Александр Суворов. Первая шпага империи
«Довольно возить изображение этого странного чудака по войскам, чтобы они сделали самые необыкновенные подвиги», — говорил после Треббии Дерфельден ловкачу Фуксу.
За несколько дней от 35-тысячной Неаполитанской армии Макдональда в строю не осталось и половины. Теперь Суворову следовало приступить к разгрому Итальянской армии генерала Моро, которая так и не успела помочь Макдональду. Моро начал наступление из Генуи, потеснив войска генерала Бельгарда юго-восточнее Алессандрии. Суворов находился во Фиоренцуоле, когда он получил сведения о наступательной операции Итальянской армии Моро, и написал Краю: «Моро делает попытки против графа Бельгарда на Бормиде; я пойду встретить его, так же как встречал Макдональда». Старик Суворов превосходил своих противников в энергии, и после напряжённой трёхсуточной операции на Тидоне и Треббии он был готов к новым сражениям без промедления.
Суворову пришлось ещё раз прибегнуть к суровым мерам, восстанавливая армейскую дисциплину. В Пьяченце в госпитале выхаживали раненого пленного французского генерала Сальма. Группа офицеров, охмелевших после тяжёлых боёв, ограбила раненого Сальма… Узнав об этом, Суворов пришёл в ярость, тут же разжаловал их в рядовые, после чего приказал наказать палками. И всё-таки знаменитый французский словарь «Ларусс» называл Суворова «генералом, лишённым гуманизма и угрызений совести».
После недолгого отдыха 12 июня союзная армия выступила навстречу армии Моро в направлении Алессандрии. Спасаясь от смертоносной итальянской жары, двигались от первого часа ночи до 10 утра одной растянутой колонной. Марш, несмотря на духоту, вышел скоростной: уже 14-го числа авангард достиг берегов реки Скриви, а на следующий день, когда основные силы закрепились на реке Орбе под Алессандрией, авангард Багратиона выдвинулся к Нови. Моро, получивший подробные сведения о сражении при Треббии, начал отступление к Ривьере. Марши Суворова в эти десять июньских дней произвели на него сильное впечатление. Впоследствии он назовёт их шедевром военного искусства, но уже по действиям в районе Нови видно уважительное отношение Моро к русскому полководцу, что, пожалуй, отрицательно сказалось на судьбе революционной Итальянской армии. К середине июня в руках французов оставалась лишь Генуэзская Ривьера. Пути к ней преграждали три крепости: Серравалле, Кони и Гави. Продолжалась блокада Мантуи, за которой внимательно следили в Вене: эту операцию проводил 30-тысячный корпус Края. Боеспособные французские гарнизоны оставались в цитаделях Алессандрии и Тортоны. Силы итальянской союзной армии — 108 тысяч — были весьма рассредоточены. Главные силы, испытанные в боях, находились вместе с русским фельдмаршалом в лагере под Алессандрией — 48 000 человек. На ходе кампании сказывались и скептически оцениваемые Суворовым действия 78-тысячной армии эрцгерцога Карла, стоявшей на берегах Рейна и в Швейцарии. Суворов был недоволен тем, что Вена наделила генерала Меласа политическими полномочиями, которые он осуществлял порой в обход Суворова. А у Суворова имелись свои планы кампании: освободив Генуэзскую Ривьеру, он собирался перенести театр военных действий во Францию и уничтожить республиканское правление. У гофкригсрата на этот счёт было иное мнение: австрийские штабисты не допускали нового наступления. Тем временем Суворов занялся осадой Мантуи и Алессандрийской цитадели. 11 июля Алессандрийская цитадель капитулировала: около 2700 человек, в числе которых было 200 офицеров, сдалось в плен. Через неделю, 17 июля, капитулировала Мантуя, после чего Суворова уже нельзя было удержать от новой наступательной операции. Он писал Краю, вызывая его из-под стен Мантуи к алессандрийскому лагерю: «Падение Мантуи и увеличенные благодаря тому силы армии не дозволяют никакого дальнейшего отлагательства в предположенном приближении к Ривьере». В Мантуе по планам Суворова остался пятитысячный гарнизон под командованием Цопфа.
Сплошные лавры! Справедливо написал об этой суворовской эпопее адмирал Александр Шишков: «В едино лето взял полдюжины он Трой». Однако с падением Мантуи Вена начала терять интерес к активным боевым действиям. Гофкригсрат стал новым проклятием Суворова. Кажется, Александр Васильевич в одиночку намеревался сломать хребет всей Французской республике.
