Красавчик. Книга пятая. Галопом по Европам (СИ)
Глава 21
Событие пятьдесят девятое
— Позвольте! — перервал один из студентов. — Янычары не конное, а пехотное войско.
Загоскин М. Н.
Янычар (старотурецкий: یڭیچری, латинизируется: yeŋiçeri, [jeniˈtʃeɾi], лит. 'Новый Солдат') был членом элитного пехотного подразделения, которые сформированы в османском султанате.
Янычар этот был прямо как из фильма какого турецкого, про их валиде-султан. Красное платье, или халат без рукавов, сапоги из тонкой кожи без каблуков, почти, как чулки, до колена, под платьем-халатом рубашка тоже красно-коричневого цвета. На голове стриженой коротко шапка. Как бы описать её. Она из фетра, снизу круглая, а потом, оставаясь круглой, её взяли и сплюснули параллельно роже, и загнули вниз за спину, до середины спины загнули почти, что им для элитных войск лишние полметра материала жалко, посмотрели, похмыкали, и перо в центр на лоб вставили. Опять посмотрели, решили, что вычурно и перо павлинье или петушиное заменили на изготовленное из того же материала, что и вся шапка. Опять похмыкали и догадались по периметру шапки металлических круглых блях нашить. И красиво и голову от удара саблей защитит. Для завершения картины — пояс чёрный кожаный на платье, бляшками тоже металлическими украшенный, и наплечники в комплекте, тоже, видимо, от удара сабли должны защищать. К поясу пристёгнуты ножны. Это не сабля, скорее, это меч, всё же приличная ширина у этой штуки … Но и не прямой меч, оружие загнуто, как сабля. Кривой, одним словом, меч. И он короткий. Сантиметров шестьдесят всего клинок. Да, удар получается мощнее, чем у русской или любой другой европейской сабли, но раз это оружие в Европе не прижилось, то есть у него недостатки. Тот же вес. Махать, ведь, надо, а где вес, там и инерция. У Брехта все его люди в этом походе вооружены шашками образца Первой мировой. Она в районе метра длиной, почти прямая, но от настоящей шашки отличается наличием гарды, хоть и не закрывающей всю руку. Гибрид. Все откованы из шведского железа и не просто абы как, а так, как проковывают катаны в Японии. Из нескольких слоёв металла спаянных кузнечной сваркой.
Хотелось бы испытать эти два оружия в личном поединке. Нужны равные примерно соперники. Так вот. Янычары — это воины, которых воспитывают с детства опытные, прошедшие не одну войну учителя. Достойный соперник. Ну, и он своих три года почти учил. Да, и подобрал не на улице. Уже все по многу лет отвоевали.
— Гр-гыр-гыр. Бр-дыр-кын. — Гаркнул Петру Христиановичу в физиономию, обрызгав слюнями, янычарский главнюк.
— Ты берега-то видь! — Отступил на шаг Брехт. — Зубер, скажи ему по-турецки, всё, что ты знаешь о похождениях его мамы и соседского осла.
— Гыр-кыр. Быр-дыр. Крак-вяк. Лан-гар. Базар. — Спокойно, с улыбкой безмятежной на лице, начал рассказ эротический Зубер Шогенцугов.
Первую минуту красный прислушивался. Ну, черкес же предупреждал, что его турецкий далёк от совершенства, но братика его — недоучившегося муллы не было, он остался в Дербенте писать букварь и рассказы для чтения для детей на вновь созданном языке письменном. Вторую минуту красный стоял с открытым ртом. Оно понятно. Их же малышами совсем от матерей изымают, и потому узнать что-то о матери этим ожесточившимся сердцем воякам всегда хочется. Детская травма. Все наши комплексы из детства. Ну, а тут пусть и на ужасном турецком этот крестьянин рассказывает новости о его матери. Заслушаешься. Минуту на третью красный стал красным не токмо одеянием, но и ликом. И ещё этим ликом он стал грозен.
— Гр-гыр-гыр! Бр-дыр-кын!!! — наконец возопил главнюк янычарский и сделал движение подразумевающее, что он свой погнутый меч сейчас достанет и рассказчика, ага, акына этого без акыновки оставит.
Бамс, это стоящий чуть левее князь Витгенштейн не стал, хоть и очень хотелось, сравнивать мастерство сабельного боя и преимущество холодного оружия. Он аккуратно хукнул с левой в правую скулу красную от гнева. Делается это так: сильным резким движением кулак направляется в цель по максимально прямой директории. Когда кулак достигнет цели его нужно напрячь, и ещё один важный момент — нужно сделать короткий шаг левой ногой по направлению к цели, чтобы перенести всю тяжесть вашего веса на эту ногу.
