Разведка боем (СИ)

— Я не рвался говорить. Но вы хотели услышать вашего чемпиона, так слушайте. Чего вы добиваетесь, чего хотите? И что, собственно, можете? О чём мечтаете? Срезать Корчному стипендию Спорткомитета? Не выпускать на турниры за рубеж? Оно и получится, только помните — сегодня его, а завтра вас. Это уж так работает. Проверено.
Тревожнее другое.
Через три месяца должен начаться матч между Анатолием Карповым и Фишером. А тут затевается бессмысленное и бесполезное копание в носовых платках Корчного: правильно ли он сморкается, те ли у него сопли?
Да какая разница?
Матч Карпова с Корчным — это прошлое. А нас, всех советских людей, от простых любителей шахмат, до гроссмейстеров, должно интересовать будущее: матч Карпов — Фишер.
Поможет обличение Корчного проведению матча Карпов — Фишер? На мой взгляд, определенно нет.
Помешает обличение Корчного проведению матча Карпов — Фишер? На мой взгляд, определенно да. В глазах шахматного мира мы предстанем обскурантами, нетерпимыми к любому иному мнению, кроме мнения начальства. Но пока нет постановление ЦеКа о Корчном, я не вижу необходимости бежать впереди паровоза.
Вместо шельмования Корчного шахматному руководству, на мой взгляд, следует определить, кто, как и чем может быть полезен Анатолию Карпову в предстоящем сражении. И я заранее и прилюдно заявляю, что сочту за честь в любой форме способствовать подготовке Анатолия. Надеюсь, что меня поддержат и остальные.
Ну, или можете продолжать плевать в Вовочку.
Что вам милее.
И я ушёл. Не от председательского стола, а вообще.
Спустился, взял в гардеробе пальто и шапку, оделся и вышел вон.
Ужинал я в ресторане гостиницы, а потом поднялся к себе — и уснул. После дыхательных упражнений, да. Хотел побыть наедине с собой, а лучшего места для этого, чем сон, трудно и найти.
Без пяти три проснулся. Выпил половинку стакана «Боржома» — вот чем Ленинград лучше Лас-Вегаса, здесь легко найти «Боржом», — постоял у окна, глядя на город, и пошёл досыпать.
Сработала домашняя заготовка, нет? Наутро увижу, а сейчас беспокоиться незачем. Поздно сейчас беспокоиться.
Утром, после завтрака в номере (да, омлет и кофе), я взялся за газеты. Что ж. В «Советском Спорте» материал «Гроссмейстеры осуждают». С тем самым текстом, что накануне зачитал Литкин. И подписи. Моей нет. Успел снять Батуринский, или с самого начала просчитал, что я не подпишусь?
Может, и просчитал. Неважно. Важно, что в «Комсомолке» вышел материал под заголовком «Не время смотреть назад», с публикацией моего вчерашнего заявления. Да, слово в слово, за исключением «соплей». Нет, это заявление я переслал не вчера. Я его вообще не пересылал.
Я однажды уже уходил из кабинета Батуринского. Шёл к маменьке, к Галине, к другим хорошим людям.
Теперь я стал старше и, надеюсь, умнее. Теперь я обратился к хорошим людям не после демарша, а до.
В выходной от игры день, что я провел в Москве, я поговорил с Тяжельниковым, с Галиной, с Андреем Николаевичем — он как раз был по делам в Москве. Галина неназойливо перемолвилась с Леонидом Ильичом: похоже, из Корчного делают второго Солженицына, а нужно ли это? Может, довольно и одного? Андрей Николаевич, полагаю, прозондировал вопрос у патрона, у Юрия Владимировича. Я оставил текст для «Комсомолки» Тяжельникову. Мол, сочтете нужным — дайте в печать двадцать третьего декабря. А почему двадцать третьего, спросил Тяжельников. По моим расчетам, в это время «Советский Спорт» будет публиковать филиппику Батуринского против Корчного, ответил я.
Вот и угадал. Вот и сложилась комбинация.
Нет, дело тут, конечно, не во мне. Кто я? Чижик птичка невеликая, одной больше, одной меньше — мир не заметит. И не в Карпове, карп тоже далеко не кит. Просто, по имевшимся у меня сведениям, там, наверху, недовольны тем, как вышло с Солженицыным. По подсчетам знатоков из ведомства Андропова, из-за шумихи миллионы советских людей познакомились с «Архипелагом», слушая чтение сего произведения на волнах западных радиостанции. Миллионы рублей ушли на финансирование глушилок, но кто ищет, тот найдёт, а искали многие. То есть в процентном отношении мизер, два или три, но в пересчете на всё население — около пяти миллионов человек. Преимущественно техническая, творческая молодежь, студенты, даже старшеклассники. К тому же антисоветские силы получили новую икону. И кому от этого хорошо? Не нам точно.
 
