Измена. Сохрани меня (СИ)

— Что-то еще?
Не отвечает. Лишь улыбается слегка.
— Мне от тебя ничего не надо. Почти.
  
Глава 32
 
— Мне от тебя ничего не надо, — произносит Злата. — Почти.
— Почти? — усмехаюсь. — Если ты решила меня шантажировать, то лучше сразу сваливай.
— Это ты меня так посылаешь? — девушка вдруг наклоняется, опираясь на подлокотники массивного кресла. — Как некрасиво, Вадим. У нас общий сын. Мы не чужие.
Да, она определенно выпила. Теперь ощущаю это ясно. Подаюсь чуть вперед и по слогам произношу:
— Иди нахрен, Злата. Так понятнее?
Но у Исаковой со смекалкой большие проблемы. Потому что вместо того, чтобы уйти, она приседает передо мной.
— Так я уже сюда пришла, — растягивает губы шире и начинает имитировать стоны.
Совсем долбанулась?
Да, в офисе тихо, но возможно, остался кто-то из бухгалтерии. Слухи мне тут не нужны. И так разговоры ходят, почему я Руса уволил, да и про Дину иногда вспоминают.
— Нас услышат, что ты делаешь? — буквально рычу.
— Кто услышит? Я умею делать хорошо. В прошлый раз тебе понравилось.
Злата тянется к ремню, я перехватываю ее руку, другой хватаю за волосы.
— Я же сказал… — немного наклоняюсь.
— Никто не узнает, — нервно смеется Злата. — М-м-м, я вижу, что ты хочешь…
Не знаю, что она там увидела, потому что абсолютно точно единственное желание — вытолкать Исакову вон, да так, чтобы она навсегда запомнила — мой офис для нее отныне закрытая территория. Где ее хваленая гордость, в конце концов?
Вне себя от злости я поднимаю глаза и только сейчас понимаю, что мы со Златой в кабинете уже не одни. Замираю, чувствуя, как внутри все обрывается.
— Лизок… Что… ты тут делаешь?
От того, какое отчаяние появляется в глазах жены, меня самого нахрен скручивает.
«Лизка, Лизка, ты все не так поняла», — хочу прокричать, но не могу произнести и слова. Все будет звучать по-идиотски, учитывая, что у моих ног расположилась Исакова.
— Сюрприз, — шепчет Лиза, не отводя глаза, полные слез.
— Когда-то ты должна была узнать, — ухмыляется Злата, и теперь я отмираю.
Силой поднимаю ее, убирая со своего пути, и вмиг оказываюсь возле жены.
Она вырывается, от меня шарахаясь, и выставляет ладони, останавливая мой порыв.
По ее щекам стекают мокрые дорожки, губы дрожат.
— Как ты мог, как ты… как? — повторяет она растерянно. — А ты, — переводит она взгляд за мое плечо. — Ты же… я не понимаю… за что?
Она закрывает ладонью рот и пятится к двери.
— Лиз, дай мне все объяснить…
Но Лиза мотает головой из стороны в сторону.
— А давайте я, — подает голос Злата. Ее веселый тон сейчас вымораживает, как никогда. Она стоит чуть в стороне, и Лиза переводит на нее взгляд. — Ты не думай, что я кого-то у тебя увела. Твой Вадим и давно не твой вовсе.
— Что… что ты такое… говоришь?..
— Он тебе вряд ли признается, но ради просвещения спроси у него, как хорошо ему было со мной на корпоративе. М-м-м, — тянет Исакова, облизывая губы, — очень хорошо было.
Лиза упирается в меня прожигающим нахрен взглядом, и тут же качает головой.
— Я же поверила тебе…
— А зря, — продолжает Злата.
— Заткнись, — не выдерживаю я, и снова делаю попытку удержать Лизу, которая резко отворачивается и хватается за ручку двери. Не могу дать ей уйти, но она вырывается и снова оборачивается. А затем вжимается спиной в дверь:
— Отпусти меня, Вадим! Тебе мало? Мало? А ты, ты такая сволочь, Злата. Ты… У тебя же Федя болеет, как у тебя хватает совести делать подлости, вместо того, чтобы заниматься сыном?!
— Это я сволочь? — убирает улыбку с лица Злата. Теперь ей не весело, она мрачнеет на глазах. — Я? А ты хоть знаешь, почему у Феди проблемы? Ты задавалась таким вопросом? Интересовалась хоть раз, какого мне было, пока ты летала в облаках, строя свое счастье на чужом горе?
— О чем ты? — срывается голос Лизы.
— А я о том, что, когда я и так с ума сходила от собственной боли, когда меня скручивало от одной мысли, что человек, которого я полюбила, сделал предложение другой, ты, Лиза, прыгала от счастья, хвастаясь кольцом. Фото рассылала, приглашения на свадьбу. Я тогда чуть не потеряла Федю, в больнице лежала, борясь за его жизнь. А что делала ты в это время? Выбирала свадебное платье! Врач сказал, что все проблемы Феденьки от переживаний в период беременности! Поэтому не тебе мне морали читать. Ты ничего не знаешь. Потому что тебе плевать на всех вокруг, Лиза. Особенно тебе, плевать на Федю. На него и его собственному отцу плевать.
 
