугодных женщин в подвалы, — нервно усмехаюсь, наблюдая за его обманчивым спокойствием. — Но почему-то я здесь, выкупанная, а ты внезапно снисходителен. Что задумал? — спрашиваю я, вернув свое внимание на коробку.
Может я поторопилась с его снисхождением и в этой коробке орудие пытки?
Максим подходит ближе, поднимает свою ладонь и прикасается к моей щеке, на которой он оставил след. Поглаживает, словно дарит ласку, подобным жестом пробирая меня до мурашек.
Ненормальный…
— Ты достаточно напугана, чтобы быть послушной, — он заглядывает в мои глаза, и мне становится не по себе. — Ярослава, ты уже знаешь обо мне многое, и возьми за правило, что меня лучше не злить. Я могу зацепить не только ладонью, — я не шевелюсь.
— Но? — сглатывая, переспрашиваю.
— Наладим наши подпорченные отношения. Твоя задача на ближайшие дни быть послушной и угодливой, а если нет… — Гордеев отнимает руку, тяжело на меня посмотрев. — Я заставлю быть послушной и угодливой. К твоему невезению у меня есть много рычагов давления.
— Ты выкрал меня, чтобы привезти в коттедж и просто потрахаться? — накатывает на меня понимание, какую роль я должна исполнить.
— Наладить наши подпорченные отношения, — повторил он с нажимом, акцентируя внимание на своих словах, а не на моей кристально чистой правде. Повернувшись к коробке, скидываю крышку.
Комплект белья. Да чтоб тебя… Я не хочу с ним спать!
— И потрахаться, — поддеваю чулок, повернувшись к Максу. — Тебе что, по собственной воле никто не дает? — во мне преобладает возмущение.
Почему он выбрал для этой роли именно меня?
Я уверена, что в его арсенале есть самые лучшие девочки любого предпочтения, но Господин Гордеев почему-то обратил внимание на меня. Иногда такую типичную и глупую блондинку, язвительную стерву со скверным характером, которая хочет пройтись по его голове чем-то очень тяжелым.
В чем я ему так угодила?!