— Показываю ещё раз, — Пётр Христианович, отступив на шаг, сделал потом два резких шажка вправо, и теперь уже правой впечатал в левую скулу молодца, тоже красного, что стоял чуть за спиной главнюка.
— Ефим, твою налево! — засмотрелись помощники, третий янычар меч успел из ножен достать. Но тут егерь ему прикладом по затылку съездил. Э! Хрень у этих шапок, а не защита от удара. Хрюкнув и выронив кривулину свою, янычарский охранник рухнул на палубу. А нефиг форсить. Кивер носи, он, может, и выдержал бы такой удар.
Этому эпическому действу предшествовало несколько более долгих и менее зрелищных событий. На флотилии спустили паруса и стали якоря отдавать. При этом их «Аустрия» оказалась чуть впереди всей банды разномастных кораблей и практически вплотную подошла к правой галере янычар. Надо отдать должное их умению, в смысле умению управлять галерой янычарам. Они чуть сдали назад и, сделав пару гребков одним бортом, оказались впритирку носами с галеасом. Галера пониже на полтора метра где-то и снизу там хрен чего разглядишь. Да и чего разглядывать — эти товарищи ничего не боятся, они тут хозяева, а эти европейские бараны сами принесли им добычу, нужно только сделать так, чтобы бараны не успели разбежаться. Нужно их заманить подальше в город под пушки. Столько кораблей, столько добычи, столько рабов! Ах, какие молодцы эти безбожники, вон как порадуют сегодня Аллаха.
Брехт дал команду сбросить верёвочную лестницу на галеру с борта «Аустрии», а сам всё на вторую галеру поглядывал. Нет, ну что можно сказать. Ах, какие молодцы эти басурмане, эти безбожники, они взяли и тоже почти вплотную подошли к галеасу. А потом течение ещё чуть помогло, «Аустрию, чуть развернуло, и она притёрлось левым бортом ко второй галере. Теперь и на ней ничего не видно, что творится на борту у этих варваров гуяров, тьфу — гяуров.
Событие шестидесятое
Колесо судьбы вертится быстрее, чем крылья мельницы, и те, что ещё вчера были наверху, сегодня повержены во прах.
Мигель де Сервантес
— Вяжите басурман. — Брехт, чтобы не сильно выделяться, отобрал у главнюка бежевую шапку, нацепил себе на голову и выглянул из-за фальшборта.
Нормально. Красные столпились у борта рядом с лестницей, очевидно, ждут приказа, лежащего сейчас без чуйств, главного переговорщика. Ждёте, получите.
— Вашество, — Тьфу, блин, под руку.
— Чего тебе, Ванька?
— А можно и я стрельну.
— Стрельни уж, чего, — Пётр Христианович вновь повернулся к присевшим вдоль фальшбортов черкесам и егерям. — Всё готовы?! Поехали. — Он привстал и, махнув рукой столпившимся на галере у носа янычарам, прокричал, — Вana gel! (Ко мне).
План был прост. Снизу не видно. Чего не видно? Да, ничего не видно. Создатель «Аустрии» был тот ещё перфекционист. Волна может переплюнуться через фальшборт и унести Ганса в море. Хрен ей этой волне с маслом. С рапсовым. Он построил фальшборт на судне почти полутораметровый. А ещё сама галера на пару метров ниже. В результате янычар, спрыгнувший на палубу, виден с галеры не будет ни при каких условиях. Брехт бы наблюдателя на мачту послал. Как там эта штука у моряков называется «воронье гнездо» — (англ. Crow's Nest)? Но янычары не моряки, они пехота. Потому не послали. Так план был такой. Тащил же Пётр Христианович через половину мира с собой лучников. Целых три есть. Вот они должны спрыгнувшего янычара устрелить. А двое братиков брехтовских должны подхватить обезображенный стрелой в глаз труп и утащить подальше. Освободить место для следующей мишени. Почему братики? Да две целых причины. Во-первых, здоровее их просто нет у Брехта людей. Их в мире-то на пальцах одной руки можно сосчитать. Это два метра росту и полтора метра в плечах, а рожи, как у ангелочков, кучерявенькие такие, носы, правда, тоже семейные. Орлиные. А во-вторых, пора им вливаться в коллектив, хотели стать генералами, нужно с трупоносов начинать.