Лиза шокирована настолько, что переводит взгляд с меня на Злату, она еще не понимает, что означает монолог Исаковой.
— То, что тебя бросил парень, никто из нас не виноват. И что отец Феди оказался таким ненадежным…
Злата громко смеется. Я не выдерживаю:
— Хватит тут цирк устраивать!
Я беру девушку за локоть и силой выталкиваю из кабинета, но она успевает обернуться и на пороге сквозь истеричный смех произнести:
— Ненадежным оказался Вадим, Лиза. Он отец Феди.
Дверь за Златой закрываю с громким звуком, с той стороны слышится удаляющийся смех, переходящий во всхипы, по эту — звучит зловещее эхо.
Сейчас мне плевать, кто что подумает в офисе. Важно лишь одно — то, как смотрит на меня Лиза.
Ниже падать некуда. Это и есть самый настоящий конец.
Лиза
Тишина кабинета начинает давить на виски. Тошнота подкатывает стремительно, сердце словно на куски изрезали, и я не как не могу остановить сбегающие по щекам мокрые дорожки. Не хватает воздуха.
Сил не хватает. С трудом держусь на ногах, пытаясь осознать все, что увидела и услышала.
Вадим мне изменяет. Из-ме-ня-ет. И в этом больше нет сомнений.
Но лишает кислорода не только это.
Муж смотрит потемневшим взглядом, немного испугано, но цепко.
— Это… правда? Всё, что сказала Злата.
Не отвечает, долго смотрит.
— Правда?
Он кивает, а у меня подкашиваются коленки. Весь мир на глазах рассыпается, земля под ногами трещит, боль сковывает по новой — острыми иглами, рваными ранами.
— Не подходи ко мне, — останавливаю Вадима. — Не подходи. Никогда.
Последние слова я шепчу, мгновение, и я выбегаю из кабинета. На этот раз Вадим меня отпускает, я не слышу шагов позади. Я вообще с трудом понимаю, что вокруг происходит — в ушах нарастает гул.
Почти не вижу, куда несусь. Кто-то попадается мне на пути и буквально отпрыгивает в сторону. Слезы застилают глаза. Коридор, ступеньки, парковка, такси.
Я зажмуриваюсь и закрываю лицо ладонями, не отвечая на вопрос таксиста, куда меня везти. Больно, мне так больно. Почему так саднит? Почему так выворачивает, словно наживую вырвали сердце?
С трудом понимаю, куда ехать. Называю адрес родителей Вадима, а спустя некоторое время звоню в железные ворота, огораживающие коттедж Соколовских. Я оставила здесь детей, и сейчас хочу их забрать.
Не знаю, что делать дальше. Мне казалось, я уже прошла через ад, но только сейчас поняла, как заблуждалась. Я до сих пор в аду.
И теперь в самом его эпицентре.
Я не знаю, что делать дальше, казалось бы, я должна была быть готова к предательству, ведь это все я уже мысленно не раз проходило.
Но оказалось, в реальности все в тысячу раз больнее, правда меня размазала. Под ребрами снова колет, глаза печет, и я стараюсь думать только о Теме и Арише. Хочу забрать их, хочу увезти их домой…
Но Вера Степановна, приоткрыв дверь, держит меня на пороге.
— Уходи, — отрезает она холодно, — дети засыпают, ты их только растревожишь.
  
Глава 32
 
— Вадим вам звонил? — догадываюсь я, Вера Степановна фыркает.
— Я сама звонила. Он даже не был в курсе, что ты у нас детей оставила, и не знал, где ты! Гулянки у нее одни на уме!
— Все не так, — голос срывается, нет сил что-то доказывать. Делаю глубокий вдох, и сцепив зубы, произношу: — Я просто хочу забрать детей.