Иллюзорна мгла. Часть первая. Довакина нет, но вы держитесь (СИ)

– Да, – кивнул он с блеском в глазах. – Мы бежали вместе, и с ним вернулись в Виндхельм. После этого убивал имперцев. Странно, что после того, как тебя чуть не казнили, ты не присоединилась к нам! Нам нужны целители!
– Да вообще-то, хватает, – встряла Аннейя, кривя губы в презрительной ухмылке.
– Ну что ж, раз хватает, то придётся вступить в Легион, – иронично отозвалась я.
Аннейя, в отличие от Ралофа, шуток не понимала никаких, мою особенно. Она в мгновение ока, почти неразличимым движением выхватила железный кинжал из сапога, но метнуть не успела. Норд, смеясь, перехватил её руку.
– Успокойся, – ровно сказал Ралоф, а я заметила, как Эрандур вцепился в рукоять меча.
Кучер натянул вожжи, повозка резко остановилась, всех качнуло вбок.
– Тпру! – гаркнул мужчина, и лошадь протяжно хрипло заржала.
– Что вы там творите?! – рассвирепел возничий, привстав на козлах. – А ну никого не убивать! Братцы и сестрица, вы не заплатили, а уже устраиваете тут кровопролитие! А вы, колдуны проклятые, имейте совесть! Вы не в своей нечестивой Коллегии!
Споры в повозке утихли. Кучер снова подхлестнул лошадь, а Аннейя спрятала нож в голенище сапога. Ралоф неодобрительно посмотрел на разгорячённую спутницу. Зато после повернулся к вознице с благодарным взглядом.
Складывалось ощущение, что ему совсем не по нраву компания, в которой он оказался. Нордка озлоблено сверкала серыми глазами и едва не рычала, глядя на мой приветливый и спокойный вид.
– Имперская сучка! – процедила она сквозь зубы. – Надо тебя прирезать на месте! – стратегическое отступление могли применять лишь менее прямолинейные и упёртые люди, но Аннейя к таким не относилась, что было понятно с первого взгляда.
– Мир часто достигается лишь после продолжительной войны, но именно войны указывают нам на хрупкую ценность спокойствия и взаимопонимания, что дарованы нам богами, – размеренно заговорил Эрандур. – В минуты гнева подумайте о том, сколько крови невинных пролито напрасно, и сколько храбрых солдат уже сложили головы за ложных королей.
Братья Бури призадумались, притихли, стараясь осмыслить полученную информацию. И тут началось.
– Кого ты назвал ложным королём? Ты, пепельная морда, что-то имеешь против Ульфрика?! – взвилась нордка, Ралоф и Сонмир безуспешно пытались усадить её на место. Кучер снова затормозил – так мы точно далеко не уедем. Я тоже вскочила с места и закричала на женщину.
– Он и слова не сказал против вашего Ульфрика! Вы, как талморцы, во всех видите предателей и еретиков!
Жрец попытался усадить меня на место, но это оказалось непросто. Страх перед Братьями Бури сменился кипящей яростью.
– Да как ты смеешь, шлюха, сравнивать нас с остроухими! – брызжа слюной, вопила Аннейя.
– Уж лучше Талмор, чем слепые фанатики, презирающие всех, кто не норд, и способные лишь истязать слабых, прикрываясь чванливым невежеством! – высказала я, пытаясь успокоиться и усаживаясь на место.
– И нет большей чести, чем бороться за правду, а не пресмыкаться перед палачами, облачающимися в имперские доспехи и мнящими себя всесильными!
Аннейя села напротив и взглянула на меня с такой болью, с надломом в душе, что я прочла её взгляд, как раскрытую книгу. В глубине этой женщины сворачивалась тугим комком боль. Боль от обиды и унижения. От беспомощности перед безликими ухмыляющимися скотами. И разница между мной и ней заключалась только в том, что у монстров из ее кошмаров и из ее прошлого, на флаге красовался дракон, а не медведь.
Добавить было нечего. Горькие удушающие воспоминания захлестнули меня с головой. Что случилось после той страшной ночи, наполненной слезами и отчаяньем? Мечтала ли я убить тех солдат? И не один раз. Особенно поначалу, когда оставалась одна среди аргониан, пока данмера пожирала ядовитая лихорадка, а меня душила собственная беспомощность вперемешку с кошмарами. Больше всего мне хотелось надёжно спрятаться, меньше всего – тащить за собой Эрандура во тьму на путь бессмысленного отмщения. Разве получится повернуть время вспять и избежать того, что уже произошло? Хватило моему сердцу кровоточащих ран, а лицу незаживающих шрамов.
 
