Алайна. Уроки благодарности и лжи (СИ)

Это всё обо мне! Я никогда не слышала подобных слов от мужчины…
- …И я до сих пор не могу поверить, что у меня получилось. Что красивейшая и желаннейшая женщина сидит передо мной в почти прозрачном платье и жаждет моего внимания и ласки, которую я боюсь ей подарить, потому, что больше всего на свете страшусь спугнуть её, отвернуть от себя.
У меня пересохло во рту, и я надпила ещё из своего бокала.
- Может, тебе помочь? – прошептала я. – Подтолкнуть тебя?
36
- Можешь, - шепнул он в ответ. – Помоги мне, Айна.
Какой чувственности был исполнен этот момент! Я наклонилась вперёд и едва ощутимо коснулась его щеки тыльной стороной ладони. Рэн прикрыл глаза; его губы были маняще приоткрыты. Страшное дело – он волновался едва ли не больше чем я!
- Давай ещё выпьем, - предложила я. Супруг посмотрел на меня затуманенным, но осуждающим взором.
- Хорошо, - нехотя произнёс он.
Разлив вино по бокалам, он попросил:
- Расскажи мне, как происходит первая брачная ночь на Земле.
Мне пришлось призадуматься.
- На усмотрение молодоженов, - хмыкнула я. – Обычно пары разбирают причёску невесты, и считают деньги, которые им подарили.
- А как же единение? – он поставил пустой бокал на стол.
- Зачастую, жених и невеста настолько устают за утомительный день свадьбы, что на близость уже нет сил.
- Это кощунственно, - покачал головой Рэн, не отрывая от меня глаз. – Совершенно неправильная первая ночь. Мы не будем им уподобляться.
- Не будем, - снова прошептала я, от волнения, словно потеряв голос.
Он встал. Я, помедлив, тоже. Воздух между нами был раскалён, напряжение возросло до предела. Я часто и мелко дышала; жандарм – в упор смотрел на верх моего платья. Я опустила взгляд и поняла: пуговки на вороте расстегнулись, явив взору супруга аппетитную ложбинку, от которой он не мог оторвать глаз.
Он ступил вперёд; я, сделав чудовищное усилие над собой, отошла.
- А как же обручальное вино?
- К чёрту! – выдохнул он, тут же хватая меня в свои объятия.
Мы оказались на кровати тут же, практически в одно движение. Ворот моего платья тут же был оттянут вниз, насколько это возможно, его содержимое – тщательно исследовано.
- Как ты пахнешь! – прошептал он, прокладывая дорожку из поцелуев между моими грудями, и тут же целуя их тоже. – Только от этого мы избавимся.
Он схватил подол моего платья и осторожно потянул наверх. Я вскинула руки, помогая ему снять наряд.
- Оказывается, ты можешь быть послушной, - удивился он, избавляясь от собственных рубашки и брюк.
- Только если очень захочется, - я довольно откинулась на подушки, ловя его жадные взгляды на моем теле, и также разглядывая его.
Я знала, что имею хорошую фигуру, но я ради неё много лет работала в зале. Но как мог умудриться Рэн, здесь, в мире без какого-либо понятия спорта, обзавестись таким шикарным телом? Его широкие плечи я приметила ещё в первый день, но даже не догадывалась, насколько они подкачены. Весь он был поджарый, сильный, и кожа, блестевшая от пота, выглядела столь манящей, что моё сладкое ожидание тут же превратилось в мучительное терпение.    
- Рэн! – заныла я, но он только довольно улыбнулся, прикрыв глаза.
- Подожди спешить… У нас вся ночь в запасе. Сотни ночей… - его шепот звучал словно бы отдалённо, настолько мой мозг был затуманен этой сладкой истомой.
Он наклонился надо мной: всё моё тело запылало жаром. Он не спешил, как это любил делать Ольгерд; нет, Рэн поступал мягче, более изощрённо. Его губы мягко касались моей шеи, опускались к груди, а оттуда – ещё ниже, к животу. Руки осторожно и нежно исследовали каждый изгиб, каждый сантиметр моего тела.
- Как ты… - я задыхалась, - как ты можешь это терпеть?    
- Я терпел гораздо дольше, - хриплый смех. – А сейчас… Сейчас я не терплю, а наслаждаюсь.
Пальцы, коснувшиеся моей промежности, были так осторожны и теплы, что я сначала и не поняла, что происходит – сознание просто затопило волной удовольствия.
- Рэн! – голос сорвался на крик, и это же привело меня в чувство.
 
