Когда время штормит (СИ)
— Дорогие гости! Наша яхта подверглась нападению пиратов, что повлекло гибель нескольких человек. Сейчас военными моряками производятся следственные действия. На это время судно находится под арестом. В помещении главного ресторана развернут госпиталь. Ввиду необходимости усиленного питания раненых и большой нагрузки на поваров, меню и рацион пассажиров временно сокращены. Прошу отнестись с пониманием.
— Безобразие! А как же моя французская диета? — выкрикнула с места Вера.
— И суп из лобстеров, значит, не дадут? — воскликнула полноватая Наташа, жена Давыдова, любительница кушать сытно и много.
— А как же мои любимые блинчики с икрой? — спросила зеленоглазая Софья, которая к вечеру выглядела совсем пьяной.
— А с выпивкой что? — задал вопрос промышленник Марченко.
— Все вопросы теперь к военным морякам, — устало бросила Анастасия, кивнув на караульного, и ретировалась в сторону трапа.
Пассажиры загалдели.
— А что вы хотите, если власть переменилась? — сказал Альтман.
Но, на слова банкира поначалу никто не обратил внимания, потому что почти каждый продолжал возмущаться, слыша лишь себя самого. Пассажиры казались одуревшими от последних событий и плохо соображающими, а некоторые из них, в попытках снять стресс, перебрали алкоголя к этому времени.
— Что еще за новости? Я такое не позволю! Вы что, поиздеваться над нами вздумали? — закричала Вера.
— Успокойтесь, тетенька! — крикнул ей молодой парень, дежурящий в углу, одетый в морскую форму с характерным матросским воротничком и бескозыркой с черными лентами. И лучше бы он этого не делал, потому что у Веры сорвало пружину, и она заорала пуще прежнего, заметавшись в истерике:
— А ты еще кто такой? Тебя сюда не звали! Пошел вон, молокосос!
— Я выполняю приказ и никуда не уйду, — сказал матрос из своего угла.
— Что еще за приказ? — опешила Вера.
— Приказ следить за порядком, — объяснил моряк.
— Нет, ну это уже наглость! Да с какой стати вы за нами следить решили на нашей же яхте? Что хотим, то и делаем! Да вся эта «Богиня» моему отцу принадлежит, между прочим! Это частная собственность! И я, как дочь собственника, не желаю, чтобы здесь находились посторонние. Хватит уже и того, что моего брата арестовали и паспорта у всех проверили зачем-то. Так еще и поесть теперь нормально не даете! Это что такое, я спрашиваю? Да, между прочим, все продукты, которые тут есть, закуплены на деньги моей семьи, если уж, на то пошло! И кого хочу, того ими и угощаю, а не ваших этих раненых. Я тут лазарет устраивать не подряжалась!
Но, моряк попался не только разговорчивый, а еще и идейный. И он парировал:
— И что с того, тетенька, что вы из семьи богачей? Это у вас там, в Америке, за деньги все продается и все покупается. А у нас в социалистическом государстве другие принципы. От каждого по способностям — каждому по труду. И кто не работает, тот и не ест. Вот как! А помочь раненым — это же первейший долг любого нормального человека.
— Значит, по-твоему, я еще и ненормальная? — зло пробормотала Вера.
Она совсем разошлась. Выскочив из-за столика с криком «Ненавижу совковое быдло!», сестра Дворжецкого стремительно подлетела к матросу и с размаху влепила ему пощечину. Следом за ней вскочил и Кардамонов, тоже ринувшись в сторону часового. Вот только он намеревался оттаскивать от парня свою жену, впавшую в истерику. Но, матрос истолковал его порыв по-иному, как попытку нападения на часового. Вскинув автомат, он прокричал:
— Назад! Полундра! Буду стрелять!
Но, рассвирепевшая Вера уже совсем потеряла голову, мертвой хваткой вцепившись в оружие в попытке отобрать автомат у матроса. Силы, конечно, были не равные. Отобрать оружие из рук здоровенного парня у нее никак не получалось. И в этот момент откуда-то выскочил усатый мичман, командирским голосом прокричав пассажирам:
— Если не угомонитесь, то всех в каюты посажу под арест без права выхода!
Решительный и грозный вид Федора Ярового подействовал на собравшихся. Они что-то недовольно бормотали, но перестали бузить и, уставившись в свои тарелки с самым обыкновенным борщом, начали без особого аппетита хлебать его ложками. В этот момент Кардамонов сумел оттащить свою жену от матроса. Рыдания колотили ее так, что плечи тряслись.