А она решила бороться. За себя, за других, таких же как она. Даже в какой-то мере за меня. Только направила ненависть на флаг, а не на человека. Я сидела напротив неё и смотрела с сочувствием. С искренним, всепоглощающим, подгоняющим к глазам слезы сочувствием. И видела его отражение в её взгляде.
– Тогда сражайся за своё дело, – я с вызовом, преисполненным внезапной отвагой и уважением посмотрела в глаза нордке. – Если мы встретимся по разные стороны баррикад, будет не стыдно встретить смерть от твоего меча.
В её взгляде промелькнули искорки тех чувств, что проснулись во мне. Аннейя коротко и одобрительно кивнула.
– Надеюсь, потасовка больше не повторится?! Иначе мы вообще никуда не доедем! – возмутился кучер, и мы в очередной раз медленно двинулись в путь.
========== Глава пятьдесят седьмая. Прощай, пёсик! ==========
«И душой из этой тени не взлечу я с этих пор
Никогда – о, nevermore!»
Эдгар Аллан По – Ворон
Запах свежего конского навоза и прелого сена ударил в ноздри, как только мы сошли с корабля в порту Солитьюда. Нам повезло добраться до цели только вечером одиннадцатого числа, поскольку мокрые снегопады, прилетевшие к столице, грозили опасными слякотными дорогами.
С Моря Призраков прилетел циклон, захвативший практически весь Хаафингар и принесший кораблям попутный ветер.
Барбас нашёлся на ферме Катлы, где его пытались подкармливать, чтобы в последствии посадить на цепь и заставить сторожить лошадей. Но хитрый даэдра не поддавался на такую дешевую провокацию и ловко дурил конюхов. Подкармливался, но категорически отказывался садиться на цепь. Пока я спасала мир, блохастый прихвостень Вайла развлекался, как умел.
Промокший, воняющий мокрой псиной Барбас весело прыгал, ловя снежинки, недалеко от конюшни. Увидев нас, он бросился ко мне, как к потерянной хозяйке, завилял хвостом, встал на задние лапы и раскрыл у лица клыкастую слюнявую пасть.
– Джулия! – радостно выпалил он.
– Отстань! Во имя Обливиона! Хватит! – пытаясь руками отодвинуть морду от себя, зажмурилась и отвернулась.
– Я очень рад, что вы живы! – следующим объектом любви пса стал жрец, который спешно надел шлем на голову, препятствуя слюнявому языку коснуться лица.
– Мы тоже, – металлически прогудел голос данмера из-под забрала.
– Когда отправимся? – Барбас закрутился вокруг, продолжая вилять хвостом.
– Завтра с рассветом, – решил Эрандур. – Нам надо отдохнуть после долгой дороги…
– Ну да, конечно, – опомнился пёс-даэдра. – Смертные… Если не возражаете, я останусь тут и погоняю кур и фермеров.
– Мы будем только за, – уверила я Барбаса и потащила данмера под руку прочь от ферм, пока странная парочка, болтающая то ли с псом, то ли друг с другом на разные голоса не привлекла внимания конюхов или стражей.
От сторожевой башни, возле которой всегда останавливались повозки, врата Солитьюда сквозь крупные хлопья снега почти не различались. Красные стяги с гербом Хаафингара потемнели от сырости, ткань пошла багровыми разводами, похожими на тёмную кровь. По обе стороны врат истуканами замерли двое стражников, преградившие нам вход, пока не назовёмся.
В обычно шумном городе падающей снег поглощал многие звуки. Огонь в украшенных снежными остроконечными шапками фонарях, несмотря на загораживающее его стекло, подрагивал от ветра. Я чувствовала тревогу и, войдя в таверну, принялась озираться по сторонам в поисках Белранда. Знала, что он не оставит моё прибытие без едких обидных комментариев.
 
Встречи с наёмником в зале удалось избежать, но не получилось уклониться от растрат – Корпул Виний, занятый сосредоточенным натиранием стойки, сухо сообщил, что свободна лишь одна комната таверны «Смеющаяся крыса». Та самая, для «молодожёнов».