Мой шейх (СИ)

Я не смог сбежать от самого себя с Мадиной. И, наверное, мне это не удастся уже ни с кем.
— Это визит вежливости, Мади, — смотреть в покорные глаза красавицы было невыносимо, даже в некоторой мере отвратительно. — Я приехал справиться о том, как ты жила этот год. Выпить бедуинского чая с дороги. Мне не нужно сейчас твоё тело и ласки.
— Мой шейх, прошу, — губы Мадины дрогнули, она поспешно отвела взгляд, — возможно, за трапезой и беседой ты изменишь свое мнение и не накажешь безразличием свою верную рабу.
— Не смей вести такие речи. Ты не раба, избавляйся от этого слова.
— Я никогда бы не стала ничьей рабой, лучше смерть, — блеснули праведным гневом глаза Мадины, — но сердце решило иначе. Оно одерживает верх над моим рассудком и падает на колени перед тобой, Кемаль. Только ты знаешь меня такой, и никто и никогда больше этого не увидит.
— Сделай так, чтобы этого не видел я. Ты мне почти сестра. Поэтому я не желаю вести разговор в таком формате.
— В последнюю нашу встречу менее года назад все было иначе, — в холле было прохладно, европейское убранство странно диссонировало с тем, что дом стоит посреди пустыни. — Ты приезжал ко мне, преодолевая расстояния, даже в разгар бурь, мы предавались любви ночи напролёт. Ты как будто открыл глаза и осознал, что всегда хотел лишь меня. Что поменялось, мой лев?
Не поменялось ничего. Просто тогда моя страсть и жажда обладать Газаль принимала чудовищные формы. После наших ночей Мадина скрывала следы поцелуев под платком и едва могла держаться в седле — я терял контроль и даже не стыдился этого. То, что она принимала за страсть, было лишь жаждой погасить огонь в крови.
Две темнокожие бедуинки с татуировками рабынь на висках как раз заканчивали подавать на стол в большой зале. Одна из девушек задержала свой взгляд на мне дольше, чем полагалось.
— Шармута! — ярость перекосила лицо Мадины, превратив её в чудовище.
Засвистел хлыст. Поперек обнаженного живота девушки заалела отметина от удара. Подавив окрик, рабыня прокусила губу и продолжила расставлять тарелки дрожащими руками. На беду, капля крови из прокушенной губы упала на белоснежный фарфор.
Я вовремя успел перехватить запястье Мадины, которая пришла в ярость, отнюдь не из-за оплошности рабыни. Не имея возможности ответить на мою холодность, она решила сорвать злость на бесправной прислуге.
— Оставь её. Если бы я желал увидеть экзекуцию, я бы остался в поселении.
Мадина отбросила хлыст. Её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, глаза яростно сверкали. Но перечить мне она бы не посмела даже при огромном желании.
— Пойди к целителю. Пусть обработает твои раны, — процедила сквозь зубы, проводив рабыню таким взглядом, что я не сомневался — её наказание еще впереди.
Жестокое обращение к рабам встречалось повсеместно. По иронии судьбы, от женщины, самой прошедшей этот пусть, было куда больше жестокости, чем от самого отъявленного надсмотрщика.
— Прошу к столу, Кемаль, — прогнулась в спине, подхватила с блюда финик. Мадина все еще не теряла надежду, что наш разговор окончится в постели. — Слышала, ты провел месяц в столице. Твои дела были успешны? Доходы приумножены?
— Как обычно, Мади. Расскажи о своём путешествии. Тебе понравилась Италия?
— Варвары, которые только прикрываются цивилизацией! — презрительно отозвалась Мадина. — А Венеция скоро сгниет. Хуже только Париж. Нет ничего прекраснее песков и нетронутой пустыни. Хотя не отрицаю, что с первыми дождями я все-таки вернусь в столицу. Кстати, ты наверняка знаешь последние новости?
— Расскажи, — я постарался абстрагироваться от всего, попивая чай. Благо светская беседа не раздражала так, как раболепие Мадины.
— Ты наверняка знаешь. Дочь твоего врага, Давуда Аль-Махаби, пропала. Приехала на день рождения эмирата, а утром нашли перебитую охрану. Почерк бедуинов. Неужто ты не слыхал? Наверняка весть о привилегированной пленнице первой достигла твоих ушей. И отец приезжал именно по этой причине, или же нет?
— Не имею ни малейшего понятия, я видел Газаль бин Зареми на рауте, но и только.
 
