Карфаген 2020. Полигон (СИ)
Рекомендуемый метод лечения: консервативный.
Прогноз: благоприятный.
Запрашиваю сведения о состоянии здоровья, и узнаю, что его жизни ничего не угрожает, и он полностью восстановится за четыре дня.
— Эристан, тебе нужно много пить, у тебя развивается ожоговая болезнь.
— А то я думаю, чего ж меня потряхивает.
— Не геройствуешь, прикрываешь тылы. Ходу!
Один за другим сбегаем по склону. До крепости добираемся раньше, чем восходит солнце. Располагаемся на холме, откуда хорошо просматриваются не только стены, но и крыши домов, всего во дворе крепости два здания. На углах стен залегли три арбалетчика, деталей не рассмотреть.
— Опоздали, — шепчет Надана мне в левое ухо. — Смотри, сколько там их!
— Но не видно следов борьбы, — подмечает Эристан. — Видать, на крепость напала та толпа, которую мы видели вчера возле оазиса, и защитники открыли ворота. Если так, там сейчас больше десяти человек.
— У меня зрение не очень, — признается Лекс. — Верю вам на слово. Если там толпа, то нет смысла лезть, им не нужны лишние рты. Впустят, прикончат, оружие отберут.
Отмечаю, что в напряженные моменты, когда есть риск быть обнаруженными, дроны исчезают, чтобы не выдавать нас. Воцаряется тишина. Каждый из нас не хочет прощаться с таким привлекательным планом взятия крепости и лихорадочно ищет выход.
Перевожу взгляд с одного защитника на другого, один чуть подползает к краю стены, остальные неподвижны. Что-то в них меня настораживает, интуиция подсказывает, что рано делать выводы, и желательно бы подойти поближе, обогнуть крепость и с помощью подсказок программы узнать, сколько там человек. Крепость небольшая, и если буду идти вдоль стены, программа покажет схему и отметит на ней вероятных противников. Разум твердит, что лучше не рисковать и поискать более доступную крепость.
В последнее время интуиция, которую можно назвать и голосом покровителей, не подводила ни разу, и я поступаю нелогично.
— Побудьте здесь. Я на разведку.
— Сдурел? — возмущается Надана. — Они ж тебя пристрелят!
— Вот и следи за ними. Так надо, я буду осторожным, уже вижу, как подобраться относительно безопасно.
Спускаюсь по склону и, перебегая от валуна к валуну, подбираюсь к крепости метров на пятнадцать, еще немного, и арбалетчик на стене попадет в зону действия программы, но дальше подходящих убежищ нет, придется выходить на открытое пространство и рисковать. Поднимаю голову и не вижу караульного, а это значит, что его голова ниже уровня стены, он меня тоже не видит, и я могу без риска приблизиться к стене.
Готовый в любой момент рвануть обратно за камень, крадусь к стене. Шаг, еще шаг. До крепости уже точно меньше десяти метров, но программа не показывает караульного, даже когда я касаюсь стены ладонью. Одно из двух: или программу глючит, или…
Там никого нет! От осознания в кровь выбрасывается порцию адреналина, и сердце частит. Как и задумывал, обхожу вокруг крепости и окончательно уверяюсь в том, что арбалетчики — чучела, которых установили защитники для устрашения нападающих. А сами они вот — в одном из зданий, все трое лежат — двое неподвижны, третий ворочается.
Уже не скрываясь, бегу к своим по короткому маршруту, взбегаю по холму. Навстречу вскакивает Надана и крутит пальцем у виска.
— Точно сдурел, они ж тебя…
— Там никого нет. На стенах — муляжи. В крепости три человека, так что идем ее брать.
Лекс скрещивает руки на груди.
— С чего ты взял, что их трое?
Объясняю больше для оживившегося дрона:
— Мы были там вчера и слышали три голоса. Все, отставить вопросы! Идем на штурм. Эристан, дай мне кошку. — Он протягивает веревку с крючьями. — План такой, я проникаю в крепость и открываю ворота, вместе вяжем спящих…
— Тупо, — пожимает плечами Эристан, — зачем рисковать, если можно им перерезать глотки?
— Во-первых, мои приказы не обсуждаются, — смотрю на него до тех пор, пока он не отводит взгляд. — Во-вторых, чтобы не возникали вопросы впредь, это не моя тактика. Нам нужны союзники, а не волки за спиной. Ну и в-третьих, я постараюсь сделать все возможное, чтобы сохранить как можно больше жизней. Конечно, без ущерба для команды. Все.
