Никто не вечен (СИ)

— Хоть проверь, нет ли в машине спутникового маячка, — сказала, косясь на меня, София. — А то владелец на нас мигом натравит полицию или страховую.
— Уже сделано. Кстати, он был. Я его спалил.
— О, ну тогда я спокойна. Прибавь ещё газу, а то мы еле тащимся. Какие-то жалкие сто километров в час — просто позор для города.
— Согласен, — кивнул я и тут же прибавил ещё десять.
— Эй, ты что⁈ С ума сошёл⁈ Я же пошутила! Хочешь, чтобы за нами полиция погналась?
Я сбросил скорость.
— Расслабься. Скоро мы уже не сможем этого себе позволить. Поищи музыку.
— Серьёзно? Музыку?
— Ага. Желательно классику.
— Ну, уж нет! — ответила София, берясь за настройку стереосистемы. — Только не она!
Мы подкатили к дому Тамары под ритмы фанка. В принципе, мне и такое нравится, но в малых дозах. С другой стороны, всё хорошо в меру.
Припарковавшись на противоположной стороне, мы пропустили туристический автобус с прильнувшими к окнам китайцами, перешли дорогу и остановились на крыльце. Я набрал номер квартиры. Тамара свои доходы не афишировала и жила относительно скромно, хотя могла бы позволить себе и пентхаус. Но она ютилась в ста пятидесятиметровой квартире с двумя кошками и белым попугаем, который обожал материться, так что его приходилось накрывать полотенцем, чтобы во время разговора каждый раз не вздрагивать. Я не сомневался, что нахватался он крепких выражений от хозяйки, но Тамара во время наших деловых встреч никогда не ругалась. Так что, возможно, он ей такой и достался.
— Да? — раздался знакомый голос. — Кто там?
— Владимир.
— Печальный демон?
— Дух изгнанья. Открывай. Мы тут торчим, как на ладони.
Послышался короткий смешок, и дверь открылась. Мы поднялись на лестничную площадку. София направилась к лифту, но я отрицательно покачал головой.
— По ступенькам.
— А высоко?
— Пятый этаж. Не задохнёмся.
Там нас ждал здоровенный амбал с выбритой головой и толстенными руками. Звали его Ганс.
— Привет, — кивнул я. — Как дела?
Здоровяк молча подвинулся, пропуская нас. Провёл в гостиную. Тамара стояла возле окна в нежно-голубом шёлковом халате и пушистых тапочках. Я сразу заметил на журнальном столике стеклянный пузырёк с зелёной таблеткой внутри.
— Вова, как я тебе рада! — Тамара с улыбкой подошла и поцеловала меня в щёку. Едва ощутимо. Пахло от неё так, словно она только что опрыскалась. — Кто твоя прелестная спутница?
— София. Мы вместе работаем.
— Вот как? — Тамара смерила мою спутницу быстрым взглядом с ног до головы. — Очаровательно. Ты умеешь выбирать коллег. Итак, тебе нужно это, — она указала наманикюренным пальцем на пузырёк. Красные ногти походили на когти. — Будешь проверять?
— Само собой.
Взяв бутылочку, я ощутил исходящую от её содержимого магическую ауру. Довольно сильную.
— Ох уж, этот Владимир! — Тамара послала Софии холодную улыбку. — Сколько лет знакомы, а не было ни разу, чтобы он поверил мне на слово. Всё в порядке, милый?
— Кажется, да, — я положил склянку в карман и достал деньги. Отсчитал нужную сумму, весьма приличную, и положил на столик. — Проверять будешь?
— Нет, Вова. В отличие от тебя, я не страдаю паранойей. По крайней мере, не в такой степени. И потом, если там недостаёт, ты всегда сможешь расплатиться в следующий раз, верно?
— Сумма точная, не сомневайся.
— Тебе нужна только одна маска? — прищурилась Тамара. — Уверен, что хватит? Если заберёшь обе, сделаю скидку. Как постоянному клиенту. Правда, вторая похуже. Почти в два раза. Но, может, тебе позже пригодится.
— Нет, сейчас мне больше пригодятся деньги.
— Как скажешь. Моё дело предложить. Чаю?
— Увы, не могу задерживаться. Дела.
— Понимаю. Но всё равно жаль. Заезжай почаще. Ганс, лапочка, будь добр, проводи.
Когда мы спустились, София передёрнула плечами.
