Карфаген 2020. Полигон (СИ)
Игнорирую его, начинаю разгребать вход, снаружи заваленный мелкими камнями. Вэра наблюдает, стоя чуть в стороне и так, чтобы при необходимости быстро выстрелить во врагов. Замерший за спиной Тор шумно дышит. Мремике и Кюрикс забились в тень полутораметровых развалил башенки.
— Если поможете разобрать завал, быстрее продолжим путь.
— Зачем это тебе? — недоумевает Тор.
— Есть знак, — говорю я, встречаюсь взглядом с Вэрой и долго смотрю ему в глаза, пока до него не доходит, что так я вызываю его на контакт, он становится рядом, и я рассказываю байку: — Это ход в каменоломни. Когда-то здесь жили люди, и в прошлый раз в подземелье мы нашли, во-первых, воду, а во-вторых, золото. Это было до того, как мы захватили твою крепость, Вэра. Вот, видишь, — указываю на завал.
— Вижу, — гудит Вэра, кладет руку на рукоять тесака, я едва заметно киваю, кошу глазом на чубатого Мремике.
— Вон, глянь!
Заинтересовавшийся чубатый подходит ко мне, Вэра сторонится, пропуская вперед Тора. Очень надеюсь, что Вэра понял, что нужно сделать, и выхватит нож одновременно со мной, ведь дать сигнал к действию так, чтобы не насторожить сопровождающих, я не могу. Снова встречаюсь взглядом с Вэрой, и, пока приспешники Рамона пялятся на вход, показываю пальцы: три, два, один. Мы выхватываем тесаки и перерезаем горло сопровождающим, я бросаю дергающееся тело Мремике, поворачиваюсь к Кюриксу, который не успел сообразить, что произошло, бью его апперкотом — он падает, всплеснув руками.
Забрызганный кровью Вэра выцеливает его из лука. Трус садится, вытирает кровь из прокушенной губы и, втянув голову в плечи, вскидывает руки, озирается, его лицо перекошено ужасом.
— Пожалуйста, не… не убивайте! Не надо! Я буду молчать…
Ненавижу вот таких шакалов, хочется подойти и несколько раз зарядить Кюриксу по печени, нога прямо сама тянется. Сопротивляйся, гнида! Борись за свою жизнь. Нет же, лапки сложил и — кверху пузом: «Не бейте, пощадите, все сделаю». Ну а что, тоже стратегия, благодаря ей он, видимо, и выжил. Не удивлюсь, если, когда крепость взяли штурмом, он помогал захватчикам и бил в спины своих.
— Оружие на землю, — командую я, становлюсь над ним, держу тесак наготове, предполагая, что Кюрикс в последний момент попытается спастись, но нет, вытаскивает ножик, отталкивает его от себя, не дожидаясь команды ложится мордой в землю, заведя руки за голову.
Подавив брезгливость, обыскиваю его, забираю нож, сажусь рядом на корточки и спрашиваю.
— Какие были распоряжения Мремике относительно нас?
Кюрикс косит желтым глазом на меня, на Вэру, снова на меня, переворачивается с пуза набок и говорит, будто извиняясь:
— Заключить союз, ночью открыть ворота нашим… Но я бы не позволил, Ваалом клянусь, — он прикладывает руку к груди. — Вы нормальные мужики, не то что эти головорезы.
— Что еще интересного расскажешь про вашу банду?
Я и так все знаю, просто нужно подтверждение, что крыса готова сотрудничать и откровенна.
— Мремике подчиняется Рамону, у них две крепости, главная на востоке, эта дополнительная, ну, как перевалочный пункт. Северную крепость взяли штурмом, но бросили ее.
— Сколько у вас фрагментов? — спрашиваю, рассматривая лезвие тесака, девственный блестящий кровосток.
— Два. Тут реально не было ничего… — он кривится, видимо, вспоминая, что стало с защитниками крепости, поднимает перекошенное лицо. — Реально не было! Проще было сказать и сдохнуть быстро. У Рамона тридцать человек, два полевых командира, Мремике один из них… Второй — Тиранос, он на юг ушел на разведку. Кстати, действуют они, как ты: приходят типа с миром, а потом открывают ворота своим.
— Я все это знаю, спасибо. — Вполоборота поворачиваюсь к Вэре. — Теперь понял?
Молчаливый карталонец не удерживается от вопроса:
— Как ты узнал, что в центре тоже банда Рамона?
— Умирающий парень в Северной крепости назвал имя Мремике, все просто.
Кюрикс, наблюдавший за нами, похоже, успокаивается, садится, скрестив ноги.