Сбегаем с холма. Команда исследует пространство перед воротами, не находит ловушек и занимает позиции, я оббегаю крепость, закидываю кошку за стену в самой дальней точке от места, где спят защитники. Зацепиться удается со второго раза. Дергаю веревку — проверяю на прочность, и карабкаюсь наверх, становлюсь в желоб между возвышениями, бегу к железной лестнице, чтобы спуститься, наматывая на руку веревку с крючьями, по ступеням сбегаю во двор, где друг напротив друга стоят два пластиковых модульных здания, торопливо шагаю через двор между домами к воротам, и тут дверь распахивается — я рыбкой ныряю вперед, перекатываюсь, уходя из зоны обстрела арбалетчика, кричу, чтобы его дезориентировать:
— Заходи с тыла!
А сам бросаюсь к воротам, вырываю огромную щеколду… и вижу замок, от которого нет ключа. Озвучиваю увиденное своим, слушаю ругательства Наданы, отбегаю от ворот и прижимаюсь к торцу здания, разматываю кошку и бросаю за стену, чтобы по ней взобрались остальные.
На поле зрения накладывается схема передвижения защитника крепости. Он носится по зданию в одиночестве, его союзники почему-то до сих пор валяются. Только один поднимается, занимает позицию у окна и стоит там неподвижно.
— Нас много, мы хорошо вооружены, — кричу я. — Тебе не отбиться, сдавайся.
На стене застывает Надана с ружьем, пропускает к лестнице Лекса и Эристана.
— Один у крайнего окна справа, арбалетчик в движении, — ориентирую своих и продолжаю вести переговоры, обращаясь к защитникам: — Обещаю сохранить вам жизнь.
— В жопу себе свое обещание засунь, — огрызается защитник с легким акцентом. — На хрен вам еще один рот, если вас много?
— Мы объединимся группами. Вы останетесь в крепости. Вряд ли вам предложат что-то аналогичное. Я видел группу, где более десяти человек, нас четверо, вас трое. Так будет больше шансов.
Программа показывает, что мужчина раздумывает, уже не мечется лихорадочно
— Поверь, нам проще тебя прикончить, чем распинаться и рисковать. И заметь, я не пытался убить вас спящими, хотя знал, где вы.
— У меня нет гарантии, что ты не трындишь.
— Если рассуждать здраво, я тебя обману, и ты умрешь. Если не собираюсь обманывать, то ты умрешь, обороняясь. Ты ничего не теряешь.
— Сдохнем, как мужики, — хрипит напарник у окна.
Знать бы, какое у него оружие, выбрал бы тактику и постарался его обезвредить. Постояв немного, арбалетчик снова суетится, мечется от окна к окну, комментирую его маршруты для своих, наблюдая, как его движения становятся все более нервными.
— У меня датчик движения, — вру я, пригибаясь, иду под окнами, киваю Надане, жмущейся к торцу, забираю у нее веревку с кошкой.
— Давайте уже его завалим, да и все, — предлагает Эристан. — Чего с ним нянькаться?
Становлюсь под окном напротив арбалетчика, поднимаю увесистый валун и скребу по стене — противник сразу же к ней прижимается. Я жду, он ждет. Уверенный, что его не видно за черными стеклами, он поворачивается, чтобы выглянуть, и я бросаю камень в окно так, чтобы вывести мужика из строя, но не пришибить.
Доносится крик. Есть! Бросаюсь в оконный проем, сбиваю с ног защитника, закрывшего руками окровавленное лицо, вырываю у него арбалет, бью в солнышко, беру горло в захват. Противник огромен, на голову выше меня, и приходится сложно. Но на помощь прибегает Эристан, целится в него из лука, противник расслабляет бычью шею, обмякает.
— Ну и стоило морду резать осколками? — говорю я и кладу тело здоровенного длинноволосого карталонца[1] на пол. Он не вырубился, и глотает воздух разинутым ртом.
Надана приводит его напарника, высокого очень смуглого, гармонично раскачанного парня с животом, замотанным окровавленными тряпками, в руке у нее трофейный тесак.
— Третий не встает, — отчитывается Лекс, переступая порог. — Совсем плох.