— Бр-р! У меня от этой дамочки мороз по коже! Всё время казалось, что она вот-вот на меня накинется со своими когтями!
— Ерунда. Тамара опасна только тем, кто пытается её надуть. Садись в машину.
— Куда мы теперь?
— Заедем в церковь.
 
— В церковь⁈ — опешила София. — Собрался помолиться? Или исповедаться?
— Ни то, ни другое. Но ты, если хочешь, можешь поставить свечки. Всё, хватит трепаться. Садись в тачку, и погнали.
— Зачем тебе эта таблетка? — спросила по дороге София. — И почему вы её называете Маской Лицедея?
— Это волшебная пилюля. Весьма мощная штука, накачанная магической эссенцией. С её помощью можно принять внешность любого человека. Правда, только один раз, и стоит дорого. Да и достать непросто. На изготовление такой таблетки уходит от двух до пяти месяцев. Нам повезло, что у Тамары она была.
— Кем ты собираешься стать? — спросила София.
— Я — никем. Это для тебя.
— Для меня⁈
— Ага. У меня билет есть, а вот тебе мы на послезавтрашний рейс уже не достанем. Так что придётся тебе занять чьё-нибудь место.
— Чьё? — быстро спросила София.
— Понятия не имею. Решим на месте, в аэропорту.
— Значит, мне нужно будет… проглотить эту дрянь⁈
— Она совершенно безопасна. Беспокоиться не о чем. Побочка почти незаметна.
— А, так она есть! — воскликнула девушка. — И какая⁈ Три дня мучительного поноса?
— Два.
— Ты серьёзно? — София уставилась на меня, широко раскрыв глаза.
Я усмехнулся.
— Нет, конечно. С какой стати? Так, пару часов голова покружится, потошнит немного. И всё пройдёт. Можно потерпеть.
Моя спутница помолчала. Затем спросила:
— А как… Ну, избавиться от этого эффекта? Я же не стану кем-то другим навсегда? Если да, то я категорически не согласна!
— Маска, которую мы купили, действует шесть часов. Это самое долгое. Есть и другие, с меньшим сроком, которые изготавливаются быстрее и стоят дешевле, но нам нужно продержаться весь перелёт и таможенный контроль. Так что примешь таблетку незадолго перед посадкой.
— А куда денется… Ну, тот человек, место которого я займу?
— Мы это ещё обсудим.
— Владимир! Ты же не убьёшь его?
— Даю слово. Смотри, мы почти приехали.
Исаакиевский сбор всеблагого прощения Первой Канонической Церкви походил на огромную чернильницу с золотой крышкой. Все четыре его стороны украшали цельные массивные колонны из красного гранита, а на крыше располагались бронзовые статуи, общий вес которых непременно обрушил бы здание, если б архитектор не догадался сделать их полыми.
Припарковавшись на площади рядом со стоянкой туристических автобусов, мы вышли из машины и направились к нему.
— Какой парадокс, — сказал я, окидывая взглядом величественное сооружение. — Два чародея идут в собор. А ведь Каноническая Церковь запрещает колдовство и поощряет гонения на нас, называя исчадиями.
— Ещё бы! — отозвалась София. — Страшно же, когда знаешь, что кто-то может просто взять и испепелить тебя! Ну, или превратить… не знаю… в лягушку.
— О таком Даре я не слышал. Зато знаю одного парня, который заставляет тело прорастать цветами. Очень красивыми, кстати.
— Жуть какая!
— Но ты права: люди боятся тех, кто априори сильнее их. И всегда рады устроить охоту на ведьм. Но на самом деле, они мечтают быть нами.
— Думаешь? — София странно взглянула на меня. — А я вот совсем не рада, что оказалась… ведьмой. И, кстати, не уверена, что это правда. Есть вообще какие-нибудь признаки, доказательства? С чего вы взяли, что у меня Дар?
— Поверь, это так. И ты в этом убедишься.
Мы поднялись по широким каменным ступеням, на которых сидели нищие попрошайки и студенты, поглощающие фаст-фуд. Высокие двери были распахнуты.
— Но как насчёт доказательств? — спросила София, быстро осенив себя Святым Знамением.
— Тс-с-с, — ответил я. — Мы входим в храм. Соблюдай тишину.
— Но ты потом расскажешь?
— Обязательно.
Внутри пахло ладаном и свечным воском. Со всех сторон на прихожан глядели изображения святых. Перед каждым горела лампадка в красном стекле.