24 июля наш фельдмаршал составил диспозицию к наступлению на Генуэзскую Ривьеру. Новая операция потребовала согласованных действий с морскими силами. Суворов настоятельно рекомендовал Фёдору Ушакову держать под контролем морское побережье, не допуская доставку боеприпасов в армию Моро. Аналогичные письма от Суворова получили союзные адмиралы Нельсон и Сен-Винцент.
Уже 27 июля пришло отрадное известие от верного Багратиона: его отряд овладел крепостью Серравалле. 36 часов русские войска бомбардировали это солидное укрепление — и в итоге небольшой по численности, но отлично оснащённый гарнизон сложил оружие. Багратион захватил 14 пушек и склады боеприпасов. Было ясно, что авангард Багратиона готов к наступлению. Наконец, 30 июля в алессандрийский лагерь прибыл из-под стен Мантуи корпус Края.
Тем временем республиканцы пытались исправить ситуацию. Остатки разбитой Неаполитанской армии Макдональда присоединили к Итальянской армии Моро. Сам Моро потерял доверие директории в качестве наступательного генерала, и революционные власти заменили его Бартоломео Жубером. Перед армией поставили задачу вытеснить Суворова из Пьемонта. В Жубера верили: этот тридцатилетний генерал снискал славу одного из талантливейших революционных полководцев. Кандидат в Бонапарты, не иначе.
План Жубера не был секретом для Суворова: француз намеревался двумя мощными армейскими группировками «съесть» рассредоточенные по отрядам союзные войска. «Юный Жубер пришёл учиться. Дадим ему урок», — улыбнулся Суворов. Однако положение союзных войск было и впрямь неидеальным. Сильный корпус Розенберга (не менее 13 000 человек) вёл продолжительную блокаду Тортоны. Самый многочисленный в союзной армии корпус Края (27 000) располагался северо-западнее Нови. У Ривальты сосредоточились русские полки генерала Дерфельдена, который наконец получил полномочия непосредственного командующего шеститысячным корпусом и австрийские Меласа (порядка 9000 человек). Севернее Нови у Поццоло-Формигаро врага поджидали привычные к самым ожесточённым боям войска генералов Багратиона (5700 человек) и Милорадовича (3700). Однако надежды Жубера на роковую рассредоточенность союзных войск оказались преувеличены: Суворов добился компактности расположения отрядов, которые могли быстро объединиться в мощный кулак. Как-никак он успел приучить союзную армию к скорым маршам.
Отслеживая наступление войск Сен-Сира, Суворов приказал Багратиону оставить Нови. Туда вошли французы. А у стен Серравалле 3 августа расположился двухтысячный отряд неутомимого генерала Домбровского, который снова воевал, не считаясь с ранениями. В Нови расположились дивизия Лабуасьера и бригада Колли. Южнее — дивизии Ватрена и Герена. Войскам генерала Периньона (18 000 человек) Жубер приказал также двигаться из Пастураны к месту предполагаемых сражений. Наиболее уязвимым казалось положение дивизий Ватрена и Домбровского, которые можно было обойти. Зато на высотах у Нови Жубер занял практически неотразимые позиции.
В центральной позиции, напротив Нови, в Поццоло-Формигаро, находились войска Багратиона и Милорадовича. Из Фрезонары войска Края выдвигались на позиции генерала Периньона. Первый удар после рассвета 4 августа приняли на себя дивизии Груши и Лемуана. Войска Края атаковали левое крыло французской армии. Жубер спешно направился на этот участок, чтобы самолично поднять войска в атаку, и… пуля остановила его в самом начале боя. Последнее слово Жубера оказалось суворовским по духу: «Вперёд!». Командование армией принял всё тот же генерал Моро. Периньон получил подкрепление — и двухчасовая битва не принесла войскам края успеха.
Наконец, около 9 часов Суворов приказал Багратиону при поддержке войск Милорадовича начать фронтальную атаку. Под артиллерийским огнём Багратион овладел предместьем Нови и, не решившись на штурм стен (укрепление считалось неприступным), решил обойти крепость с запада. Атака не обеспечила успеха: гарнизон Нови (бригада Гарданна) сражался стойко и предпринял смелую вылазку в левый фланг войск Багратиона. С востока к Нови двинулась дивизия Ватрена, временно создав здесь численное превосходство над войсками союзников. Бой с этими войсками принял отряд Милорадовича, а Суворов уже приказал Дерфельдену двинуть свой корпус к Нови против дивизии Ватрена. С марша бросившись в атаку, смявшую французские позиции, войска Дерфельдена заставили Ватрена отступить. На правом фланге, где корпус Края бился с дивизиями Периньона, французы, отчаянно сопротивляясь, ввели в бой все войска.