Пусть Солженицын антикоммунист, не отнимешь. Идейный. Корчной же — просто обиженный игрок. Оставь его в покое, всё и пройдёт. А шахматист он крепкий. Если стране шахматы нужны — то и он пригодится. Нет, если совсем не нужны, тогда да, тогда выдавливать на Запад. Пусть укрепляет ряды тамошних шахматистов.
В общем, те люди, которые решают, заключили, что некоторые товарищи неверно оценили ситуацию и проявили усердие не по разуму. И нужно этих некоторых товарищей привести в чувство. Напомнить, что они должны проводить политику партии, а не определять её.
Вот им и напомнили.
Мое заявление в «Комсомолке» дополнили заметки в «Правде» и «Известиях». Небольшие, но строчка в «Правде» стоит подвала в «Советском Спорте». В заметках говорилось, что Спорткомитету необходимо сосредоточить свое внимание на подготовке будущего матча, а все второстепенные вопросы отложить, а не относящееся к компетенции Спорткомитета и вовсе отставить.
Не знаю, является ли поведение Корчного вопросом второстепенным или вовсе вне компетенции, но сказано ясно: прекратить.
И попробуй, ослушайся.
Тут подошел Антон: жил он в гостинице попроще, в получасе езды. Ближе не нашлось, не Лас-Вегас. Это в Лас-Вегасе отели на каждом шагу. Ладно, полчаса езды по ленинградским меркам терпимо. И даже считается удачным соседством. Почти рядом.
И мы с Антоном отправились в Университет. Ленинградский государственный университет имени Жданова.
Там у меня лекция и сеанс одновременной игры.
Тема — «Эффективное мышление в современном мире». И шахматный сеанс как демонстрация эффективного мышления на практике.
Пришёл. Пустили, уже хорошо. И лекцию не отменили. Добрый знак.
Задавали вопросы. Расспрашивали о моем матче с Фишером, о Лас-Вегасе, о чемпионате СССР. Я отвечал, как умел. По поводу интервью Корчного — обыкновенное: не знаю, югославских газет не читаю и другим не советую. Читаю «Правду», «Известия» и, конечно, «Комсомолку». И «Молодой Коммунар», что выходит в Чернозёмске, и где регулярно публикует материалы шахматная «Школа Ч». И являюсь Первым Читателем нового журнала «Поиск». Фантастика, приключения, детективы, шпионские романы, рассказы о подвигах наших героев.
А что и кому наговорил Корчной — это его личное дело. Карпов — сильнейший, и да, я готов работать в его команде, буде в том возникнет нужда. Кто победит, Карпов или Фишер? Я не гадалка, не знаю. Но вероятность победы Карпова значительна. При условии, что матч будет организован с учетом интересов обоих участников.
Затем был сеанс одновременной игры на двадцати досках и раздача слонов. Играл я гамбиты, жертвуя пешки направо и налево, взамен получая оперативный простор и атаку. Выиграл все двадцать партий, проявляя этим уважение к соперникам. Слонами сегодня оказались двадцать экземпляров первого номера «Поиска» для участников сеанса, и номера «Молодого Коммунара» с шахматной страничкой для всех желающих. Антон привёз. В целях рекламы и пропаганды. Без паблисити нет просперити. Недаром же в Америку летали. Каждый номер «Поиска» прочитает человек двадцать, и многие из них подпишутся на журнал хотя бы потому, что захотят узнать, что дальше. Роман Богомолова — увлекательнейший. Ну, и остальное тоже.
 
После сеанса мы с Антоном расстались с тем, чтобы встретиться на вокзале. Я успел заскочить в Эрмитаж, повидаться с камеристкой инфанты Изабеллы. Эх, не совпали мы во времени…
Мало мне Лисы и Пантеры, что ли?
Не мало. Но помечтать ведь можно? Втайне? Когда никто не видит?
И вот мы едем в Москву. Купе на двоих, Антон разбирает партии чемпионата с моим участием. Готовит книгу: «Мои победы — 1974». Рассчитанную на читателей-любителей. Третий разряд, и все, кто рядом. С описаниями Вены, Дортмунда, Лас-Вегаса, а теперь и Ленинграда. С фотографиями (да, «ФЭД»). Человек прочитает, и станет изучать шахматы, в надежде, что и он когда-нибудь попадет в Вену или в Америку. Стоит только научиться эффективно мыслить. Убрать из сознание посторонние раздражители, отвлекающие и мешающие. Сосредоточиться на главном. И добиваться его, главного. В лоб, обходом, охватом, подкопом или воздушным десантом.