Супруг смерил меня укоризненным взглядом.
- Ты можешь всех перебудить, Айна, - он поцеловал ложбинку внизу живота. – Но кричишь ты очень сексуально…
Когда его язык повторил действия пальцев, я едва не закричала снова – остановила сама себя нечеловеческим усилием воли. От чудовищного удовольствия я просто не знала, куда деться: хватала руками и сминала простыни; обеими руками держала его волосы; стонала и повторяла:
- Рэн… Рэн! Рэн… - как заклинание, от которого удовольствие только усиливалось. – Подожди, Рэн… Я не хочу так заканчивать… Я хочу ощутить тебя, Рэн…
Он молчал, поднимаясь поцелуями выше, следуя моей прихоти. Наши губы соединились в тот момент, когда я ощутила мягкое прикосновение там, где только что его язык едва не отправил меня в бессознательное состояние. Каким же горячим, каким же страстным был этот мужчина, и в то же время – каким жестоким!
Его движения были медленны, словно ему нравилось дразнить, мучить меня. Он не вошёл одним резким движением, как это делал Ольгерд, нет; он продвигался внутри медленно, и с каждым его толчком на моём лице расцветало блаженство. Напряжение отступило, оставив место чистейшему, ничем не разбавленному удовольствию. Моя рука соскользнула с его плеч и безвольно упала на кровать: настолько сильным и острым было удовлетворение от него внутри, настолько я сосредоточилась на этих ощущениях, что больше ни на что не хватало сил.
Он замедлился; я встревоженно открыла глаза.
- Нет, только не сейчас! Почему ты остановился?
- Мне слишком хорошо, - задыхался он. – Настолько, словно я сейчас умру от удовольствия.
- Глупый, для того секс и существует! – я согнула ногу в коленке и легко подтолкнула его к себе ещё ближе. – Умри от удовольствия вместе со мной, Рэн… 
37
Изнеможенные, мы уснули лишь под утро, и я была настолько обессилена, что, казалось, пролежала до утра в одной позе – всё тело ныло, и отзывалось приятной болью на каждое движение.
Когда я открыла глаза, Рэн уже не спал – он полулежал на боку, разглядывая меня, частично раскрытую, при свете дня.
- Ты прекрасна, что ночью, что днём, Айна, - он наклонился и запечатлел на моих губах долгий поцелуй. – Доброе утро.
- Привет, - я потянулась, разминая тело. – Как спалось?
- Я не спал, - ответил Рэн, снова наклоняясь, чтобы прильнуть губами к родинке на моей ключице. – Не хотел упустить ни мгновения рядом с тобой.
- Рэн, интим интимом, а спать нужно, - огорчилась я, понимая, что сегодня жандарм будет уставший целый день, а день это важный.
- Это не просто интим, - медленно выговорил он. – Ты не понимаешь, о чем говоришь.
- О чём я говорю? О сексе, которым мы с тобой занялись этой ночью? Разве ты говоришь не о нём же? – рассмеялась я.
- О нём, но скорее всего, мы с тобой на него по-разному смотрим.
- Почему ты так подумал? – я насторожилась, не понимая, что он хочет сказать.
- Тебе всегда так хорошо от ласк мужчины? – вопрос в лоб, от которого я немного смутилась.
- Это зависит от мужчины, - решила честно ответить я. – Если хочешь знать, ты всё сделал очень хорошо. Правда, просто Очень Хорошо. Заметно, что у тебя хороший опыт в любовных делах.
- Я знаю множество женщин, которые так не думают, - мрачно усмехнулся супруг, поглаживая кончиками пальцев мою грудь. – Видишь ли, каллахарийки… они в плане близости намного более пресные, чем вы, землянки. Тебе секс приносит удовольствие, по тебе видно, что ты его любишь. От одного твоего крошечного стона я, только кончив, начинал заново. Ты даже не представляешь, как вид удовлетворённой тебя заводит меня.
 
- А что со здешними? – удивилась я. – Они, ну…? Им не так приятно?
- Им всё равно, - равнодушно произнёс Рэн. – Они просто лежат, почти не реагируют. Ты же вся какая-то волшебная… Стонешь, где тебя не потрогай.