— Можно я с вами пойду? К Рамону не хочу. Видели бы вы, что они делали с пленными! Они реально звери, особенно Рамон… Эй, да отпусти ты уже лук, — обращается Кюрикс в Вэре. — Кстати, мужик, тебя как зовут? Ты ж карталонец? Только они косы плетут со всякими бусами, перьями, там.
Болтая, он подходит к Вэре. Тот протягивает руку, Кюрикс пожимает ее, а потом Вэра захватывает его голову и с хрустом сворачивает шею. Переступает через труп и идет обыскивать остальных, а я долго смотрю в стекленеющие глаза предателя, где меркнет надежда, жажда жизни, схлопывается персональная перекошенная вселенная, полная подлости и ударов в спину. Сплевываю под ноги и иду разгребать завал.
Происходящее бесит. Я пожалел Кюрикса? Гниду, которую ни в коем случае нельзя оставлять за спиной? Я, который пару месяцев назад придушил бы его и через пять минут не вспомнил. А теперь — что? То, чего я так боялся, случилось: программа воспитала из меня… Кого? Зачем? Ведь чтобы взобраться наверх и что-то изменить, нужно убивать, причем пачками, и я ничего не добьюсь, если окончательно размякну и начну жалеть даже гнид.
Разозлившись, я остервенело расшвыриваю завал, заставляя себя думать о том, что наша крепость, возможно, последняя. Сегодня-завтра Рамон будет штурмовать южную, а потом черед дойдет и до нас. Успеют ли Надана с Лексом раньше людей Рамона, предупредят ли южан? Сомневаюсь.
Если да, то у нас появится шанс выстоять, объединившись. Если нет… То наш единственный шанс — пролезть в лагерь гемодов и выпотрошить его, взять огнестрел, патроны и взрывчатку и разнести Полигон к хренам. Иначе придется валить отсюда по каменоломням, ведь выживут пять человек, группа победителя, и это вряд ли будем мы. Возможно, плюс пара-тройка любимчиков телезрителей.
Допустим, я один из них. Но что делать с теми, кто мне поверил? Надана, Лекс, Эристан, Вэра. Остальные с нами даже не сутки, но я обещал им защиту: маори Тейн, тибетец Инджо, нервный Аркан с черными волосами и рыжей бородой.
Сбив пальцы в кровь, я таки добиваюсь своего, расчищаю проход. Вэра наблюдает за мной молча, но когда лаз освобождается, не выдерживает, спрашивает:
— Зачем это тебе?
Подхожу к нему, кладу руку на плечо, запрокидываю голову и долго гляжу на кружащих над нами дронов. Наблюдатели тоже не понимают, и хорошо. Так и стоим с минуту, смотрим на дронов, Вэра кивает.
— Там должна быть вода, — говорю я для наблюдателей. — И может быть золото. А могут — инструменты… правда, они уже рассыпались от времени.
— Но в каменоломнях же темнота, а факела у тебя нет.
— Ты все правильно понял, дружище, — похлопываю его по плечу. — Давай пустые фляги и не вздумай за мной идти. Если задержусь на час и дольше, возвращайся один. Я не сунусь далеко. А ориентируюсь по поворотам неплохо, не заблужусь.
Здравствуй, сырая прохлада подземелий! Отступает тревога о будущем, медальон Элиссы остывает. Я дома, я в безопасности. Закрываю глаза, чтоб привыкнуть к темноте, шагаю по ступеням вслепую, ведя рукой по шершавой стене. Под ногами трещат мелкие камешки. Все-таки дома не так, пахнет ржавчиной и цвелью, здесь — здоровой сыростью. Будто горячим дыханием великана, волнами накатывает жар с поверхности, чем ниже спускаюсь, тем меньше, меньше.
Открываю глаза посреди темного коридора и, победив желание просто задержаться, расслабиться, иду вперед, удерживая в голове направление. Как обычно в абсолютной темноте, света браслета недостаточно, чтоб разглядеть детали, маячат только силуэты. Ноги цепляются за что-то, я падаю, успевая сгруппироваться.
Посреди коридора в обнимку лежат два скелета, очень старых. Кожа на них давно усохла, почернела, покрывшись плесенью, одежда рассыпалась трухой, только волосы сохранили цвет.
Здесь жили озверелые? Почему бы и нет. Как трикстеры в подземельях, они прятались в каменоломнях, но все равно не выжили, причем их перебили задолго до нашего появления, и скорее всего, это был газ. На всякий случай обыскиваю трупы, но оружия и инструментов при них не нахожу.