— Висам Аль Махаби поднял все силы. Вся полиция трех эмиратов и даже Интерпол ищут принцессу. Странно, что ты не знал.
Я резко повернул голову. В глазах Мадины плескалась ревность и ярость, а еще — понимание. Но мало кто знал, что моя новая пленница — это принцесса Газаль. Возможно, моя названная сестра только строит предположения.
— Справятся, если она еще жива, — прочитать в глазах Мадины истинные чувства так и не удалось. — Довольно о врагах семьи, расскажи, сколько набегов провела и чем поживилась.
Зря я надеялся, что желание одержит верх над холодностью. Смотрел, как эротично изгибается Мадина, как посасывает финик, глядя в мои глаза — а пустота лишь росла. Спустя час я сухо поцеловал девушку в лоб и заторопился в путь. Не пугала даже жара — впервые меня тяготило её присутствие. Особенно когда Мади посчитала, что светская часть беседы окончена. И вновь затянула свою песню.
Пришлось грубо осадить её. И тогда ярость исказила прелестные черты лица воительницы песков.
— Ты думаешь, Мадина, Черная эфа, глупа? — закатывать истерику шейху не смела ни одна из женщин. Мадина говорила спокойно. Вот сейчас я получил то, чего так желал — её гордость и неповиновение. — Ты думаешь, она не умеет читать письмена мужского сердца? Ты отравлен чарами женщины, чьё имя скрываешь за молчанием. Но знай, моя любовь к тебе столь сильна, что я готова на все. На все, Кемаль Аль Мактум.
— Ты смеешь угрожать и упрекать? — я сощурил глаза. — Берегись, Мадина. Пусть тебя не вводит в заблуждение моя причастность к цивилизации. Я рубил головы мечом и за меньшее. Подумай, как легко ты утратишь все, что дала тебе моя семья. Я собственноручно сломаю тебя на глазах твоей же армии. Так что будь осторожна.
— Ты даже не отрицаешь! — храбро продолжала бывшая рабыня. — Не отрицаешь, что твоё сердце не свободно! Моя любовь для тебя — лишь должное, ты никогда её не оценишь!
— Прощай, Мадина. И помни о том, что я тебе сказал.
Шайтан Бури взметнул копытами песок. Я ловко запрыгнул на него и натянул поводья.
— Прости, Кемаль, я забылась, — поклонилась Мадина, овладев собой. — Но я не могу противиться своим чувствам, солнце моего сердца. Останься. Клянусь, я больше ни словом, ни делом не расстрою тебя.
Я ничего не ответил. Поскакал прочь, чувствуя спиной отчаянный взгляд отвергнутой красавицы.
В этот момент мы были близки по духу и чувствам, как никогда прежде. Каждый пытался удержать свои чувства в узде — и неизменно терпел поражение на этом поле боя. Любовь не выбирает…
  
Глава 9
 
Газаль
Я сглотнула, поборов головокружение, едва за Кемалем опустился полог шатра. Сердце колотилось так сильно, что я ощущала его ребрами.
«Ничего страшного, — сказала себе. — Ты победила в этом противостоянии. Хотя бы сегодня утром».
Я посмотрела на смятую постель с каким-то чувством обреченности. Вина и стыд за то, что сдалась так быстро, не пыталась отстоять свою честь, приставив нож к горлу — это были совсем не те чувства, что помогут выстоять и дальше, пока я не найду способ отсюда сбежать.
Жаркая волна прошла по телу, стоило вспомнить жаркие поцелуи Кемаля, тяжесть его тела, аромат кожи. Это вообще напоминало удар прямо в солнечное сплетение. Я села на край кровати, тяжело дыша.
Только мысль о том, что Висам сделает с моим обидчиком, хоть как-то могла меня утешить и, как ни странно, оправдать. Я имела право представлять себя не жертвой, не шармутой, не властной над собственной плотью, а этакой коварной злодейкой. Злодейкой, которая не отказала себе в удовольствии заняться любовью с тем, кто скоро будет изгнан из приличного общества с позором… а то и вовсе мёртв.
«Далиль никогда не узнает, как низко я пала. А все остальное он поймёт. Это кто другой, похожий на моего покойного отца, покрыл бы позором и забил камнями», — от воспоминания о том, в каком аду росла, на теле выступила испарина.