— Она не в себе, потому что за брата переживает, — объяснил режиссер, сопровождая Веру обратно к столику.
— Ладно, замнем на первый раз, — примирительно сказал мичман и удалился, поправив фуражку.
Инцидент, вроде бы, был исчерпан. Вера быстро съела свой борщ и ушла в компании мужа ни на кого не глядя. Вот только разговоры по этому поводу продолжались до самой ночи, потому что пассажиры обсуждали поведение сестры Дворжецкого друг с другом.
* * *Жизнь на яхте ночью замерла, пассажиры разбрелись по каютам раньше обычного. Вымотанные штормом, перенервничавшие в ходе происшествия с пиратской атакой, удивленные появлением советского эсминца, напуганные арестом Дворжецкого и самой яхты, они чувствовали себя разбитыми и нуждались в отдыхе. А полностью прекратившийся шторм способствовал тому, чтобы все эти люди довольно быстро заснули. Вот только Наташа Давыдова заснуть никак не могла.
Терпеливо дожидаясь своего мужа, она какое-то время героически отгоняла от себя мысли, навязанные ревностью, что он, возможно, прямо сейчас пошел к этой шалаве Насте. Но, внутренняя оборона все-таки не выдержала, заставив Наташу встать и выдвинуться на поиски мужа. Впрочем, долго искать ей на этот раз не пришлось. Как только она вышла в коридор, Геннадий сразу выдвинулся навстречу ей из каюты Дворжецкого, и на ее вопрос, что он там делал, ответил, что помогал считать деньги. Что было правдой. Увидев жену, он сразу поволок ее в каюту, а потом, закрыв дверь изнутри, вынул из карманов пару пачек со стодолларовыми купюрами, сказав:
— Вот, позаимствовал немного у Бори. Незаметно рассовал по карманам в суете неучтенные деньги в качестве выходного пособия. Сделал так, потому что не знаю даже, что дальше с нами будет.
— А что может быть? От пиратов, вроде, отбились. Или еще какая-то опасность приближается? — заволновалась Наталья.
Геннадий проговорил:
— Так ты что, не слышала, что Борю нашего арестовали?
Наташа кивнула:
— Слышала. На ужине из-за этого Вера даже при всех на моряков кидалась. Но, нам-то что с того?
— Как что? А кто теперь платить мне за работу будет? Я же Бориса охраняю. А если он надолго сядет, то что делать буду? Вообще непонятно. А мы с тобой с этих денег, которые я за охрану Бориса получаю, можно сказать, и живем. Ты же нигде не работаешь, — объяснил Геннадий.
Хозяйственная Наташа тут же схватила деньги и пересчитала их, потом проговорила:
— Тут ровно двадцать тысяч. На первое время хватит, пока другую работу найдешь.
Несмотря ни на что, настроение у нее улучшилось. Муж все-таки принес деньги прямиком ей, а про Настю и не вспомнил! Давыдов же в этот момент думал о том, что придется, видимо, сотрудничать пока с этим кэгэбэшником Соловьевым. Если обстоятельства сложились так, что попали они в СССР, то деваться просто некуда. И, в этом случае, надо срочно вспоминать те забытые принципы, которыми руководствовался всю жизнь его родной отец, что у чекиста должны быть чистые руки, холодная голова и горячее сердце, и что человек человеку друг, товарищ и брат, а не волк. Вот только, если все именно так, то и доллары, напечатанные в будущем, пригодятся, разве что, в качестве закладок для книг. Но, делиться с женой всеми этими соображениями он пока не стал, а просто рухнул вместе с ней в койку.
* * *Ровно в четыре часа на мостик поднялся старпом, чтобы сменить Колесникова на вахте. Но, командир эсминца все не шел отдыхать, хотя и был уже до предела вымотан, а голова у него раскалывалась от боли. Несмотря на это, он собирался остаться еще на какое-то время, чтобы взглянуть на ту землю, которая была обнаружена, но, пока не определена. Он тоже терялся в догадках, что за острова торчат из океана. Ведь, когда они вошли в циклон, ближайший берег находился почти в девяти сотнях миль, а они тогда болтались, можно сказать, посередине Тихого океана, разыскивая собственную эскадру, чтобы присоединиться к учениям, по легенде которых авианосная ударная группа условного противника будет двигаться со стороны Гавайских островов на запад.